Наталья Викторовна Косухина 
Корпорация Лемнискату. И каждый день за веком век

Корпорация Лемнискату – 2

Руны любви – 

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=17165764
«Наталья Косухина. Корпорация Лемнискату. И каждый день за веком век»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-091234-6
Аннотация

Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами.
Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но непредвиденные события ворвались в мою жизнь, переворачивая все с ног на голову.
Теперь чувства разрывают мое сердце, но ничего не исправить: ОН любит другую. Впрочем, думая обо мне как о женщине, кое-кто забыл, что я творец. Творец, который будет бороться! И предстоит главный бой – с собой…

Наталья Косухина
Корпорация Лемнискату. И каждый день за веком век

© Косухина Н. В., 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

1994 год, Санкт-Петербург 
Анастасия Разинская 

Меня разбудил свет. В комнате было темно, но из-за приоткрытой двери пробивались яркие лучи. Так поздно, а мама не спит…
Осторожно подойдя к двери, я услышала голоса. Странно, мы сегодня не ждали гостей. Может, приехал папа?
Я вышла к лестнице и услышала, как плачет мама. Что случилось? Прокравшись к перилам, я посмотрела вниз и увидела двух мужчин. Один из них – пожилой – был мне не знаком, второй – значительно моложе и очень красивый, Редклиф Фордайс, папин друг. Они что-то говорили маме, а она только сильнее плакала.
Прислушавшись, я наконец различила, что говорил пожилой мужчина:
– Мне очень жаль, Евгения Ивановна. От имени императора и корпорации приношу вам соболезнования. Мы все разделяем ваше горе…
Но тут раздался крик мамы:
– Вы ничего не понимаете и не представляете, какое это горе для меня и моей дочери! Я даже не знаю, как ей это сообщить! Все произошло из-за Лемнискату! Из-за ваших экономических амбиций и жажды наживы. Для достижения своих целей Лемнискату не считается ни с чем, и беды других людей ничего для нее не значат. Мой муж погиб из-за вас. Я получила запрос на обучение моей дочери. Так вот знайте: этого не будет никогда! Я ее вам не отдам! Еще не хватало, чтобы и она умерла!
Нет, этого не может быть! Папа не умер! Нет!
Я заплакала. Мама услышала и поманила меня к себе. Подойдя, я прижалась к ее ноге, исподлобья глядя на незнакомцев.
– Ты все слышала, да? – тихо спросила мама.
Я молча закивала, слезы покатились градом.
– Евгения… – обратился к маме красивый мужчина. – Поверь, я разделяю твою потерю. Ты же знаешь, что мы с Юрием с детства были лучшими друзьями, вместе пришли в Лемнискату…
– Да! Только ты неуязвимый творец, а он – обычный человек! И ты сейчас живой стоишь в моем доме. А как жить нам? Ведь ты обещал! Ты обещал беречь его! – заплакала мама, опускаясь на колени и обнимая меня.
Хотя я сама плакала, тем не менее уговаривала ее не расстраиваться.
Фордайс сделал шаг в нашу сторону, но мама жестом остановила его.
– Уходите! – прокричала она. – Не хочу никого из вас видеть. Слышите? Убирайтесь прочь!
В тот день все изменилось, и мой привычный мир рухнул. Тогда я еще не знала, что эти события кардинально изменят мою жизнь.
Так все начиналось…

* * * 

2006 год, Санкт-Петербург 
Я лежала на диване с закрытыми глазами и слушала через наушники композицию Muse «Supermassive Black Hole». Я любила рок, любила ту свободу и независимость от общественных ограничений, которую он позволял ощущать. Но рок не любили мои домочадцы.
Спустя пять лет после смерти отца мама снова вышла замуж. И выбор ее пал на некрасивого, педантичного и совершенно невыносимого мужчину.
В принципе, в чем-то я могу ее понять. Первые два года после гибели папы были просто кошмарными. На это время к нам переехала бабушка, она заботилась и обо мне, и о маме. Потом мы потихоньку стали приходить в себя. Мама устроилась на работу, я пошла в школу, и все бы у нас должно было быть как у всех, но почему-то не случилось.
За это время многое изменилось и, на мой взгляд, явно не к лучшему.
Пару раз, по крайней мере при мне, с нами пытался установить контакт папин друг, но все его попытки строго пресекались. Также мама прекратила все отношения с моей бабушкой, папиной мамой. И мне запретила с ней общаться. Бабушка работала в корпорации, а мама так и не смогла простить им смерть отца и ненавидела все, связанное с ними.
Так прошло несколько лет, а потом к нам пришли два строго одетых джентльмена. Увидела я их мельком, ибо меня сразу же затолкали в комнату и закрыли дверь.
Как я поняла, это были люди из корпорации, и уж не знаю, о чем они с мамой говорили, но через три месяца мама объявила мне, что снова выходит замуж.
Поначалу я восприняла это вполне спокойно, пока не познакомилась с Филиппом, маминым женихом. К нам в дом пришел ужасный чванливый зануда, который практически сразу начал меня воспитывать. Как итог – жуткий скандал.
Увы, мама все-таки вышла замуж за этого кретина, а через год родила мне сестру. И теперь у нас в доме идеальный порядок как в прямом, так и в переносном смысле. Филя, видите ли, не любит, когда шумят, когда пыль и когда кто-то нарушает установленные правила в его такой идеальной семье. А нарушителем, конечно, была я.
Сначала у нас были небольшие стычки, которые потом переросли в чуть ли не ежедневные скандалы. В конце концов мы с мамой поговорили, и я ей честно сказала, что если этот террор не прекратится, то я перееду к бабушке по папиной линии.
Вот этот аргумент подействовал! Уж не знаю, что мама сделала со своим занудой мужем, но мы пришли к компромиссу: никто не заходит в мою комнату, а я хорошо себя веду, когда из нее выхожу.
Много раз я спрашивала себя, почему согласилась на эти условия, когда могла просто съехать, и все. Наверное, дело в том, что мама меня любит. Да и с отчимом я мирюсь только потому, что он любит ее. Однажды Филипп чуть не подрался из-за нее с папиным другом. Но мама, отозвав последнего, сказала ему что-то резкое, и он больше не приходил.
Что меня все время поражало, так это почему мама вышла замуж за Филю, ведь она его не любила. Я помню, бабушка с маминой стороны сказала, что так, как горели глаза у моей мамы, когда рядом был папа, не зажгутся уже никогда.
Мой отчим трудится в банке и не любит все сверхъестественное. Причем не просто не любит, а не терпит даже упоминания об этом. Видимо, поэтому мама с ним.
Мои раздумья прервал Филипп, потрепав меня за плечо. Я открыла глаза и, конечно, увидела перед собой недовольную физиономию.
– Что ты тут делаешь? – нахмурившись, спросила я его.
Не люблю, когда в мою комнату кто-то заходит. Разве что сестра.
С отвращением осмотревшись, отчим ответил:
– Пришел позвать тебя ужинать. Я бы, конечно, и не зашел в этот… этот свинарник, но раз в твоих ушах постоянно торчат наушники, то ничего другого не остается.
Сказав это, Филя развернулся и покинул комнату. Ну и слава богу!
Надев черные джинсы и широкую футболку с изображением в стиле граффити, я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Вполне симпатичная неформальная девушка – черные с синими прядками волосы, спереди коротко стриженные, а сзади длинные. Их я обычно заплетала в косу. Длинная челка наполовину закрывает выразительные зеленые глаза.
Мило. И чего домашним не нравится?
В столовую я спустилась как прилежная девочка – вовремя и молча. Не замечая недовольного моим внешним видом отчима, поела, помыла посуду, накинула куртку и, пожелав всем хорошего вечера, выбежала из квартиры. Наконец-то свобода!
Я направилась в гараж. Погладив свой старенький мотоцикл по бензобаку, взялась за руль и, перекинув ногу через сиденье, завела. Он тут же откликнулся, приятно заурчав, и я понеслась в сторону центра города, где меня ждали друзья.
Поучаствовав в гонках, я решила расслабиться и отдохнуть. Прихватив баночку пива, забралась на крышу старого пятиэтажного здания. Оно было закрыто на ремонт. Но что можно закрыть от подростков?
Расслабившись и прикрыв глаза, я вставила в уши наушники плеера и, посмотрев на ночной город, как раз собралась пригубить пиво, как банку вырвали у меня из рук.
Обернувшись, я увидела, что передо мной стоит папин друг Редклиф Фордайс.
– И фиг ли? – хмурясь, поинтересовалась я у него.
– Ты, наверное, хотела спросить, почему я забрал у тебя пиво? – не менее хмуро смотрел на меня творец.
– Именно! Отдай, это не твое!
– Тебе, кажется, еще нет восемнадцати? – Фордайс приподнял бровь.
Я поморщилась.
– Мама же запретила тебе со мной разговаривать.
Он кивнул и сел рядом.
Некоторое время Фордайс, как и я, смотрел на город, затем бросил банку вниз.
– А… – начала я, проводив ее взглядом.
– Пить пиво вредно.
– Ты что, врач?! – Я была зла из-за его самоуправства.
– Да.
Незадача.
– Это не дает тебе права бросать на ветер мои деньги!
Фордайс достал из кармана сто рублей.
– Сдача будет?
Насупившись, я ответила:
– Нет.
– Значит, в другой раз. – И убрал деньги обратно.
Проследив за его движением и окинув взглядом дорогие джинсы и стильную кожаную куртку, я подумала: «Жмот!»
– Я хочу поговорить, – начал Фордайс.
– А я нет, – отрезала я.
– Интересно, с тобой всегда так трудно? – словно у самого себя спросил творец.
Это он меня еще плохо знает.
– Да, я такая. Этакая конфетка. Фигура – идеал, внешность – идеал, а внутрь заглянешь – стервь стервью.
Фордайс посмотрел на меня и, хмыкнув, сообщил:
– Возьму на заметку.
– Что тебе от меня нужно?
– Твой отец перед смертью взял с меня обещание, что я о вас позабочусь. За твоей матерью теперь есть кому приглядеть, а вот ты явно оставлена без присмотра. Трудный подросток, бездумно гоняющий на мотоцикле.
Я внимательно посмотрела на собеседника. Все-таки, несмотря на то что он непередаваемый зануда, Фордайс удивительно красивый мужик – коротко стриженный шатен с длинной челкой, породистое лицо, голубые глаза, волевой подбородок с ямочкой.
Мечта, а не мужик, и так мало изменился после нашей последней встречи. Хотя, возможно я плохо помню… Так бы и влюбилась, но ему, похоже, нравится моя мама.
– Ты не должна так рисковать своей жизнью…
Я вздохнула. Все впечатление испортил.
– И я позабочусь о том, чтобы ты повзрослела и не убилась!
– Прям брутальный красавец, который настолько крут, что ест гвозди и запивает их машинным маслом, – прокомментировала я.
– Видимо, я не в теме, поэтому не понял, что ты сейчас сказала, – невозмутимо произнес творец, но уголки его губ дрогнули.
Не в теме он… И против воли улыбнулась.
– Посмотрим, – пробормотала я, поднимаясь.
– Ты все равно не сможешь мне помешать, – снисходительно взглянул он на меня.
– Расскажу маме!
– Расскажу про пиво!
Хлопнув дверью на чердак, я пошла вниз.
Неужели этот старикан думает, что может управлять мной?
Как показало время, смог. Этот странный человек таскал меня по музеям, театрам и другим культурным мероприятиям. Притом невзирая на мои протесты. Он шел, как танк, напролом и зачастую молча. Да и о чем нам было говорить? Нас разделяло минимум два поколения.
В общем, через год я практически ничего не знала о своем надсмотрщике, зато он знал почти все обо мне и моей семье. К тому же я утвердилась в своих подозрениях, что ему нравится мама. А со мной Фордайс таскался как бы по обязанности или искупая вину. Все это было очень странно.
Но спустя некоторое время я нашла у себя в комнате письмо, где сообщалось, что он отправляется по делам на другой континент и, когда вернется, даст мне знать.
Но прошел месяц, два, год, а известий все не было. Понадеявшись, что Фордайсу неплохо там, где он был, я решила, что все к лучшему. Ведь было еще одно обстоятельство: благодаря этому зануде я теперь знала, чем хочу зарабатывать на жизнь!

Глава 1
Выгодная партия

Архив корпорации – 2015 год 

Современная цивилизация коренным образом отличается от своих исторических предшественниц.
Из-за стремительного развития технического прогресса, полета человека в космос, создания глобальной сети Интернет, революционных достижений в медицине, различных отраслях промышленности и других сферах жизни облик мира изменился.
Несмотря на то что семидесятые годы двадцатого века были крайне благоприятны для России, назревал ряд проблем, требующих решения. Исчезновение угрозы мировой войны и своевременное поддержание развития промышленности несколько стабилизировали обстановку в мире. Но все эти изменения не предотвратили угрозу глобального экономического кризиса.
Россия принимала активное участие в регулирование мирового рынка труда, частного сектора экономики и являлась мировым экономическим центром. Но в связи с развитием стран Южной Америки и Азии ее позиция, как и остальных стран Европы, становилась крайне неустойчивой.
Руководители сверхдержав договорились об уничтожении ядерных ракет средней дальности и об остановке распространения ядерного оружия. Но у всех возникал вопрос: долго ли продлится столь хрупкий мир?
И не временное ли это затишье перед бурей?

* * * 

2015 год, Санкт-Петербург 

Ветер свистел в ушах, адреналин бурлил в крови, и я неслась на мотоцикле по вечернему городу. Было уже довольно поздно, на дорогах встречалось мало машин, что позволило мне мчаться, не сбавляя скорости.
Сегодня получилось закончить работу раньше, так что я могла провести свободный вечер с Мишей. Он уже давно упрекает меня в том, что я совсем не уделяю ему внимания. Вот и устрою сюрприз.
Я подъехала к миниатюрному дому в тихом райончике города. С собой у меня была небольшая сумка, где лежали коробка вкусных пирожных и вещи, чтобы переодеться завтра перед работой. Я часто ночевала у Миши и практически перебралась к нему из своей маленькой квартирки.
В окнах кабинета горел свет, значит, он еще не спит. Миша не любит, когда шумят, пока он работает, поэтому я тихо вошла в дом, сняла ботинки и, осторожно ступая, направилась прямо к кабинету. Но громкие стоны заставили меня замереть перед дверью.
Я уже догадывалась, что увижу, но продолжала прислушиваться в надежде, что мне все почудилось. Однако услышала я совсем уж неожиданное:
– М-м-м… Ты всегда хорош в постели. Не передумал еще бросить свою Настю и полностью отдаться мне?
Значит, процесс уже завершился. И на том спасибо!
– Я с удовольствием, но не могу. Мне обязательно нужно на ней жениться, только тогда я получу доступ к связям ее семьи. Она хоть и из обедневших дворян, но тем не менее вхожа туда, куда мне, обычному обывателю, путь закрыт.
– А как же наши отношения? – капризничала девушка.
– Елена, ты же знаешь, что между нами все останется по-прежнему. Ты будешь моей любовницей, и я продолжу тебя всем обеспечивать. А благодаря связям Насти я надеюсь преумножить свое состояние.
Какая прелесть!
– Она такая странная и некрасивая. Как ты можешь с ней встречаться?
– Конечно, в постели, как и в жизни, ей далеко до тебя. В постели она словно холодная рыба, но выбора у меня нет. Нужно вертеться.
Слушать дальше не имело смысла, тем более, судя по звукам, сладкая парочка снова перешла к приятному.
Поднявшись на второй этаж, я спокойно собрала свои вещи, проверила, не забыла ли чего, чтобы наверняка не возвращаться, и, спустившись вниз, принялась обуваться.
Как раз вовремя, чтобы встретить смеющихся и довольных любовников, выходящих в холл. Увидев меня, парочка застыла.
– Думаю, нет смысла говорить, что я все слышала?
В ответ не раздалось ни слова.
– Тогда так. Замуж я за тебя не пойду, вещи собрала и собираюсь сделать тебе ручкой. Будешь смотреть, не вынесла ли я что-нибудь лишнее из твоего дома?
Миша наконец отмер и сделал несколько шагов ко мне, но я предостерегающе подняла руку:
– Давай без мелодрамы и лжи. Смотреть будешь?
– Нет, – скривился он.
– Вот и отлично. Счастливо вам оставаться в вашем террариуме! – Я взглянула на улыбающуюся девушку, и меня аж передернуло от омерзения.
Улица встретила уже ночной прохладой, которая приятно холодила раскрасневшееся лицо. Я старалась не показать, как была унижена и как мне неприятна эта ситуация. Неприятна…
Вновь оседлав своего стального коня, я завезла вещи домой и отправилась на набережную Невы. Сейчас, летом, когда белые ночи вступили в свои права, здесь было особенно оживленно. Купив пиво, я разместилась на ступенях, которые спускались прямо к воде. Когда я гляжу на черную гладь, мне всегда лучше думается.
В реке отражалась рыжеволосая девушка с необычными ярко-зелеными глазами на худощавом лице. Пухлые губы кривились в горькой усмешке. Спустя годы я вернула свой естественный цвет волос, ярко-рыжий, но вот привычку краситься так и не приобрела. Может, из-за этого у меня проблемы с мужчинами?
Вокруг бродили влюбленные парочки, обнимались, целовались. Я выбрала не самое лучшее место примириться со своими демонами.
Посмотрев на банку спиртного в своей руке, я выкинула ее в стоявшую неподалеку урну.
Сегодня мне изменил молодой человек, а я не могла даже с горя напиться. Наверное, потому, что горя и не было. Мне никогда не везло с мужчинами, я всегда недостаточно любила их, а они рано или поздно изменяли мне. И когда я поумнею и перестану наступать на одни и те же грабли?
Я всегда надеялась, что все будет хорошо, и смотрела в будущее с оптимизмом. Но постоянно что-то было не так, и не только с отношениями, но и во мне. Сердце не билось в унисон с сердцем избранника, я старалась влюбиться, но не влюблялась.
В кармане завибрировал телефон, я посмотрела на дисплей и застонала. Мама…
– Привет, – радостно сказала я, ответив на звонок.
– Настя, ты ведь помнишь, что я жду вас с Мишей завтра на обед? – сразу перешла к главному мама.
– Конечно. Но я приду одна.
Тишина.
– Что-то случилось?
Я одинока, никому не нужна и, видимо, навсегда останусь такой. А так все нормально.
– Все в порядке, не переживай.
– Давай завтра поговорим.
О нет, только не это!
– Хорошо. А теперь, мама, мне пора на работу, завтра увидимся, как договорились.
– Только постарайся выглядеть… прилично.
Ну как же без этого?!
– Я буду стараться. – И отключилась.
Ну вот, в моей жизни снова наступила полоса одиночества, и только работа поможет мне с ним справиться.
Поднявшись, я решила пройтись к месту работы пешком. Шагая по улице, разглядывала красиво оформленные витрины дорогих магазинов и современные небоскребы, сменяемые уютными парками и старинными постройками. Петербург – красивый город. Здесь деловые кварталы прекрасно сочетаются с изысканной архитектурой прошлого, а обычные люди живут бок о бок с представителями дворянства и звездами.
Впереди показался красный фасад маленького кафе, в котором я работала официанткой. Оно находилось недалеко от дома Миши, именно здесь мы и познакомились. Теперь, оборачиваясь назад и вспоминая начало наших отношений, я понимаю, что Миша, скорее всего, хотел со мной поразвлечься, но все изменилось, едва он узнал о моих родственниках. Больше никому ничего не расскажу про семью.
Зайдя с черного хода, я застала Даниила на кухне. Он просил сегодня подменить его, так как хотел сходить с подругой в кино. Я поначалу отказала, но теперь, когда мои планы изменились, подумала: почему у других также должен пропасть вечер?
– Спасибо, Настя! Ты прелесть!
– Скажешь мне это, когда придется отдавать долг, – улыбнулась я, глядя на счастливое лицо парня.
– Для тебя все что хочешь!
– Одни обещания, – рассмеялась я, поворачиваясь к нашему повару Исмаилу.
– И что ты здесь делаешь? – качая головой, спросил он.
Работать с Исмаилом было одно удовольствие, ибо этот дородный полноватый мужчина, с усами и доброй улыбкой, располагал к себе многих. К тому же божественно готовил.
– Да, у тебя же должно быть свидание, – вклинилась в разговор Лена и пытливо посмотрела на меня.
Лена была студенткой и подрабатывала в кафе официанткой. Неплохой по натуре человек, но очень уж завистливый.
– Я сегодня застала его с другой.
– Ох, – вырвался дружный вздох у обоих.
– И ты снова прячешься в работе, – неодобрительно покачал головой Исмаил.
– И в какой! С твоими родственниками и их связями могла бы позволить себе место получше.
Начинается! Лена постоянно меня раздражала, считая, что я должна пользоваться своим положением. Но она не знала истории моего отца и ничего не понимала, а я не собиралась объяснять.
– Нам пора, сейчас начнется пересменка, – перевела я тему и отправилась в зал.
Если уж не получилось напиться и забыться, то хоть усталость от работы заставит меня позабыть неприятности этого дня.

Глава 2
Знакомый незнакомец

Редклиф Фордайс 

Идя по холлу городского офиса корпорации, я задумался о том, что за несколько лет, которые ушли на то, чтобы сдержать дуовитов на севере России, так редко здесь бывал. И конечно, я не мог не думать о Насте. Не сдержал обещания и, хотя постоянно следил за ее жизнью, участия в ней не принимал.
В последние годы дуовиты, сплотившись, стали более активными и каждый раз совершали все более дерзкие нападения. Три месяца назад мы нашли их логово и разгромили его, унеся жизни многих из них. Но что-то мне подсказывает, не всех.
И только я решил, что можно сосредоточиться непосредственно на прыжках во времени, выполняя работу творца, как умер глава отдела и это место пришлось занять мне.
Обычно творцы не могут претендовать на эту должность. Однако я троюродный брат императора и князь, и, сдается мне, после последнего нападения дуовитов глава Лемнискату боится за мою жизнь.
Сейчас из творцов первой степени только я и маленькая Лукреция, которой всего пять лет. У девочки проявился дар – чтение мыслей, что и позволило считать ее творцом первой степени. Но пройдет много времени, прежде чем она вырастет и сможет работать на корпорацию, а нам так не хватает творцов моего уровня. А еще эти обязанности.
Войдя в свой кабинет, к которому уже немного привык, я заметил в кресле напротив моего стола посетительницу, которую ждал.
– Добрый вечер, Евдокия.
Поцеловав пожилой женщине руку, я расположился в своем кресле, с любопытством глядя на долгожданную гостью.
Годы сказались на ней сильнее, чем на мне. Я – творец первой степени и долго еще не буду стареть, а вот бабушка Насти уже совсем немолода.
– Я сильно изменилась, да? – хмыкнула Евдокия.
– Вы всегда прекрасны, – улыбнулся я.
– Что я в тебе всегда ценила, так это воспитание, – заметила гостья. – Поражаюсь, как это твоему отцу удалось вырастить такого замечательного сына. Не иначе, он скрывает какой-то секрет, старый негодник.
Услышав подобное об отце, я закашлялся, пытаясь скрыть смех. Мало кто мог высказываться о нем столь… фривольно.
– Знаю, зачем ты меня позвал. Хочешь узнать, как там Настя?
Я лишь кивнул.
– Ничего утешительного тебе сказать не смогу. Несмотря на то, что она учится в Институте искусств, на благородном факультете, внучка ужасно одевается, носит на себе кучу железок, джинсы и ботинки кошмарного вида, в которых только конюшни чистить. И это при том, что она благородных кровей.
– Неужели конюшни? – Я не смог сдержать улыбку.
– Да, да. Просто я давно не посылала тебе ее фотографии. Стрижки никакой, за волосами не ухаживает, работает официанткой. Ничего серьезного. А уж ее друзья… Видела однажды – у меня чуть сердце не прихватило. Все в железках, на мотоциклах, и такого вида, что с ними в приличном обществе не покажешься.
Вот эта информация меня действительно встревожила.
– Но более всего меня беспокоит то, что она ездит на своем мотоцикле с бешеной скоростью, и я подозреваю, что рано или поздно одна из ее поездок будет последней.
Нахмурившись, я спросил:
– Как же вы могли допустить подобное?
– А что я могу сделать? Не раз говорила с Евгенией – толку никакого. Она не может унять дочь и не хочет меня знать.
– Вы так и не помирились? – вздохнул я.
– Нет. Евгения делает все, чтобы оградить дочь от корпорации и от меня: никак не простит смерть Юрия.
Я скривился: гибель друга даже спустя много лет жгла душу огнем. Как все повернулось бы, если бы я тогда успел?
– Знаю, что ты винишь себя, но не стоит. Все мы рано или поздно умрем. Единственное, будь Юрий жив, Настя могла бы вырасти другой. Да и то я в этом сомневаюсь. Есть в ней стержень, наше семейное упрямство, что не сломить. Но ее пренебрежение своими корнями… Не пойму я сегодняшнюю молодежь.
– Я должен был заменить Юрия для Насти, но обстоятельства сложились таким образом, что пришлось оставить ее. Однако теперь попробую снова повлиять на судьбу Насти.
Евдокия пристально посмотрела на меня.
– Тебе придется нелегко. Настя – непростая девушка, не говоря уже о негативе Евгении.
– С Женей я не планирую общаться. Мы с ней все выяснили много лет назад. – Долго я не забуду тот разговор. И посмотрев на Евдокию, добавил: – Но вот от Насти я так просто не отступлю. Я дал слово другу и сдержу его.

* * * 

Анастасия Разинская 

Обед у мамы выдался непростым. Никому, кроме сестры, не понравился мой внешний вид, мои манеры и, кажется, мое присутствие.
Я долго старалась относиться с безразличием к требованиям матери, но в этот вечер, когда мы ушли на кухню (я убирала со стола, она мыла посуду), скопившееся раздражение выплеснулось наружу.
– Настя, неужели нельзя было сегодня выглядеть поприличнее? – поморщившись, спросила мама.
Ужин прошел напряженно. Сестра рассказывала про учебу в колледже, отчим молчал, скрежеща зубами по поводу моих манер и внешнего вида, а я не собиралась ни ради кого меняться. Давно чувствую себя чужой в этом доме. И если уж честно, вообще не хотела сегодня приходить. С сестрой, единственной, с кем у меня хорошие отношения, мы могли увидеться и в городе, но бесконечно оттягивать визит было нельзя.
– Я нормально оделась и постаралась принять во внимание все твои пожелания, даже исключила из наряда кожу.
Я ничуть не лукавила, ибо сегодня действительно выглядела очень прилично: новые зауженные черные джинсы, длинная толстовка с изображением креста и высокие гриндера, зашнурованные до икры; волосы убраны в косу. Чем не приличный вид? Обычно я одеваюсь гораздо свободнее.
– Неужели нельзя одеться в платье, туфли, нанести женственный макияж?
– Нет, – резко заметила я.
– Может, из-за твоего внешнего вида у тебя и не получаются отношения с мужчинами? – Мама поджала губы.
В другой день я, может быть, как всегда, и промолчала бы, но не сегодня.
– А ты полагаешь, платье и туфли – это лучшая гарантия зарождения чувств или крепости отношений?
– Настя, не груби!
– Я еще и не начинала грубить. Но надоело, что тебя во мне все не устраивает. Ни где я работаю, ни где я учусь, ни мой внешний вид, ни я сама. Тогда зачем ты зовешь меня на обед в дом, в котором я давно чувствую себя чужой?
– Я делаю все, что могу, для твоего счастья.
– Моя жизнь изменилась в тот момент, когда ты во второй раз вышла замуж. Я всегда желала тебе самого лучшего, так как видела, как ты переживала из-за смерти папы, но твое семейное счастье превратило мою жизнь в ад. Ты постоянно пытаешься изменить меня в угоду себе.
– А ты специально делаешь все, чтобы сломать себе жизнь. Ты не представляешь, на что я пошла, чтобы сберечь тебя, а ты разбрасываешься возможностями. Столько времени уговаривала мужа, чтобы он договорился о твоем переводе на очное отделение престижной кафедры, но ты просто отмахнулась. Носишь обноски, работаешь официанткой и живешь в трущобах. А потом удивляешься, почему я пытаюсь что-то изменить?
– Зато в трущобах я чувствую себя дома, в отличие от этого места, – оглядела я кухню. – Здесь я уже давно чужая и именно поэтому переехала. А образование, которое я получу, мне пригодится, не сомневайся.
– Это искусство-то?
– Именно. Этот факультет очень популярен у аристократов.
Мама застыла.
– Ты на нем обучаешься из-за бабушки? Виделась с ней?
– Да, но уже давно. Ей также не нравятся мои друзья и окружение, но она ни на чем не настаивает и прекрасна в своей ненавязчивости. Наверное, это ее аристократичность берет свое. Но! – Я подняла руку, прерывая возражения матери. – Знаю, что ты не одобряешь моего общения с родственниками папы, однако я уже большая девочка и сама вправе решать подобные вопросы.
– С тобой всегда так трудно!
Я встала, не видя смысла продолжать этот разговор: мы смотрели на жизнь по-разному.
– Не прощаюсь, но теперь звони мне, только если будешь готова принять меня такой, какая я есть.
– Настя!
И уже не обращая внимания на окрик матери, я направилась к выходу. На сегодня с меня хватит!
Сев на мотоцикл, я, в пику всем, разогналась до приличной скорости и сделала крюк по Петербургу, прежде чем подъехать к небольшому двухэтажному обветшалому дому, где меня ждал сюрприз.
Перед подъездом стоял Редклиф Фордайс, совсем не изменившийся за эти годы, словно время было не властно над ним. Выглядел он максимум лет на тридцать—тридцать пять и был так же невероятно хорош собой. Точеное лицо поражало одухотворенностью и скрытой силой.
Припарковав мотоцикл, я подошла к нему.
Подтянутую, спортивную фигуру, широкие плечи выгодно подчеркивали вельветовый пиджак, белая рубашка и черные брюки. Князь точно сошел с картинки модного журнала.
– Черт возьми, а ты совсем не изменился! – присвистнула я.
– И тебе добрый вечер. Могу ответить тем же. – Фордайс окинул меня взглядом с головы до ног. – В первый момент я подумал, что вижу того же тинейджера, что и много лет назад, если судить по одежде.
И этот туда же!
– Однако твои манеры оказались хуже.
– Я сегодня еще вежливая, так как ужинала у мамы. На самом деле я намного ужаснее, – потихоньку начинала злиться я.
Да что же сегодня за день!
Открыв дверь, я вошла в дом и начала подниматься по лестнице на второй этаж.
– Не хочешь пригласить меня зайти в гости? – настойчиво поинтересовался Фордайс, следуя за мной.
– В это время суток? – делано удивилась я, открывая дверь квартиры. – Как можно! Ни в коем случае! Это моветон!
Захлопнув перед лицом творца дверь, я прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Тысячи вопросов кружились в голове, и заглушал их лишь громкий и частый стук сердца.
Что он здесь делает спустя столько лет?

* * * 

От звука будильника меня подбросило на постели, вырывая из сладкого сна, где я целовала Фо… Нет, такое не могло мне присниться.
Тряхнув головой, я встала и поплелась в ванную, сонная и невыспавшаяся. Накануне вечером сон никак не шел ко мне, в голове крутились мысли о том, почему вернулся Фордайс.
Меня грыз червячок сомнения, что это неспроста.
В итоге на улицу я не вышла – выбежала. Ужасно опаздывая на пары, неслась на мотоцикле по улицам Петербурга, обгоняя одну машину за другой, и уже спустя полчаса дремала на лекции, прикрывшись рукой.
В группе я была не одна такая соня, тем не менее выделялась, как белая ворона. За исключением троих студентов, все остальные были из аристократических семей. То же самое можно было сказать и про меня, и тем более я отличалась от них.
Сегодня, одетая в кожаные штаны, синюю футболку с символом бесконечности и теплую толстовку, я, сидя рядом с дочкой графа в ярко-желтом воздушном платье до колен, являла собой то еще зрелище.
Я выбрала факультет искусства и дизайна неслучайно: он был мне нужен, но отнюдь не для статуса, а для дела.
После учебы вечер у меня был свободен, и я решила помочь Ирине с нашим «хобби». Однако на улице обнаружился сюрприз – Редклиф Фордайс поджидал меня, опершись на мой мотоцикл.
Не сказала бы, что друг моего отца был известным человеком в стране, но покажите мне того, кто не знает троюродного брата императора. Репортерам запрещено законом без разрешения его фотографировать или брать интервью, поэтому толпа зевак, решивших по неведомым причинам задержаться около института подольше, состояла исключительно из студентов.
Подойдя к творцу, я неприветливо сказала:
– Слезай с моего мотоцикла.
– И тебе добрый день.
– Не знаю, какую девушку ты здесь ждешь, но у меня мало времени, поэтому не могу составить тебе компанию.
– Тебя совсем не учили манерам, да? – задумчиво спросил творец, и не думая двигаться с места.
Стиснув зубы, я, бряцая железками, закрепленными на штанах и ремне, сделала книксен. Кожа скрипнула, я оскалилась.
– Ваше сиятельство, не могли бы вы убрать свою высокопоставленную пятую точку с моего транспорта и отойти отсюда подобру-поздорову?
И не поверите, наконец-то Фордайс отошел от мотоцикла. Я, не упуская такого счастливого момента, тут же уселась на стального коня и, заведя мотор, надела шлем.
– Нам нужно поговорить, – сложив руки на груди, сказал Фордайс.
– Как только, так сразу! – улыбнулась я и, тронувшись с места, рванула от творца, как черт от ладана.
Не знаю, на какую тему он так жаждет со мной общаться, но, помня, чем закончилась наша последняя беседа, разговаривать с ним я не собиралась. У меня хорошая размеренная жизнь, которая меня полностью устраивает и которую я совсем не хочу менять.
В мастерской на окраине города, которой нам с подругой служил старенький гараж, я, надев фартук, отправилась к своему рабочему месту.
– Ого! Кого я вижу! Ты же хотела сегодняшний вечер провести с парнем.
Из подсобки вышла миловидная светловолосая девушка с выразительными голубыми глазами. Это была моя подруга Ирина. Мужчины за ней ходили толпами, но она была очень застенчива и большую часть времени проводила в мастерской.
– Мы расстались.
Подруга сочувственно посмотрела на меня:
– Он с тобой порвал?
– Нет, я с ним.
– Тогда почему ты грустная?
И тут я не сдержалась и выплеснула все, что накопилось за последнее время, рассказав про историю с Михаилом, мое невезение с парнями и проблемы с родственниками.
– Да-а-а… – прокомментировала подруга. – Эта неделя была для тебя просто боевая.
– Вот что со мной не так?
– Этим вопросом задаются многие женщины, поэтому не расстраивайся. Но вот что действительно непонятно: я смотрю на тебя и не замечаю, что у тебя разбито сердце.
Зло взглянув на подругу, я подумала, что хоть она и относится ко мне хорошо, но все равно заметно, что считает не такой, как все. Интересно знать почему.
– Что ты думаешь обо мне, Ирина?
– Ты странная. Я не могу объяснить, но есть в тебе что-то такое, что иногда ставит меня в тупик. Особенно когда ты работаешь.
– Хорошо сказано. Теперь мне точно все понятно.
– Что еще случилось?
Я вздохнула.
– Ты слишком хорошо меня знаешь.
– Конечно, мы ведь столько лет знаем друг друга.
– В город вернулся Фордайс и уже два раза подкараулил меня, чтобы поговорить.
Я давно рассказала Ирине про папиного друга, от которого каждый год получала подарки на день рождения.
– И как он? Сильно изменился?
– Можно сказать, время было к нему милостиво.
Ирина знала обо мне все, но не знала о корпорации, и так, по моему мнению, лучше для нее.
– А что ему надо, ты узнала?
– Нет. Не хочу с ним общаться.
– Настя, я никогда не понимала твоих отношений с другом отца. Почему ты сторонишься его?
– Он напоминает мне о неприятных минутах моей жизни.
Отчасти я была честна, но Ирина действительно знала меня хорошо: ее пристальный взгляд говорил, что она поняла: я сказала не все.
Тряхнув головой, я зажгла свет над столом, подвела лупу в рабочее положение и принялась за заказ. Нужно сегодня сделать то, что наметила.

* * * 

Если я думала, что могу легко избавиться от Фордайса, то меня ждало глубокое разочарование. Нет, в институт он больше не приезжал, но своим повышенным вниманием к моей персоне обеспечил немало проблем. Я и без того считалась белой вороной, а теперь каждый второй считал своим долгом сообщить, что он всегда к моим услугам, а подспудно выяснить, кем мне приходится троюродный брат императора.
Еле пережив день откровенной лести, я пришла на работу и обнаружила в нашем заштатном кафе не кого иного, как Редклифа Фордайса.
Подойдя к его столику, я протерла глаза, чтобы удостовериться в том, кого мне выпала честь видеть перед собой.
Сегодня я была в черных джинсах и кофте с металлическими нашивками. Поэтому, побряцав железками, снова подобострастно сделала книксен.
– Какая честь видеть вас в нашем кафе!
– Паясничаешь, – покачал головой Фордайс.
– Как вы могли такое обо мне подумать? Я чудовищно рада вас видеть. Что будете заказывать?
– И тебя не смущает работа официантки, когда ты можешь найти место гораздо лучшее, чем это?
– Зависит от того, что считать лучшим… Заказывать будешь или я попозже подойду?
– Что здесь можно есть?
– Ну, все ожидаемо: фастфуд, гриль, пирожки в масле, растворимый кофе…
– Все-все, я понял. Принеси приличной на твой взгляд еды.
– Уверен? Тебе ведь может и не понравиться. Твой желудок несколько изнежен…
– Да, уверен. И ты неправильно обо мне судишь, – усмехнулся творец.
Пожав плечами, я не стала спорить и пошла на кухню. Уже через пять минут перед ним на столе появилась пицца «Мексиканская солянка» и кока-кола.
– Приятного аппетита, – сладко протянула я.
Из кухни я подглядывала в щелочку, как Фордайс поглощает еду простого люда. А он ничего: спокойно, с королевским достоинством порезал пиццу ножом и съел, запив колой.
– Какой красавчик! – раздался рядом шепот Лены. – Я видела его фотографии в газетах и Интернете, но в жизни он оказался намного лучше. Как ты с ним познакомилась?
– Он был другом моего отца, – не стала скрывать я.
– Ну и счастливая ты, Настя. Хотела бы и я, чтобы у моего отца был такой друг, – мечтательно закатила глаза Лена.
Я лишь покачала головой, беря тарелки с едой и направляясь к очередному посетителю.
– Ты не знаешь, он занят?! – крикнула мне вслед Лена.
– Понятия не имею, – ответила я, понимая, что она уже взяла след.
И действительно, когда я, закончив работать, выглянула в зал, Лена уже крутилась вокруг Фордайса, который не пойми что здесь делал. Он заказал кучу всякой еды, чтобы просидеть в кафе как можно дольше, но ничего не съел. И я уже начала подозревать – ждет меня после работы.
Видя, что творец отвлекся на Лену, я постаралась незаметно прошмыгнуть к мотоциклу.
Но едва я перекинула ногу через своего стального коня, как услышала вопрос:
– Не подвезешь?
– Я подвезу! – воскликнула Лена.
– Она подвезет! – поддержала я. – А если не она, так вызови личного водителя. Я знаю, он у тебя есть.
После этих слов Лена была покорена окончательно.
Заводя мотор, я бросила взгляд на Фордайса. Мой прадед тоже был царских кровей, но этот человек выше меня по положению и может проявить свою власть по отношению ко мне. Может… Но вот будет ли?
Выжав сцепление, я тронулась с места и понеслась по ночным улицам, уже опасаясь, что, когда проснусь утром, меня за дверью будет ждать Фордайс.
И утро показало, что мои опасения были не напрасны. Едва я открыла дверь, как обнаружила за ней творца, который подпирал плечом стену этажом ниже и смотрел на… Михаила. Тот стоял словно каменный, взирая на меня исподлобья.
Закрывая дверь, я мысленно застонала. Что сейчас будет!
– Кажется, многому находится объяснение, – начал Михаил, не обманув моих ожиданий.
– Не понимаю, о чем ты, – бросила я, начиная спускаться по лестнице.
– Быстро ты нашла мне замену, да какую.
Он узнал Фордайса. Впрочем, было бы странно, если бы не узнал.
– Ну что ты такое говоришь? Ты хоть знаешь, сколько ему лет? Меня антиквариат не привлекает, – протянула я, игнорируя покашливание на верхней площадке.
Выйдя из подъезда, я оглянулась, радуясь, что творец не пошел за мной.
– Подожди, нам нужно поговорить, – развернул меня к себе лицом бывший парень.
– Что ты хочешь от меня? Мы с тобой уже все выяснили, вещи я отправила тебе курьером, свои забрала. Что не так?
– Давай начнем все сначала?
– Нет.
Я хотела вновь пройти к мотоциклу, но Михаил меня удержал.
– Ты всегда такая. Знаешь, почему я пошел налево?
– И знать не…
– Потому что ты всегда холодна, тебе все равно, ты выше всех чувств. Тебе ни я, ни другие мужчины не нужны. Невозможно бесконечно надеяться на ответное чувство, если это в принципе невозможно.
Перетащив кожаный браслет с металлическими шипами на костяшки, я ласково промолвила:
– Мишенька, я тебе сейчас нос сломаю!
Бывший в испуге отшатнулся.
– Если еще раз приблизишься ко мне…
– Не приблизится.
Посмотрев за спину Михаила, я увидела Фордайса. В пылу ссоры даже не заметила, что он вышел и стал свидетелем этого безобразия.
Застонав, я шагнула к мотоциклу и, снова посмотрев на творца, передернула плечами. Взгляд у него был… страшный.
Не желая вмешиваться в разговор двух мужчин, я поехала на вторую пару в институт. Не хочу даже думать о Фордайсе и обо всем, что с ним связано.

Глава 3
И прыгну я в твои объятья

Вечером мы с друзьями отправились в наш любимый клуб «Дикий кабан». Поменявшись сменой с Даниилом (взыскала долг), я решила устроить себе пару дней отпуска. В институте со дня на день начнется экзаменационная неделя, а сейчас как раз затишье. Все совпало идеально, не иначе, это мне знак свыше.
С ребятами, с которыми я дружила с детства, мы собирались не так часто. Оттого вдвойне приятно было видеть сейчас за столом Сережу, которому мы помогли, когда он в одиннадцать лет ввязался в неравную драку, и Юльку, его девушку и мою подругу. Их роман начался, когда они были подростками, и длился по сей день – такому позавидовали бы многие. Уверена, что высшее общество подобной чистотой отношений похвастаться не может.
Рядом с ними сидели братья-погодки Олег и Вадим – светловолосые улыбчивые блондины-байкеры и Дима – красавец неформал и балагур, перекати-поле. Сколько женских сердец он разбил, не сосчитать! Мы с Юлькой единственные постоянные женщины в его жизни, кроме матери. Просто он относится к нам как к сестрам.
Нас всех в свое время объединила любовь к свободе и «металлу». Мы слушали музыку и ходили в походы, ездили на концерты… Я всех их любила едва ли не больше родных. Они принимали меня такой, какая я есть, и не старались изменить, даже если не со всем были согласны.
Вечер протекал бурно, мы выпили за нашу дружбу, и не один раз. Я присмотрела, с кем можно потанцевать, но в этот момент Олег, глотнув пива, выпучил глаза и воскликнул:
– Да чтоб мне провалиться! Не могу поверить, что вижу его, да еще здесь.
У меня сразу засосало под ложечкой. Только не он, пожалуйста, пусть это будет не он.
Повернувшись, я поймала на себе очень злой взгляд князя. Фордайс шел прямо ко мне. Народ, будучи нетрезвым, мало обращал на него внимание.
– Ни на минуту нельзя выпустить тебя из виду?! – прорычал творец.
Допив бутылку пива, чтобы ее не отобрали, как когда-то, я пожала плечами.
– Это мероприятие планировалось еще до твоего чудесного появления в моей жизни. Я не совсем понимаю, что тебе здесь нужно?
– Снова демонстрируешь свою невоспитанность?
– Простите, как я могла забыть! – Приподнявшись, я покачнулась и едва не упала.
Книксен после двух бутылок пива – плохая идея.
Крепкие руки Фордайса подхватили меня, помогая удержать равновесие и выпрямиться.
– Сколько ты выпила?
Ребята смотрели на нас с непередаваемым интересом, как на показе хорошего блокбастера, попивая пиво и бодро закусывая кальмарчиками.
– Не твое дело. Не мешай нашему празднику.
– Для тебя он закончился. – И посмотрев на моих друзей, добавил: – Прошу прощения, что прервал вашу вечеринку, но вынужден увести Настю. Нам есть о чем поговорить.
Покосившись на меня, пребывавшую не в восторге от этого предложения, ребята решили соблюдать нейтралитет. Если бы я была незнакома с Фордайсом или боялась его, они бы вмешались, а здесь сугубо личные вопросы. Мы понимали друг друга без слов.
– Я никуда не пойду, – с вызовом посмотрела я на творца.
– Мне искренне жаль, – промолвил он и закинул меня к себе на плечо.
– Пусти сейчас же! Это незаконно!
Хоть бы кто-нибудь среагировал на мой крик, но охрана быстро признала вандала, что тащил меня к двери, и не стала вмешиваться. Вот если завтра мой хладный труп найдут в канаве, они, может, и дадут показания, а так…
Как будто мне от этого легче!
Пока я возмущалась и вопила, сама не заметила, как меня поставили на ноги рядом с черным автомобилем.
– Помогите!
– Настя, может, вызвать полицию? – неожиданно раздался рядом женский голос.
Повернувшись, я увидела официантку, с которой у меня было шапочное знакомство.
Вот кто нормальный человек!
– Да! – крикнула я и смолкла, потому что за спиной девушки в воздухе поднялась коробка и опустилась ей прямо на голову.
Развернувшись, я изо всех сил врезала Фордайсу по ноге.
– Что ты делаешь? – зашипел он на меня.
– Нет, это что ты творишь? – прорычала я в ответ. – Хочешь завтра быть на первой полосе газет?
– Не переживай, на меня работают несколько человек, которые предотвращают появление подобных публикаций.
– Ах, простите, ваше сиятельство, – съерничала я. – Как же это я не подумала.
– Прекрати цирк и садись в машину.
В это время с асфальта поднялась официантка.
– Это что, коробка на меня упала? – нерешительно спросила она, оглядываясь.
– Да-а-а… – протянула я и добавила: – Спасибо за помощь. Но все нормально… Просто мы поссорились со знакомым, но сейчас все в порядке.
Официантка кивнула и, посматривая по сторонам, направилась в клуб.
А я села на переднее сиденье, сложила руки на груди и отвернулась к окну. Фордайс не спрашивал меня, куда везти, я тоже молчала, прекрасно зная, что мы направляемся к моему дому. Как могло быть иначе?
– Ты не хочешь поговорить?
– О чем? Сегодня я не стала скандалить, но если ты продолжишь столь грубо вмешиваться в мою жизнь, то подам заявление в полицию.
Фордайс насмешливо на меня покосился.
– Поверь, с меня станется закатить скандал.
– В этом я нисколько не сомневаюсь. Но я дал слово твоему отцу, что присмотрю за тобой, и сдержу его.
– Поздно ты встрепенулся.
– Когда смог. Если ты не хочешь говорить о своих проблемах…
– У меня нет проблем! Я сегодня встречалась…
– В кабаке с…
– Друзьями. И ты не заставишь меня изменить свою жизнь в угоду тебе.
Мы подъехали к моему дому.
– Имей в виду, я больше не желаю тебя видеть и не хочу, чтобы ты сторожил меня везде, где только можно.
– Не буду, – кивнул Фордайс. – В следующий раз ты сама меня найдешь.
– Мечтай!
Хлопнув дверью, я оборвала ниточку между нами.

* * * 

Как Фордайс оказался прав, ума не приложу, но через два дня я вошла в главное здание корпорации и направилась к лифту. Люди, одетые в шикарные деловые костюмы, провожали меня удивленными взглядами: они не понимали, что в таком месте может делать молодая девушка в коже, железках и косухе.
Мне же было плевать на окружающих: мои глаза заволокла пелена ярости.
Как он посмел!
Поднявшись на этаж, где располагалось руководство, я прямиком направилась к кабинету князя.
– Где Фордайс? – тихим пугающим голосом спросила я у секретарши, которая смотрела на меня круглыми глазами.
– В зале совещания, – пролепетала молодая блондинка. – Но туда нельзя!
Она бросилась ко мне, едва я двинулась в указанном направлении. Оттолкнув ее с пути, я распахнула стеклянные двери, и передо мной предстал большой конференц-зал с шикарным столом посередине, вокруг которого сидели люди в дорогих костюмах и удивленно смотрели на меня.
– Как ты посмел! – прорычала я, не обращая на них внимания.
Фордайс, выглядевший не менее блестяще, чем его коллеги, спокойно поднялся и сообщил:
– Господа, я оставлю вас на пару минут. У меня… неожиданное происшествие.
– Еще нет, но сейчас оно случится, – процедила я.
Выведя меня за дверь, творец наткнулся на свою секретаршу.
– Простите, ваше сиятельство, я старалась помешать, но она оттолкнула меня.
– Все в порядке, Светлана.
Пройдя к соседней двери, Фордайс галантно приоткрыл ее, пропуская меня вперед. Войдя в помещение, я зло посмотрела на него.
– Немедленно разблокируй мои средства в банке! Я знаю, это сделано по твоему приказу. Ты не имеешь права!
– Еще как имею, – спокойно заметил творец. – Мы считали, что ты не трогаешь деньги отца и живешь на свои средства. Но есть проблема: счет в банке у тебя намного больше, чем может себе позволить официантка. Еще меня насторожило, что после визита к тебе в мастерскую неизвестного человека на темной тонированной машине твой счет пополняется.
– Ты за мной следил? – не веря своим ушам, выдохнула я.
– Скажем так, я провел расследование. И предположил, что эти средства поступают незаконно.
– Да как ты смеешь! – еле выдавила я, готовая броситься на него с кулаками.
– Я смею! – вскочил творец, неожиданно вспылив. Его спокойствие оказалось показным. – Твоя семья царской крови, высокого положения. Отец – известнейший человек, посмертно награжденный многими наградами. А ты плюешь на все это в погоне за легкими деньгами. Да Юрий, узнай об этом, в гробу перевернулся бы! Я когда-то дал ему слово и не позволю тебе испортить ни репутацию семьи, ни свою жизнь.
На глаза от незаслуженной обиды выступили слезы.
– Да что ты можешь знать о моей жизни? Что ты вообще знаешь? Ничего. Ты пропал на годы, а теперь приезжаешь, врываешься в мою жизнь и требуешь все изменить! – кричала я, меня трясло.
На лице Фордайса появилось беспокойство.
– Мои друзья, от которых ты воротишь нос, всегда были рядом со мной, поддерживали и, бывало, защищали. Они, не ты! Моя семья не знает ни меня, ни моей жизни, желая меня изменить, сломать. Как и ты! Вас, кроме ваших целей, ничего не интересует. Уж точно не я. И не смей больше прикрываться моим отцом! Слышишь меня?
– Настя… – нерешительно шагнул ко мне творец.
– Ты ничего не знаешь обо мне и переступил границы дозволенного. Так что можешь быть спокоен, я вспомню про свое происхождение и воспользуюсь этим для встречи с императором, чтобы оградить себя от тебя. И я добьюсь своего, можешь мне поверить, – цедила я слова.
– Настя… – Фордайс подошел ко мне и протянул руку, но я отбросила ее.
– Что же касается денег, то встретимся в суде. С тобой свяжется мой адвокат.
Развернувшись и не обращая внимания на окрик, я направилась прочь из офиса корпорации.
«Ненавижу, как же я его ненавижу!» – кричала я про себя, сжимая кулаки.
Сев на мотоцикл, я поехала за город, на трассу, где мы с ребятами обычно катались. В голове проносились обрывки разговора с творцом, немногие воспоминания об отце, что сохранились. Скорость все увеличивалась, и мысли мелькали все быстрее и быстрее.
Гибель отца… Фордайс, который пришел сообщить об этом… Его слова сегодня…
Не вписавшись в поворот, я резко ударила по тормозам, но было поздно: мотоцикл, упав на землю, начал вращаться, а затем влетел в бетонную стену.
Боль пронзила все тело. Я даже слышала, как ломается позвоночник. После этого свет померк и сознание уплыло в небытие.
Вот и все.
В себя я приходила медленно, тело продолжало болеть, хотя и не так сильно, как при аварии. Открыв глаза, я посмотрела по сторонам. Кругом была темнота. Судя по всему, сейчас глубокая ночь. Сколько я так пролежала? Двенадцать часов? Больше суток?
Встав и стараясь не обращать внимания на боль, я с удивлением осознала, что у меня даже ничего не сломано. Как такое возможно?
Бросив взгляд на искореженный мотоцикл, я похромала в сторону дороги. В кармане были деньги, и если повезет, то я встречу попутку, которая довезет меня до города.

* * * 

Выйдя из машины и расплатившись с водителем, я поковыляла к своему подъезду и тут увидела бледного Фордайса и еще двоих мужчин, которые с ужасом в глазах рассматривали меня.
– Настя, где ты была?! От тебя больше суток не было вестей. Ни родители, ни бабушка ничего не знают. И что произошло? – обеспокоенно спросил творец, следуя за мной.
Я, проигнорировав все вопросы, зашла в подъезд и, взявшись за перила, начала подниматься по лестнице. Сильные мужские руки подхватили меня и понесли наверх. От творца исходил аромат дорогого одеколона и сигарет.
– Ты куришь? – не сдержавшись, спросила я.
Голова работала плохо.
– Нет. Но пока тебя не было, я такого страха натерпелся, все передумал. Может, я и был неправ, перегнув палку, но если мы…
– Никаких «мы», – отрезала я, скатываясь с рук и доставая ключи.
– Пригласишь войти?
– Нет.
– Настя, не глупи. Ты еле держишься на ногах. Тебе требуется помощь.
– Нет.
– Настя…
Но я, не слушая, захлопнула дверь.
Кровать, где моя кровать? Буквально ползком добравшись до нее, я, не раздеваясь, заснула словно убитая.
Второй раз я пришла в себя, когда часы показывали пять вечера. Долго проспала. Повернув голову, увидела сидевшего на стуле Фордайса.
– Что ты здесь делаешь? И как вошел?
– Вынес дверь.
– Ого! Брат императора занимается хулиганством?
Я попробовала встать, но это удалось с трудом, а вот творец легко поднялся и, подойдя, потрогал мой лоб.
– У тебя температура.
Покачиваясь, я встала.
– Все нормально. У меня ушибы, и, наверное, из-за этого поднялся жар. Я упала.
– Нашел я то место, где ты «упала». Ты разбилась, и, судя по следам и мотоциклу, насмерть.
– Тогда кто я? Зомби? – усмехнулась я, направляясь в ванную.
– Нет, творец.
Повернувшись к князю, я увидела, что он совершенно серьезен.
– Ты бредишь.
– Нет. Послушай, ты должна находиться рядом со мной: я помогу. В любой момент ты прыгнешь в прошлое или в будущее.
– Ты болен, – изменила я свое мнение, заходя в ванную и закрывая дверь.
– Настя!
– Ваше сиятельство, набиваться принять душ с незамужней девушкой – это моветон. Да и с замужней тоже, если подумать. Если она не ваша жена, конечно. Вы женаты?
– Нет, – раздался голос из-за двери. – Но это не имеет отношения к делу.
– Еще как имеет, – пробормотала я, рассматривая себя в зеркале.
Понятно, почему творец так всполошился. Лицо все в запекшейся крови, как и тело. Но если есть кровь, то где же раны?
Решив провести более тщательный осмотр после душа, я скинула с себя одежду и, несмотря на жар, ясно говорящий, что у меня температура, встала под струи теплой воды.
Когда я уже была готова выбраться из ванны, почувствовала в животе тянущее ощущение, похожее на то, когда качаешься на качелях или взлетаешь. После этого мир вокруг меня расплылся, и я выпала из ванны на пол.
Но шокировало меня не это, а то, что на меня, совершенно голую, круглыми глазами смотрел Фордайс, который мылся под душем. Он не отрывал от меня взгляда, и моей пылающей коже стало еще жарче.
Какое у него тело! Не говоря уж о том, что ниже…
– Как ты здесь очутилась?.. – начал творец, а потом заметил мои синяки. – Твой первый прыжок…
Схватив полотенце и обернувшись им, он вылез из ванны и подхватил меня, шокированную его видом, с пола.
– Настя, слушай. Посмотри на меня.
Фордайс обхватил мое лицо ладонями и, окинув взглядом мое тело, прикрыл глаза, словно ему больно.
– Сосредоточься. Слышишь? И пожелай вернуться обратно.
– Что? Как?
Смысл его слов не доходил до меня, голова была занята другим.
– Желай немедленно, – рыкнул он, не открывая глаз.
Я тоже закрыла глаза и, сосредоточившись, вновь открыла. Теперь я в ванной была одна. Однако тело заболело еще сильнее, кожа горела.
Поднявшись и стащив с крючка полотенце, я прикрылась и, заплакав, простонала:
– Редклиф, помоги, пожалуйста.
Последнее, что помню, – это сорванный с двери ванной шпингалет и подхватившие меня уже знакомые руки.

* * * 

В голове стоял гул, но тело уже не ломило, в нем чувствовалась лишь сильная усталость. Мысли путались, я вспоминала, что произошло. Скандал, авария, и, кажется, я перенеслась в будущее. Вот приснится же такое, когда болеешь.
Едва я открыла глаза, мой взгляд наткнулся на Фордайса, который склонился надо мной.
– За что мне это? – вздохнула я, поворачиваясь на бок и чувствуя, как полотенце сползает с меня.
Вскочив и застонав от боли, пронзившей голову, я снова завернулась в махровую ткань.
– Неужели все, что я помню, было правдой…
– Да.
– А кто это там сверлит?..
– Рабочие. Меняют сломанную дверь на новую.
– Ты высадил дверь? – Я удивленно посмотрела на Фордайса.
– Выбора не было, – мрачно ответил он. – Когда ты пропала на сутки, я места себе не находил. Ни бабушка, ни Женя о тебе ничего не знали.
– Ты позвонил маме?! – ужаснулась я.
– Выбора не было! – повторил Фордайс и, вскочив, зашагал по маленькой комнате. – А потом я сторожил тебя около подъезда. Ты явилась вся в засохшей крови, едва двигаясь.
– Ну двигалась же.
– Настя, ты забываешь, что у меня медицинская степень. Твой вид ясно говорил, что ты попала в серьезную аварию. Но ран на тебе не было, по крайней мере таких, которые оставляют столько крови.
– И?
– И я нашел того водителя, что подвозил тебя. Я запомнил его номер.
– Какой кошмар… – покачала я головой, но князь меня не слышал.
– Я поехал на то место, где он тебя подобрал, увидел твой мотоцикл, следы аварии и все понял.
– Что же ты понял?
– Ты творец и, судя по тому, что выжила в аварии, от которой осталась лишь куча искореженного металла, творец первой степени. Иначе ты умерла бы.
Я в шоке посмотрела на Фордайса и изрекла:
– Брехня!

Глава 4
Мутанты, упрямство и чертов сюрприз

Некоторое время спустя, уже одетая, я сидела на кухне и удрученно помешивала сахар в кружке кофе.
– Настя, тебе придется смириться с этим.
– Погоди, в твоей теории есть масса нестыковок. Я же многое знаю о корпорации.
– Неужто? – насмешливо осведомился Фордайс.
– В двенадцать лет я нашла записи отца о его работе на Лемнискату и ее деятельности, плюс рассказы бабушки. Так что вряд ли ты сможешь мне открыть что-то новое про эту организацию.
Творец стоял прищурившись.
– Насколько я знаю, мутация проявляется во время полового созревания, – начала я.
При слове «мутация» князь поморщился.
– Вот только не говори, что творцы – это посланники божьи.
Вздохнув, Фордайс сказал:
– Не буду. Ты права: творцы – это мутанты. Перемещаться во времени мы можем благодаря тому, что не такие, как обычные люди. Оставаясь самими собой, мы выделяемся среди людей, и чем сильнее творец, тем больше нас тянет к себе подобным.
– Это твоя теория? – усмехнулась я, пригубив горячий напиток.
– Нет, твоей прабабки.
Поперхнувшись, я облилась горячим кофе.
– Да что за невезение в последние дни!
Через пять минут, поменяв джинсы на новые, я снова расположилась на стуле.
– У тебя нет другой одежды? – скривился творец.
– Ты не отвлекайся от темы.
Вздохнув, князь продолжил:
– Твоя прабабушка Ольга вышла замуж за Разинского. Почти все документы о них того времени исчезли, но поговаривают, что история у них была непростая. Так вот, она считала, что чем сильнее творец, тем больше его тянет к себе подобным и тем более вероятно, что счастье он найдет лишь в паре с подобным себе.
– То есть с творцом?
– Да. И скорее всего, именно первой степени.
– Мне есть из чего выбрать? – пошутила я.
– Нет. Сейчас творцы первой степени – это Лукреция, совсем маленькая девочка…
– Не пойдет. Я натуралка.
– И я.
– Бабуля была не права, – подумав, заключила я.
– Вот и я себя тем же утешаю, – хмыкнул Фордайс.
– А если нет творца противоположного пола? Что делать тогда?
– Ждать. Жизнь творца длинная. Или выбрать себе другую пару. История говорит, что были и такие случаи.
Посмотрев на внешний вид Фордайса, я была готова в это поверить.
– И тем не менее, если бы я была творцом, то могла бы прыгать во времени начиная с переходного возраста.
– Отчасти ты права. Однако то, что мутация активируется в творце в пубертатный период – это лишь статистика. У твоей бабки… м-м-м… способности проявились рано, у тебя катализатором, видимо, послужила авария. Да и какие могут быть сомнения, когда ты уже совершила прыжок?
Я молчала.
– У меня нет дара, значит, первой степени тоже нет.
– Или он еще не проявился. В противном случае мы бы здесь не сидели, а я разыскивал бы твое тело. Ты невероятно упряма!
– Я стараюсь мыслить разумно. Что ты предлагаешь мне делать теперь?
– Да по сути выбора у тебя нет, кроме как работать в корпорации.
– Нет!
– Да.
– А я говорю нет!
– Настя, пойми: корпорация – могущественная организация. И несмотря на то что она находится в тени, тем не менее управляет миром.
– Одна из трех.
– Пусть из трех. Но на этом полушарии она – незримая сила. Власть ее сильна благодаря творцам, и в первую очередь – первой степени. Они просто не позволят тебе скрыться. Да и тебе самой будет непросто с прыжками во времени. Нельзя убежать от своей сути. – Фордайс покачал головой.
– Почему важны именно мы?
– Творцы третьей и второй степеней направляют историю в нужное русло. Но только творцы первой степени могут кардинально ее изменить.
Я лишь вздохнула и твердо повторила:
– Нет.

* * * 

Практически сразу после того как Фордайс ушел, у меня состоялся непростой разговор с мамой – о том, куда я исчезла, почему меня разыскивал папин друг, не связалась ли я с корпорацией. Сказать правду в данный момент я не могла. Сама еще точно не знала, что будет с моей жизнью. Пообещав заехать в ближайшее время, я отключилась.
И упав на постель, прикрыла глаза. Столько всего произошло. Как теперь с этим жить?
Передо мной возникло обнаженное мужское тело, испещренное татуировками необычного узора. Не знаю уж, в какие отцы годился мне князь, но находился он в прекрасной форме – накачанный, подтянутый, излучающий силу…
Рывком сев на постели, я застонала. Внутри все трепетало. До Редклифа я никогда не чувствовала ничего подобного ни к одному мужчине. Фордайс всегда был идеалом, с той самой встречи на крыше. Может, вот она, причина моих проблем с мужчинами?
Так, Настя, хватит придумывать себе всякие глупости!
Я посмотрела на часы – пора на работу. Накинув куртку и взяв сумку, я вышла из дома. Мотоцикла у меня теперь не было, добираться пришлось на метро. Несмотря на то что я отвыкла от общественного транспорта, в кафе я появилась за десять минут до начала смены.
На работе было что-то неладно, я это поняла по злому взгляду Лены и сожалеющему Исмаила.
– Что-то произошло? – спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
– Настя, понимаешь, мы пытались уговорить… – начал повар.
– Тебя уволили, – выпалила Лена. – Причем не найдя предварительно замену. И теперь мне придется работать одной неизвестно сколько времени.
Я села как подкошенная на ближайший стул. Быстро они сработали. Интересно, когда Фордайс доложил о появлении еще одного творца?
– Может, брат императора остался недоволен твоим обслуживанием? Сама знаешь, не всегда угодишь на родовитых, – постарался утешить меня Исмаил, но смолк, вспомнив мое происхождение.
– Нет, это не он. Вернее, он, но кафе тут ни при чем.
Поднявшись, я поинтересовалась:
– Расчет мне переведут?
– Да, на карту, – кивнул Исмаил.
Разговаривать с начальником кафе бесполезно: он не по своей инициативе меня уволил и свой бизнес подставлять не будет. Поэтому, попрощавшись с Леной и Исмаилом и собрав свои вещи, я вышла на улицу.
Как и предполагала, номер творца был забит у меня в мобильник.
– Алло? – Фордайс сразу ответил на мой звонок.
– Когда? – спросила я, шагая к метро.
– Что именно?
– Когда ты им сообщил?
– Сразу, как обнаружил твой мотоцикл.
– Вот, значит, как… Сообщать маме будешь сам.
– Я не уверен, что она адекватно отреагирует на эту информацию из моих уст.
– Мне все равно. Ты делаешь мою жизнь интереснее, а я сделаю интереснее твою. Если спросит, все свалю на тебя.
И прежде чем он что-то добавил, отключилась. Что ж, ладно, посмотрим, что будет дальше.

* * * 

Следующая ласточка прилетела от корпорации через два дня, когда я приехала к мастерской и мне навстречу выбежала Ирина. Вся в слезах, она сбивчиво пыталась мне что-то объяснить.
Усадив ее в гараже на стул, я присела на корточки.
– Тихо, тихо. Спокойно скажи, что случилось.
– У нас один за другим забрали все заказы, сделанные за последний месяц. В общем, все, которые мы не завершили. Я не понимаю, что случилось. Мы теперь не покроем расходы и у нас не хватит денег на новый материал.
Я прикрыла глаза. В детстве я часто гостила у Ирины и ее мамы. В их доме было тепло, которого мне так не хватало в своем. Я часто обедала у них, и мы втроем ходили в поход. Драгоценные воспоминания, которые я хранила в своем сердце. Эти люди были мне чуть ли не ближе родственников, и я их очень любила.
А теперь из-за меня у Ирины нет средств, чтобы оплатить лечение матери. То, что к этому делу с заказами приложила руку корпорация, я нисколько не сомневалась. Они все-таки нашли мое больное место.
– Не переживай, я все улажу.
Выкатив из гаража свой старый мопед и заправив его, я отправилась в гости.
В этот раз мое появление в офисе корпорации вызвало не меньший ажиотаж, чем в прошлый, хотя одета я была куда как приличнее.
Беспрепятственно добравшись до кабинета Фордайса, я посмотрела на напрягшуюся, но промолчавшую секретаршу и, открыв дверь, вошла внутрь. Хозяин был на месте – сидел за столом, с ручкой в руках.
Подойдя к нему, я схватила лежащие перед творцом документы и, размахнувшись, врезала Фордайсу по голове. Он вскочил и начал бегать вокруг стола, терпеливо снося мои удары.
– Это все ты виноват! Ты! Ты! Ты!
Выдохшись, я бросила документы на стол, провозгласив:
– Если бы ты не появился в моей жизни, сейчас все было бы хорошо и спокойно!
Заметив взгляд, направленный мне за спину, я обернулась и увидела пожилого седовласого мужчину в дорогом деловом костюме, который мне кого-то напоминал. В его глазах плясали искорки смеха.
– Ка-ака-ая очаровательная девушка, – протянул он и двинулся в мою сторону. – Вы та самая Анастасия, правнучка Ольги и Алексея Разинских?
– Да, – вздохнула я.
– Игорь Фордайс. – Взяв мою руку, он склонился к ней.
Я перевела вопросительный взгляд на Редклифа.
– Это мой отец и глава корпорации Лемнискату.
– Организации, что портит мне жизнь?
– Чаще мы сами ее портим, – улыбнулся Фордайс-старший. – Недавно у меня с вашей бабушкой вышел интересный спор на эту тему.
– Вы знакомы с бабушкой? – удивилась я.
– Конечно, и довольно давно. Вы пришли сегодня к Редклифу с какой-то целью? Мы чем-то можем вам помочь?
– Конечно! – радостно воскликнула я. – Например, разморозить мои счета и вернуть заказчиков.
– Вы знаете, я очень удивился, узнав, что вы ювелир. Да еще работаете в гараже, где нет должной охраны.
– Мы там держим мало ценностей, выполняя лишь один заказ и сразу отправляя его заказчику. К тому же все хранится в сейфе.
– Как наивна молодость… – покачал головой глава Лемнискату.
– Да уж, – мрачно процедил князь, и я поняла: мастерскую мне не спасти.
– Анастасия, я предлагаю вам следующее… – Фордайс-старший посмотрел мне прямо в глаза. – Вы начинаете работать на корпорацию творцом. Уверяю вас, это гораздо более захватывающе, чем быть официанткой.
– Не скажите, – хмыкнула я. – Бывали такие смены…
– Даже не хочу знать. Мысль о том, что мы легко могли вас потерять, приводит меня в ужас, – покачал головой Фордайс-старший. – Ну и перенесем вашу мастерскую в охраняемое здание корпорации. На заднем дворе у нас есть пара свободных помещений. Уверяю вас, вам с подругой там будет удобно, а нам спокойно.
– Ирина не знает о том… что такое корпорация на самом деле.
– Это административное здание нашего банка. Поверьте, ее ничто не насторожит, – уверил меня глава Лемнискату.
Понимая, что выбора у меня нет, я лишь кивнула.
– Что от меня требуется?
– Пройти со мной и подписать договор.
Я подозрительно посмотрела на отца Редклифа.
– Если желаете, я дам вам копию. Вы проконсультируетесь с юристом и навестите меня завтра.
– Может, я… – встрял в разговор хозяин кабинета.
Но Фордайс-старший покачал головой.
– Нам с Анастасией есть о чем поговорить, и мы обойдемся без тебя.
Выходя вслед за главой корпорации, я посмотрела на Редклифа:
– Но сначала деньги!
Тот лишь возвел очи горе.
Позвонив Ирине и сообщив о нашем переезде, я посетила юриста, который, просмотрев контракт корпорации, сообщил о том, что он совершенно обычный и ничем не примечательный, кроме размера оклада. А тот действительно был впечатляющий и настораживающий. За что же можно платить такие огромные деньги?
Выяснить это мне только предстояло, да и выбора особого не было… Решившись, на следующий день я поставила подпись.
Едва документы унесли, я откинулась на спинку стула в кабинете главы корпорации, который находился на самом верхнем этаже небоскреба.
Предыдущие два раза я была в здании корпорации в крайнем душевном волнении и не смогла достойно его оценить. Огромный небоскреб, сделанный с шиком, из стекла и стали, находился почти в центре Петербурга. Новомодная отделка помещений, стильный дизайн… И не подумаешь, что организации уже столько лет.
Корпорация Лемнискату была одним из самых древних учреждений в России. В нее входили несколько банков и различных финансовых институтов. Однако мало кто из обычных людей знал истинный порядок вещей: незаметно для них самих корпорация меняла их судьбы.
Нам принесли кофе, и, взяв в руки чашку с горячим напитком, я блаженно вдохнула его запах. Да-а-а… Здесь умели его варить.
– Анастасия, я должен извиниться перед вами за спешку, но как только отдел аналитиков получил информацию о втором творце первой степени, то всплыло сразу много самых разных заданий, которые Редклиф не мог выполнить в одиночку.
– Вы намекаете, что мне пора приступать к работе? Не извиняйтесь. В конце концов, вы платите мне деньги, и очень приличные.
– Раз вы согласны, я бы предложил начать с завтрашнего дня.
– А сможет ли Фордайс? Он все-таки глава отдела творцов…
Фордайс-старший рассмеялся.
– Поверьте, Настя, благодаря современным технологиям жизнь Лемнискату сильно изменилась. Редклифу теперь намного проще улаживать вопросы с помощью телефона, а я всегда могу заменить его здесь. А вот как творец он совершенно незаменим.
– Понимаю, но у меня есть еще некоторые страхи. Я же ничего не знаю о работе творца.
– Ну, какие ощущения бывают, когда прыгаешь во времени, вы уже поняли.
Я кивнула.
– Так же творец первой степени может перемещаться не только во времени, но и в пространстве, Редклиф объяснит. Но это требует затрат вашей энергии, и в гораздо большей степени, чем сам прыжок. Поэтому советую плотнее есть.
– О! – только и смогла вымолвить я.
– Что вам потребуется для путешествий во времени? Конечно, изучить события и быт людей разных исторических эпох. У нас есть методики, позволяющие сделать это быстро и качественно, вам лишь нужно ими воспользоваться.
– Методики?
– Да. В Цитадели и городском офисе Лемнискату оборудованы залы со шлемами, которые, когда вы надеваете их, погружают вас в разные временные эпохи.
Поняв, о чем речь, я кивнула.
– Теперь немного о Лемнискату. Безусловно, это крупная экономическая организация. Точно сказать не могу, но ориентировочно ее основали в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году. Я так понимаю, вы в курсе, чем мы занимаемся.
– За деньги помогаете заказчику в осуществлении его планов, меняя прошлое или будущее.
– Это верно лишь отчасти. Лемнискату не только выполняет оплаченный клиентом заказ, она вносит изменения в экономику подвластных территорий, делая ее сильнее. А улучшая жизнь страны, мы тем самым повышаем свое влияние… Именно поэтому мы имеем такую поддержку правительства. Если пожелание заказчика несет России вред, ему придется поумерить аппетиты, так как получит отказ.
– Это неожиданно… – растерялась я.
– Мы создаем историю, политические веяния, направление развития культуры, но самое главное – экономику. Совет директоров корпорации – это сильные мира сего, с которыми считаются все. Для Лемнискату нет ничего невозможного.
– А как вы узнаете, что именно нужно изменить?
– Странный вопрос именно от вас. Вы должны знать, что корпорация – это целая инфраструктура. У нас есть врачи, которые умеют лечить, исходя из особенностей творцов. У нас есть люди, выполняющие технические, организационные и даже бытовые нужды Лемнискату. А еще у нас есть отдел одаренных ученых, отдел борьбы с дуовитами и… отдел аналитиков. Они изучают историю и вычисляют те ниточки, за которые надо дернуть или перерезать, чтобы получить желаемое.
– Это невозможно, так точно рассчитать, – рассмеялась я.
– Если вы не знаете, как создать ракету, то почему это должно быть невозможно?
Немного помолчав, я спросила:
– Мы отсюда будем выполнять задания?
– Нет, из Цитадели. Там вотчина творцов, их рабочая площадка, где есть все необходимое для прыжков во времени и для комфортного проживания. Кстати, ваша комната уже готова.
Я ошарашенно кивнула.
– А жить я буду…
– В Цитадели, но вы можете периодически ездить в город.
Начинается…
– Не уверена, что там будет удобно…
– В качестве исключения вы можете жить дома и совершать прыжки оттуда, но не тогда, когда к ним нужна особая подготовка. Надеюсь, вы собрали вещи? Сегодня вечером отправляетесь.

* * * 

В Цитадель я приехала уже ближе к вечеру. На мелькающий мимо пейзаж не смотрела: меня занимало несколько другое.
Корпорация прислала информацию для творцов.
«Творцу нельзя знать свое прошлое и будущее». 
Естественно, мне сразу стало интересно – почему. Набрав Фордайсу, я услышала, как всегда, вежливый ответ:
– Это закон времени. Пока человек не знает свою судьбу, он поступит так, как и должен был. Что бы он ни сделал. Но если ты узнаешь, что тебе предначертано, то сможешь изменить будущее, и реальность, которую ты помнишь, вернувшись обратно в свое время, изменится навсегда. Ты сможешь заметить перемены в окружающих тебя людях. Они останутся в твоей жизни, но никогда не будут такими, как прежде.
– Интересная теория. Может, нужно проверить… – пробормотала я.
– Не смей! – вырвалось из трубки.
– Я шучу! Фордайс, ты не пробовал относиться к жизни проще? Нельзя же быть таким занудой, – покачала я головой, выбираясь из машины.
– А ты не пробовала повзрослеть? – донеслось в ответ.
– Умереть и не встать!
Посреди реки высился замок, который, казалось, состоял из множества крупных и мелких башенок, увенчанных каменными резными куполами. Стены – словно вылепленные из песчаника и крупной гальки. Все это напоминало небольшие домики ручной работы, которые я часто видела в сувенирных лавках.
– Может, будешь изъясняться яснее?
– Я прибыла в Цитадель. Ты уверен, что в этом месте не водятся привидения и монстры?
В ответ услышала лишь тяжелый вздох.
– Осваивайся. Мне сейчас предстоит прыжок, а потом я перенесусь к тебе. Нам нужно кое-что обсудить.
– Только не говори, что ты будешь читать мораль, – попросила я, пройдя по каменному мосту и остановившись около дверей.
Краем глаза я заметила охрану, расположенную по периметру.
– В этот раз я больше буду рассказывать.
– Как соблазнительно звучит. Тогда жду тебя.
Отключившись, я осмотрелась.
Дверь на входе была установлена современная, тяжелая и дорогая. В наличии имелись камеры, кодовый замок и другие прелести цивилизации. Интересно, а Wi-Fi у них есть?
Едва я позвонила, как раздался щелчок и дверь открылась, приглашая меня внутрь. В освещенном коридоре ждал провожатый – невысокий худощавый мужчина, с сединой в волосах и цепким взглядом, облаченный в черные джинсы и элегантную рубашку.
Неужели хоть кто-то здесь нормально одевается?
– Добро пожаловать в Цитадель. Меня зовут Виктор, и я распорядитель в обители творцов. Если что-то нужно, сразу обращайтесь ко мне.
– Спасибо, так и сделаю, – широко улыбнулась я, вызывая ответную реакцию.
– Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты. Наверняка устали после поездки.
– И не говорите!
– Но перед этим вы должны зайти в главный зал, вписать свое имя в книгу и выбрать тотем.
– Тотем? Зачем он?
– Понятия не имею. Распорядителям платят за то, что они не проявляют любопытства, а я долго занимаю этот пост. Сегодня должен прибыть глава, он вам все и объяснит.
– Фордайс?
Виктор кивнул и повел меня по коридорам и залам, а я, как ворона, смотрела по сторонам и разевала рот, поскольку впервые была в каменном замке, с разными драпировками, железками на стенах. Только чучел животных не хватало. О чем и сказала Виктору.
– Украшать стены охотничьими трофеями – это традиция англичан.
– А у нас что?
– В России, практически вплоть до девятнадцатого века, дворяне хвастались победой над врагами, а не над животными, о чем и соответствующие трофеи имелись.
Какие – я спрашивать не захотела. Оставалось надеяться, что на стены их не вешали.
Пока я размышляла об охоте и прочих вещах, мы достигли главного зала. От остальных он особо не отличался, разве что обстановка побогаче. Но на возвышении стояла книга, и, подойдя к ней, я пробежалась глазами по вписанным в нее фамилиям: взгляд зацепил моего прадеда и прабабушку. Почерк у них был забавный, с завитушками…
– А какой у Фордайса тотем?
– Книга.
Причмокнув губами, я вспомнила князя.
– На него похоже…
– Ваше решение? – поторопил меня Виктор.
Подойдя к подносу, стоявшему рядом с книгой, я поняла, что выбор передо мной не стоит. Я сразу взяла в руки вещь, к которой потянулась душа.
– Серебряный крест? – В голосе Виктора слышалось легкое удивление.
– О да! Что мне теперь с ним делать?
– Придете к себе и наденете. Цепочка есть?
Я покачала головой, и распорядитель вытащил из кармана тоненькую цепь. Для креста она была маловата, но лишь потом я поняла, что это не имело значения.
Вписав свое имя в книгу, я снова побрела за Виктором, но теперь в свою комнату.
– Я здесь заблужусь, – вздохнула я, когда мы спустились по очередной лестнице.
– Вам в письме должны были прислать 3D-карту.
– О-о-о…
Вспомнив, что нечто похожее действительно было в куче документов, присланных на мой телефон, я даже не стала пытаться запомнить путь.
Наконец мы пришли.
– Ваши апартаменты. Если что-то понадобится, наберите на телефоне номер одиннадцать. – И распорядитель откланялся.
– Спасибо, договорились, – ответила я ему вслед, распахнула дверь и застыла на пороге.
– А посовременнее дизайна у вас нет? – крикнула я, но мне уже никто не ответил.
Снова средневековые каменные стены, отделанные бархатом, кровать с балдахином, деревянный шкаф. Действительно деревянный! Довершали картину резной письменный стол и зеркало в позолоченной раме.
Багаж уже находился в комнате, и его было немного: жить здесь я не планировала. Быстро распределив все по местам, я отправилась в ванную.
Ну, если я там увижу медную лохань и тазик!..
Но открыв дверь в ванную, я ахнула. Комната была отделана белым отшлифованным мрамором. Огромная ванна с гидромассажем, туалетный столик вдоль стены, и конечно же зеркало в позолоченной раме. Все сверкало и блестело.
– Я их уже люблю!
Наполнив ванну до краев, я плескалась и балдела в свое удовольствие, как делала несколько раз у бабушки. Вот одна из радостей аристократов: они могут позволить себе такую прелесть!
Комната встретила меня прохладой. Скинув халат, я решила примерить тотем. Перед сном нужно еще почитать «страшилки», которые мне прислала Лемнискату.
Но едва крест коснулся кожи, как это место обожгло огнем и боль начала разливаться по всему телу.
– А-а-а… Помогите! – Упав, я стала кататься по полу, пытаясь хоть как-то унять огонь.
Дверь с грохотом отворилась, но помогать мне никто не спешил.
– Да сделайте что-нибудь!
Неожиданно меня подхватили чьи-то руки, перенесли на кровать и прижали к матрасу. Я дралась, пыталась укусить «помощника», и наконец ударила его в подбородок. Услышав нецензурные слова, я поняла, что это Фордайс. Потом мою голову зафиксировали, и с очередной вспышкой огня сознание покинуло меня.

Глава 5
Мечты и желания

Редклиф Фордайс 

Услышав в коридоре крики Насти о помощи, я со всех ног бросился к их источнику. Внутри меня росло дикое желание защитить ее, разорвать обидчика.
Но отворив дверь и увидев совершенно обнаженную девушку, катающуюся по полу, я застыл, не в силах пошевелиться. Лишь новый крик Насти заставил меня сдвинуться с места.
«Спокойно, спокойно… Что я, мало обнаженных женщин видел за всю жизнь?»
Подхватив Анастасию на руки, я попытался ее обездвижить, чтобы она что-нибудь себе не повредила. Но моих благих намерений не оценили: в следующее мгновение я получил удар в челюсть.
– Да чтоб вашу!..
Зафиксировав ее голову, я сразу почувствовал, как Настя обмякла, потеряв сознание, и вновь моим вниманием завладело хрупкое обнаженное тело, гладкость кожи. Меня бросило в дрожь от электрических разрядов, которые покалывали руки, и, дернувшись, я разжал объятия.
Настя упала на пол. Чертыхнувшись, я опустился около нее на колени.
«Да что со мной такое происходит?!» – удивился я.
Осторожно подняв девушку, я перенес ее на кровать и застыл, не в силах отвести взгляда. На груди проглядывали две тонкие скрещенные линии, от которых витиевато расходился узор по всему телу, непередаваемо красивый и словно живой.
«Я сейчас должен оставить Настю одну, дождаться, когда она очнется, и поговорить. Или лучше не оставлять ее в одиночестве?»
Трудность в принятии решения объяснялась тем, что я не мог оторвать от нее глаз и осторожно водил кончиками пальцев по узору на груди. При этом во мне рождались невероятные чувства, дыхание перехватило. Наконец я отдернул руку и, накрыв Настю покрывалом, сел в кресло у окна и принялся ждать. Похоже, я переработал и пора найти себе женщину.
Мысль о том, что испытываю желание к дочери друга, меня угнетала и заставляла стыдиться. Дал слово позаботиться, а сам… Хорошая забота!

* * * 

Анастасия Разинская 

Сознание вернулось легко, словно я спала и проснулась. Открыв глаза, встретилась взглядом с Редклифом, который сидел в кресле, посмотрела на покрывало, скрывающее тело, и все поняла.
– Только не это… Неужели снова…
– Что ты имеешь в виду? – От окна раздались тяжелые шаги, и я увидела Фордайса перед собой.
Щеки мои пылали, и я не могла объяснить собственное смущение. Ну увидел он меня раздетой, что ж теперь. Вот только почему это меня так волнует?
– Уйди, а?
– Нам нужно поговорить.
Предположив тему разговора, я застонала:
– Что за черт?!
– Ты в состоянии выражаться достойно или твой сленг неискореним?
Проигнорировав его слова, я встала, взяла из шкафа одежду и направилась в ванную.
Обернувшись на пороге, сказала:
– Без обид, но интерьер комнаты настолько стариканский и помпезный, что попахивает нафталином.
– Перед твоим заселением ее проветрили и даже подмели в углах! – донеслось мне вслед.
Ну хоть что-то.
Посмотрев в зеркало, я открыла рот от удивления и воскликнула:
– Ништяк!
По всему телу в разные стороны расходились потрясающие татуировки! Красивые, витиеватые, словно узоры на ювелирных изделиях.
Тут же в дверь заскребся Фордайс и тревожно спросил:
– Настя, с тобой все в порядке?
– Все хорошо! – крикнула я, мгновенно встревожившись. – Не вздумай войти!
– Как я могу! – прозвучал саркастический ответ. – Набиваться принять душ с незамужней девушкой – моветон!
Мне напомнили мои же слова. Язва!
Одеваясь, я старалась всеми способами не думать о том, что случилось некоторое время назад. Сполоснув лицо холодной водой, я вернулась в комнату.
– Что за татуировки на теле? Это заразно?
Творец лишь покачал головой.
– Садись, – показал он на второе кресло, – буду рассказывать.
Но я выбрала кровать. Теперь, в коротких шортах и майке, я чувствовала себя куда увереннее, нежели обнаженной.
– Мне лучше на мягком. – И, усевшись на матрас по-турецки, я приготовилась слушать.
Фордайс мученически прикрыл глаза.
– Что снова не так?
Но Редклиф оставил мой вопрос без ответа, лишь положил ногу на ногу и сцепил на коленях руки.
– В чем-то ты права: появившаяся на теле татуировка поможет тебе контролировать свой дар, который пока не проявился. Также это своеобразная метка силы, что говорит о твоей природе.
– А почему мой узор отличается от твоего? У меня линии более плавные и нет галочки на груди.
– Откуда ты знаешь? – резко спросил творец.
Чтобы не рассказывать о своем первом перемещении, я принялась в спешке подыскивать подходящий ответ.
– Кто-то рассказал, не помню. То ли Виктор, то ли еще кто.
Посверлив меня взглядом, Фордайс, на мое счастье, не стал расспрашивать и просто ответил:
– У каждого творца узор индивидуален.
– Ребята обалдеют, когда узнают, – выдохнула я.
Неожиданно князь подался вперед, его глаза зло блеснули, и он процедил:
– Ты что, собираешься раздеваться и им показывать?
Я запустила в него подушкой и спокойно сказала:
– Думай, что говоришь. Расскажу, конечно, ну и продемонстрирую узоры на лице и шее, не говоря уж о руках.
– Ты многого не знаешь о творцах, – резко перевел тему Фордайс. – И первое задание так скоро… Поэтому я сейчас кратко расскажу тебе основное, а ты по мере возможности будешь спрашивать, что непонятно.
Я кивнула.
– Творцы – это люди, которые благодаря генной мутации получили сверхъестественные способности.
– Как в «Людях Икс»? – тут же хмыкнула я.
Фордайс мрачно посмотрел на меня:
– Еще черепашек-ниндзя вспомни.
Вздохнув, я приготовилась слушать дальше.
– У мутации бывает три степени, и творцам, которые обладают третьей степенью, проще всего. Перед первым прыжком их только тошнит, и человек либо совершает прыжок, либо нет. Они не знают, чего лишатся, если не смогут совершить перемещение. Творцы третьей степени рождаются каждый год и на три корпорации их около ста человек. Но главное: они могут прыгать на небольшой отрезок времени – от одного до шести месяцев и оставаться в прошлом или будущем не более полутора часов.
– Почему так мало?
– Потому что эти творцы мало отличаются от обычного человека. Они слабы. Генная мутация второй степени встречается реже и довольно жестока. Перед прыжком у творца появляется тошнота и боль в теле, но он без проблем попадает в прошлое или будущее… Правда, не всегда может вернуться. Не сумеет – обречен скитаться в прошлом или будущем около года, после чего его выбросит обратно обычным человеком, и мутация перестанет проявлять себя. Испытать ощущение перемещения, увидеть другое время и потом лишиться дара – это страшно.
Я прислушалась к себе – и полностью согласилась. Это словно лишиться части души.
– В будущее они могут прыгать так же, как и творцы третьей степени, а в прошлое – на отрезок времени не более ста пятидесяти лет и пребывать там не более четырех часов. Они рождаются раз в три поколения и на три корпорации их не более десяти человек.
– Теперь мы, – подалась я вперед.
– Да, творцы первой степени. Мы испытываем при прыжке те же ощущения, что и остальные, но дар в нас очень силен, и мы должны суметь подчинить его себе, иначе мутация убьет.
– Что?!
– Все это сопровождается температурой, сильными болями во всем теле, а иногда и временной слепотой. За сильный дар нужно платить высокую цену…
– Я могла умереть?!
– А почему, ты думаешь, я чуть не поседел, когда ты закрылась в ванной?! – Редклиф выглядел так, будто был готов меня убить.
– А сказать было нельзя?
– А ты слушала?
Заскрежетав зубами, я буркнула:
– Давай дальше.
– Первая степень дает нам возможность путешествовать в прошлое на любой отрезок времени и находиться там за один прыжок до двенадцати часов.
– Но где же остальные? Мы же долго живем.
– Да, до трехсот лет, но не больше. – Фордайс опустил глаза и продолжил: – Творца очень сложно убить. Время и генная мутация дают нам большое преимущество перед обычными людьми. Но корпорация, как организация, с которой властям приходится считаться, была основана только в шестнадцатом веке. И тем не менее первые два столетия сберечь творцов не удавалось. Практически все они или сгорели на костре, или их убили. И в наше время нам непросто скрывать свои способности.
– А остальные? – сглотнула я.
– В прошлом и позапрошлом столетиях наших творцов убивали дуовиты, как, например, они это сделали с Алексеем и Ольгой Разинскими.
– Ты помнишь их? – Я посмотрела на Редклифа горящими глазами, но он лишь покачал головой.
– Я младше твоего отца на шесть лет и, когда Алексея и Ольги не стало, еще ходил в школу. Мой отец не допускал меня в корпорацию. Это очень опасно, ведь дуовиты именно по контактам с Лемнискату нас и вычисляют. Зато теперь ты знаешь, почему твой отец так хотел уничтожить их всех до единого.
– Да, – пробормотала я.
– А раз так, то не будешь рисковать.
– Что ты имеешь в виду? – вскинула я голову.
– То, что теперь ты в круге интересов дуовитов и должна быть очень осмотрительной, беречь себя. Пусть пример отца не пройдет для тебя даром.
Сказав это, Фордайс попрощался и вышел, а я еще долго смотрела на дверь.

* * * 

Для выполнения моего первого задания мне не выдали никаких крутых примочек или оружия. На худой конец, я надеялась на какие-нибудь необычные девайсы, но когда озвучила свои мысли Фордайсу, он только вздохнул.
Меня снабдили лишь удобной одеждой, но мне и в своей было комфортно. Однако, заглянув в сверток, я увидела черный камуфляж.
– Мы будем спецназовцами?! – крикнула я Редклифу, переодевающемуся в соседней комнате.
– Нет.
Вот и весь ответ. Князь, как всегда, потрясающе многословен и сама вежливость.
Вздохнув, я начала переодеваться.
Первый сюрприз меня поджидал, когда я увидела всегда чопорного и элегантно одетого Фордайса. В черной форменной одежде и берцах он смотрелся совершенно потрясающе, и если бы я была с ним незнакома и не знала, кто он, то бросилась бы ему на шею.
А так – стояла и смотрела, капая слюной на пол.
– Настя?!
– Что? – Я попыталась сфокусировать взгляд на лице творца.
– Ты готова?
– Да…
– Что это с тобой?
– Да вот, увидела тебя и подумала, что ты не такой уж законченный зануда и брюзга, каким хочешь казаться. Еще есть шанс все исправить.
– Я просто счастлив, – скептически ответил князь. – Пора отправляться.
– А ничего, что мы внешне не соответствуем эпохе, в которую отправляемся? – поинтересовалась я, семеня за ним.
– Мы невидимы для обывателей того времени, но остаемся осязаемы. Временные потоки стирают нас с лица реальности, но мы продолжаем пребывать в ней.
Тем временем мы пришли в странную комнату, обитую деревом. Она была соверешенно пуста, не считая мягкого ковра на полу.
– Что, совсем? – спросила я, оглядываясь по сторонам.
– Есть исключения. Гении того времени, творцы и дуовиты могут нас видеть.
– Так и знала, всегда есть какое-то «но».
– В другом времени, помимо прочего, мы более выносливы, можем быстрее двигаться, и чем дальше мы прыгаем, тем меньше на нас действует сила притяжения.
– Вау! – выдохнула я. – А мы попадем к динозаврам?
Фордайс прикрыл глаза и простонал:
– Сейчас мы будем прыгать в другую временную эпоху. Настя, это твое первое задание, я прошу, будь ответственнее. Ничего не трогай и не отходи от меня. Договорились?
– Я постараюсь, – закивала я, кривляясь.
– За что мне все это!
– Редклиф, я не понимаю, на что ты жалуешься? Если ты думаешь, что ближайшие сорок лет я буду ходить за тобой хвостом, то глубоко ошибаешься.
– Ладно, – процедил творец и взял меня за руку.
В следующее мгновение я почувствовала тянущее ощущение в животе и неимоверную усталость.
– Что это?.. – я упала на колени на каменный пол.
– Откат от переноса, – покачнулся Фордайс и полез в боковой карман брюк. – Вот, возьми и поешь.
Он протянул мне пару бутербродов. Схватив нехитрую пищу, я вгрызлась в мясо с хлебом так, словно меня год не кормили. С удовольствием съев бутерброды под пристальным взглядом князя, я поднялась и огляделась.
– Где мы? – не поверила я своим глазам.
– В Англии, год тысяча сто восемнадцатый, – криво улыбнулся творец.
Я смотрела на окружающую меня действительность и не верила своим глазам.
Мы находились, судя по всему, в замке, в длинном коридоре из неотесанных грубых камней, было темно, лишь пара факелов коптила воздух. А запах… Какой тут витал аромат, просто не передать словами!
Если вы бывали в туалете на какой-нибудь богом забытой станции, то, возможно, меня поймете.
– Почему ты не взял противогаз? – просипела я.
– В нем неудобно работать. Ничего, к запаху можно привыкнуть.
Смотря в спину удаляющемуся Редклифу, я восхитилась его стойкостью. Для меня в нем открывались все новые и новые стороны.
Решив не отставать, я зашагала следом, сворачивая из одного безликого коридора в другой. Что странно, ароматы не менялись. Весь замок просто источал удушающее амбре. Да, «Доместос» здесь не помешал бы.
Внезапно из-за поворота донесся шум, и я остановилась. Интересно было бы посмотреть, как живут в прошлом.
Наше задание заключалось в том, чтобы вколоть хозяину этого замка прививку против огненной чумы. Ну ничего, Фордайс не маленький – сам справится.
Я несмело шагнула в сторону, прошла по какому-то коридору и оказалась на лестнице, ведущей вниз. Сверху мне открылось небывалое зрелище.
В камине огромного зала на большом вертеле жарилось мясо. На полу на грязной соломе валялись собаки. Вокруг столов с остатками трапезы бегали дети, чумазые и легко одетые, хотя в замке было холодно. Женщины в длинных неопрятных платьях сидели у мужчин на коленях и хихикали. Кто-то подавал еду, кто-то убирался.
Какой кошмар! Как можно так жить?
Пока я размышляла, одна из парочек в обнимку поднялась наверх. Испытывая отвращение, я прижалась к перилам, лишь бы они меня не задели. В нос ударил запах немытых тел, от которого начала кружиться голова. Наверное, у нас бомжи и то лучше пахнут!
Едва «аборигены» прошли мимо, как я замахала перед лицом рукой, хватая ртом воздух. Почему-то сразу вспомнились любовные романы про рыцарей и прекрасных дев. Теперь мне стало ясно, какая у них была любовь.
На обратном пути я думала, как сейчас мне влетит от Фордайса, но внезапно услышала разговор, который велся в соседнем коридоре.
Остановившись, я уже собралась выглянуть из-за угла, чтобы посмотреть, кто эти люди, но слова одного из собеседников заставили меня замереть.
– Лука, ты не понимаешь, они меня убьют. Это же беспощадные твари! Фордайс передал мне послание от Юрия, и я постараюсь выполнить свою работу в прошлом, но не думаю, что им это поможет, – сообщил мужчина с характерным для иностранца акцентом.
– Дэвид, ты не можешь сейчас отступить. Мы должны уничтожить дуовитов. Через несколько дней я со своей командой устраиваю им ловушку. Только так мы можем помочь своим потомкам. Не забудь записку Фордайса.
– Хорошо, но это последний раз.
– Спасибо!
В коридоре раздались шаги, и, выглянув, я заметила лежащий на полу бумажный конверт. Приблизившись и подняв его, я поняла: конверт выпал из кармана одного из незнакомцев.
Я не утерпела и пробежала глазами текст записки, которая лежала внутри. Внезапное появление князя напомнило о неуместности моего любопытства. Пришлось спешно прятать находку в карман брюк.
– Настя?! Где ты была? – прошипел Фордайс, направляясь ко мне.
– Я заблудилась, – сказала я, приняв самый невинный вид.
Посверлив меня взглядом, творец поманил за собой. Необходимо было выполнить вторую часть задания – взломать сундук хозяина замка.
Я помогала Фордайсу по инерции и вела себя тихо как мышка, – из головы никак не шел разговор, который я услышала.
Я знала, что отца убили, когда он участвовал в организации нападения на дуовитов в прошлом. Только вот в записке были совсем другие сведения, отличные от тех, что я знала об операции отца.

Глава 6
Находка

– Прошу тебя, отстрани ее от выполнения заданий, пока я не сошел с ума! – донесся до меня голос Редклифа.
Я удобно расположилась в кресле его секретарши, которую отправила с глупым заданием. Теперь я творец первой степени и, хотя не нравлюсь Светлане, она должна выполнять мои поручения, если они не идут вразрез с указаниями начальства.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь, ничего серьезного не случилось. Понимаю, что ты глава отдела, но Настю я буду курировать сам, ты небеспристрастен, – произнес Фордайс-старший.
– Я? Да я чуть не поседел, когда прочесал ползамка в ее поисках. Она безответственная. Ей нужны подготовка и обучение.
– Редклиф, у нас нет на это времени. Ты знаешь, ситуация с дуовитами достигла критической точки, а у нас куча проплаченных заявок, которые нужно выполнить. Я буду просить Настю работать с тобой всю следующую неделю по двенадцать часов. Без ее помощи ты многое просто не сделаешь, а она получит опыт, – подытожил глава Лемнискату.
– Ты смерти моей желаешь?
– Думаю, разговор закончен.
Дверь кабинета открылась, и в приемной появились оба Фордайса. Увидев меня, они замерли.
– Добрый день, – улыбнулась я главе корпорации и, посмотрев на Редклифа, добавила: – Что касается вашего предложения, я согласна работать сверхурочно.
Фордайс-старший тихо рассмеялся и, хлопнув сына по плечу, отправился по своим делам.
Мы с творцом молча смотрели друг на друга.
– Значит, готова?
Я кивнула.
– Ну, тогда не жалуйся: щадить тебя я не буду.
Пожав плечами, я вышла из приемной и направилась в библиотеку. Нужно было срочно проверить сведения. Прочитав подобранную записку, я почувствовала, как что-то во мне перевернулось.
Отца предали: кто-то передал неверную информацию об операции. Но кто? Если я выясню имя предателя, то найду человека, стоящего во главе дуовитов, и их логово. Это позволит истребить их на корню!
Во мне бушевала буря эмоций, когда, проходя мимо одного из угловых кабинетов, я услышала разговор.
– Нина, что ты такое говоришь? Неужели новый творец царских кровей? – послышался мелодичный голос.
– Именно, Лиля! Она потомок Разинских и дочка друга Фордайса.
– Конечно, а я все думала, кого она мне напоминает. Так похожа на мать! Помнишь, Евгения была здесь пару раз, очень незаурядная женщина. Понимаю, почему наш глава влюбился в нее.
Я застыла. Что? Неужели мои подозрения верны и Редклиф действительно неравнодушен к маме?
– Не знаю, насколько она ему нравится, но в свое время ходили слухи. Однако она была замужем за его другом и у них был ребенок. Не верю я, чтобы князь разрушил семью. Он доверял Юрию и ценил его. Страшно вспомнить, какой ходил после его смерти.
– И все-таки говорю тебе: Евгения ему нравилась. Я помню, когда она была беременной, он так на нее смотрел, особенно на живот.
– Ну не знаю. Почему тогда после смерти Юрия они не вместе?
– Кто их, богатых и родовитых, разберет. Может, она ему отказала, может, память о друге мешала. У аристократов свой кодекс чести. Но с тех пор, как он вернулся, странный какой-то, настроение у него каждую минуту меняется…
Не в силах больше слушать этот разговор, который разрывал мне сердце, я бросилась прочь.
Выбежав на улицу, я в растерянности осмотрелась по сторонам. Ну и куда дальше? Вспомнив, что совсем рядом находится наша с Ириной новая мастерская, я решила заглянуть туда.
Бредя по дороге, я смотрела себе под ноги и размышляла о своих чувствах. Сколько от себя ни бегай, все равно не убежишь. Настала пора признаться – я влюбилась в Редклифа Фордайса. Как и когда это случилось? Наверное, еще тогда, много лет назад, на крыше. Образ красивого незаурядного мужчины ослепил меня. Видимо, поэтому у меня не складывались отношения с мужчинами: мое сердце молчало, так как было уже занято. Это чувство жило во мне так долго, что я сроднилась с ним, а потом в моей жизни появился Фордайс и разбередил душу.
Несмотря на то что мы разные и нас разделяют поколения, все в нем было созвучно моей натуре, и даже его занудство привлекало меня.
В свете этого подслушанный разговор мучил меня. Мысль о том, что творец, возможно, любит мою маму, убивала. Я еще ни разу не испытывала чувства неразделенной любви и сейчас очень страдала.
Что делать дальше? Как жить? Мама не испытывает к Фордайсу симпатии, да и он не выказывает своих чувств. Что, если еще можно все изменить? Я молодая, вполне симпатичная, и все, что нужно, – это обратить на себя внимание. Вот и будем соблазнять!
Только сначала надо убедиться, что маме он безразличен.
Подойдя к одному из зданий корпорации, я поднялась на второй этаж и вошла в дверь, на которой висела табличка с цифрой три.
– Настя, привет! – обрадовалась моему появлению Ирина.
Я обняла счастливую подругу и осмотрелась.
Сотрудники Лемнискату поработали тут на славу: отделанное в бежевых тонах помещение, большое окно с жалюзи молочного цвета, добротные столы, оборудование. В общем, все, что требуется для работы с драгоценными металлами.
– Сейф есть? – спросила я.
– И еще какой! – Глаза подруги горели. – Твои друзья такие щедрые!
– Друзья?
– Да, я спросила одного из рабочих, и он ответил: «Для Разинской, подарок от друга».
– Угу…
Ну-ну, тоже мне друзья.
– Что-то случилось? – заметив мое состояние, спросила Ирина.
– В двух словах не объяснишь.
Подруга посмотрела в окно, за которым уже сгущались сумерки, и пошла ставить чайник.
– У нас есть время, я слушаю.
Может, и правда рассказать? А то ведь и поделиться не с кем.
– Даже не знаю, с чего начать.
– Начни с того момента, когда в твоей жизни объявился князь.
У нас с Редклифом были близкие и неформальные отношения, и я не сразу поняла, кого она имеет в виду.
– Я нашла новую работу. – Сев в одно из кресел, я пояснила: – А Фордайс нажил себе проблемы. Сейчас я работаю в корпорации Лемнискату.
– Ого! Это же крупный экономический концерн! А где именно – в банке, на бирже?
Как же ей объяснить и не соврать?
– В администрации, вместе с Редклифом.
– Он хочет держать тебя поблизости?
Я кивнула.
– Но уже понял, что не все то золото, что блестит. Теперь пусть мучится.
– Рассказывай дальше.
– Потом я нашла записку, которая навела меня на мысль, что моего отца предали и из-за этого он и погиб.
– Что? Когда? Где? – Потрясенная, Ирина опустилась в кресло напротив.
– Ты же знаешь, мой отец также работал на корпорацию.
– Но… кто? Как?..
Тяжело вздохнув, я призналась:
– Этого я пока не знаю, но выясню.
– Настя, ты уверена, что стоит лезть во все это?
– Да! Эти люди убили моего отца, моих прабабушку и прадедушку.
– С чего ты взяла? – нахмурилась подруга.
– Это так, предположение.
– Мне кажется, тебя заносит.
На это я промолчала, да и как ей объяснить свою теорию, когда она не знает о существовании другой, истинной стороны жизни.
– Может быть…
– Я чувствую, это еще не все.
– Ирина, скажи, что чувствуешь, когда влюбляешься?
– То, что ты сейчас испытываешь… к Редклифу. И давно испытывала.
Я замерла.
– Как ты догадалась?
– Ты говоришь о нем и относишься к нему по-особенному, выделяешь его. Я тебе когда-то давно об этом уже говорила, но ты меня высмеяла. Просто тебе нужно было найти в себе смелость признаться.
– Вот и призналась, – прошептала я.
– Есть проблемы?
– Мне кажется, что ему нравится другая. И я не знаю что делать!
Прикрыв глаза, я старалась справиться с нахлынувшими эмоциями, но напряжение последних дней, резко изменившаяся жизнь, новость о том, что отца предали, и безответная любовь подкосили меня – из глаз побежали слезы.
– Настя, ну что ты, не расстраивайся. Сейчас придет Дима, мы посидим, подумаем…
Но я уже не могла справиться с собой – копившееся напряжение вырвалось наружу – и разрыдалась.
Внезапно я услышала крик подруги, а вслед за этим раздался мужской голос:
– Что, черт возьми, это такое?!
Открыв глаза, я увидела Ирину, жмущуюся к Диме. Друзья в ужасе осматривали комнату. А прямо передо мной в воздухе висела ложка.
Я резко вскочила, и ложка упала на пол, а вслед за ней полетели другие вещи и приборы.
– Что это? – прохрипела Ирина.
– Кажется, мой дар.
Друзья удивленно взглянули на меня, и я со вздохом призналась:
– Я творец.
В ответ было молчание и непонимание. Наконец Ирина заговорила:
– Значит, так, я заказываю пиццу и выпить… много выпить, а ты рассказываешь нам все начистоту.
Вот так вечером, в теплой дружеской компании, я доверилась двум людям, с которыми на протяжении многих лет делилась всем. Я боялась их реакции, боялась непонимания и отвращения, но они, узнав о том, кто я, предложили это отметить.
После второй бутылки пива мы определили, что мой дар – это управление металлом, а после третьей – пришел Фордайс и все испортил.
Когда я в очередной раз силой мысли отправляла ножи, что мы нашли в комнате, в висящий на стене дартс, от дверей раздался знакомый и родной мужской голос:
– Очень интересно.
Резко развернувшись, я непроизвольно изменила направление полета ножа, и он воткнулся в дверь прямо над головой Фордайса.
– Упс! – прижала я руку к губам.
– Собирайся! Мы уходим, – скомандовал мрачный, как туча, творец.
Вот-вот могла разразиться гроза.
– Это… – пискнула Ирина.
– Да, троюродный брат императора.
– Но почему он опять командует тобой! – хмуро возмутился Дима.
В прошлый раз, в баре, он был практически трезв, в отличие от сегодняшнего вечера.
Фордайс не обращал на него никакого внимания до тех пор, пока друг не загородил князю дорогу. И тогда произошло то, что меня напугало. Глаза Редклифа загорелись синим светом – Диму подняло в воздух и тряхнуло.
– Никогда не смей вставать у меня на пути, – не говорил, обжигал словами творец. – Никогда! Тем более между Настей и мной! Ты понял?
Диму снова сильно тряхнуло.
Я встала перед Фордайсом и стукнула его по плечам.
– Отпусти его немедленно!
Удивительно, но он меня послушался – Дима примерно с двухметровой высоты полетел вниз. Ирина бросилась его поднимать, глядя на творца огромными, полными страха глазами.
Увидев, как подруга переживает за Диму, я тихо сказала:
– Я нашла в себе силы признаться, найди и ты.
На глаза Ирины навернулись слезы, и она кивнула.
Меня же Редклиф вновь взвалил на плечо и со словами: «Ни думать, ни ходить ты сейчас не способна» понес к выходу.
Я посмотрела на обеспокоенных друзей, которые не знали что делать, и жестом дала им понять, что позвоню.

* * * 

Утром, едва я открыла глаза, почувствовала, что голова раскалывается. Перед лицом появились стакан с водой и таблетка. Выпив таблетку, я рухнула обратно на кровать и зарылась в подушки.
– Нужно поговорить, – безапелляционно заметил Фордайс, стоявший рядом.
– Ум-м-м…
– Настя…
– Уфм-м…
– Подниму и засуну под холодный душ.
– Развратник! – крикнула я, а мой смех заглушила подушка.
Вздохнув, Редклиф опустился в кресло.
– Ну вот что мне с тобой делать?
– Какие есть варианты? – вынырнула я из-под подушки.
– Не знаю. Ты не идешь на контакт, колючая, замкнутая, непредсказуемая и в высшей степени сумасбродная. Для меня, привыкшего все держать под контролем, это довольно мучительно.
– Как я могу идти на контакт, когда ты неожиданно ворвался в мою жизнь и пытаешься перекроить ее по своему желанию и виденью? Ты пытаешься изменить мою судьбу, не имея на это никакого права, не спрашивая моего желания и не воспринимая меня как взрослую. Ты, как всегда, самоуверен, заносчив и безапелляционен. Твоя точка зрения всегда верна. Знаешь, Редклиф, происхождение и принадлежность к творцам сыграли с тобой злую шутку. Возомнил себя вершителем судеб?!
– Я стараюсь сделать как лучше.
– Не тебе решать, как лучше.
– А кому? Твоему парню, которого я вчера видел?
Сначала я не поняла, о ком он, но, хоть и медленно, до меня дошло.
– Ты про Диму? Что за бред? Он давно влюблен в мою подругу Ирину и добивается ее взаимности. Ты дальше собственного носа не видишь?
Фордайс лишь пристально смотрел на меня.
– В таком случае ты оказала другу плохую услугу.
– Не понимаю тебя…
– Ты, нетрезвая, использовала дар, которым толком и управлять не умеешь.
– По-моему, у меня неплохо получалось.
– И нож над моей головой тому прекрасное подтверждение.
– Это случайность!
– Если бы дар вышел из-под контроля, твои друзья умерли бы! Тебе такая сила досталась, а ты ею даже управлять не можешь!
Что-то в выражении лица Фордайса сказало мне, что он не шутит, и я побледнела. Неужели все так, как он говорит?
– И что же делать?
– Будешь тренироваться в корпорации. Это приказ главы отдела творцов.
– Ты используешь служебное положение.
– Нисколько.
Вскочив, я прошипела:
– Хам!
Видя застывший взгляд Фордайса, устремленный на меня, я опустила глаза.
– Ты что, раздел меня? – спросила я, обратив внимание, что на мне только белье.
– Да. Неудобно спать в одежде.
– Ты!.. – выдохнула я и направилась в ванную, чтобы скрыть улыбку.
Раз Фордайс сам стремится попасть в мой капкан, кто я такая, чтобы ему мешать?

* * * 

За последние двое суток со мной произошло столько событий, сколько не происходило за месяц. Поэтому, когда выдался первый спокойный день, я решила купить себе мотоцикл.
Судя по переведенным от корпорации деньгам, я теперь могу позволить себе многое. А ведь Фордайс выполнил столько этих заданий, что не счесть. Несомненно, родственники императора бедствовать не будут.
Решив позволить себе то, о чем давно мечтала, я отправилась в мотосалон известного дилера и купила, наконец, мотоцикл своей мечты – Bourget Cobra черного цвета. Расплатившись за него, я, если не считать папиного наследства, стала абсолютно нищей. Даже на еду денег не осталось, только на бензин. Поэтому новое задание сегодня вечером оказалось очень кстати. А пообедать можно и у бабушки, тем более у меня к ней серьезный разговор.
Бабушка жила в центре Петербурга, в одном из старых домов, и мой мотоцикл, припаркованный возле бабушкиного особняка, среди элегантной роскоши Петербурга смотрелся очень необычно.
Дверь мне открыл слуга и сразу проводил в столовую. Бабушка как раз обедала.
– Привет, – поздоровалась я, присаживаясь за стол.
– Добрый день. Будешь обедать?
– Пожалуй.
Пока слуги ставили мне приборы и приносили еду, я следила за бабулей, которая сегодня была непривычно бледна.
– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила я.
– Плохо. До поздней ночи играли в преферанс у Авдотьи. У нее собрались все мои друзья, и я не смогла отклонить столь заманчивое приглашение. Теперь вот расплачиваюсь, – проворчала бабуля.
Как-то раз я была на этом их великосветском сборище. Все благородные, родовитые, за игрой они превращались в азартных забияк, которые не отказывали себе в удовольствии провоцировать или подначивать друг друга. Мне кажется, именно в такие мгновения на закате жизни уважаемые князья и графы получают истинное удовольствие, позволяя себе приятные порывы души.
– Ты сегодня очень задумчива, – заметила бабушка, пристально меня рассматривая, пока я ела. – Что-то случилось?
– Думаю, ты и так знаешь. Твой друг, глава корпорации, уже, наверное, рассказал, что я оказалась творцом, а также о наших разногласиях с Редклифом. Так ведь?
– Безусловно. Но мне казалось, что ты сильная девочка и воспримешь испытание судьбы достойно.
– О да… – задумчиво протянула я. – Креплюсь и стараюсь вознести свою фамилию на невиданные высоты. Ты не подскажешь, как именно умерли Ольга и Алексей?
Своим вопросом я удивила бабушку.
– Почему ты спрашиваешь?
– Решила узнать историю семьи. Фордайс настолько отравляет мне жизнь своим занудством и понуканием, что я решила пойти ему навстречу и поработать над собой. Хоть какое-то спасение.
– Фордайс скучный и занудный? Настя, ты передергиваешь.
– Ну-ну. Так что там с Разинскими?
– Сложно сказать, – вздохнула бабуля. – Творцы живут долго… Когда я родилась, родители уже занимали прочное положение в корпорации. Я бы сказала, непререкаемое. Если верить семейным записям, мама перед свадьбой очень сильно изменилась, и это все. Жили мы очень уединенно, в свет родители практически не выходили и были словно… выше всего, что происходит вокруг. Только семья, дети и работа. А в один «прекрасный» день, когда они возвращались с задания, на них напали дуовиты и убили.
– Как это произошло?
– Они погибли во время взрыва в здании Центральной библиотеки.
– Их похоронили на Новодевичьем кладбище?
– Похоронили пустые гробы, сама понимаешь, тела так и не нашли. В это время их дети были уже взрослые и женаты, Редклиф готов был встать в ряды творцов… Потеря для корпорации была огромная, и с того времени началась повальная охота на дуовитов. Именно поэтому твой отец был одержим их истреблением.
– А как он погиб?
Бабушка, помолчав, спросила:
– Настя, все-таки почему такой интерес с твоей стороны?
– Теперь, когда я являюсь частью корпорации, я обязана знать. Раньше хватало общей картины, теперь мне нужны подробности.
Евдокия вздохнула:
– Их нет. Твой отец был талантливым мужчиной, окончил военную академию и являлся главой безопасности в корпорации. Жаль только, женился на твоей матери, хотя она и была ему не пара.
– Главой? – Я резко вскинула голову.
– Да. Проводил одну блестящую операцию за другой. И вот когда Юрий расставил одну из самых хитроумных ловушек, чтобы отрубить голову гидре, он погиб.
– Почему это произошло?
– Я не знаю подробностей. Твой отец и Фордайс каким-то образом вычислили местонахождение главы дуовитов и отправились туда, чтобы ликвидировать его…
– И?
– Главы дуовитов там не оказалось. Наши перебили многих дуовитов, а те убили твоего отца. Фордайса принесли еле живым. Можно сказать, что эту битву мы проиграли.
Рассказ бабушки болью отозвался в душе, особенно в свете новых событий.
– Я хотела бы съездить в старую резиденцию Разинских.
Бабушка вздрогнула.
– Не знаю, что ты задумала, но прошу, будь осторожнее.
Я успокаивающе улыбнулась. Не остановлюсь, пока не вычислю убийцу отца и не завершу его дело.

Глава 7
Испытание Фордайса

Дом Ольги и Алексея Разинских находился под Петербургом, в глухом, но очень живописном месте. Может, именно благодаря тому, что цивилизация не проникла в этот уголок природы, здесь все радовало глаз.
Кто-то скажет: странный выбор для семейного гнезда, но я не соглашусь. Когда ты творец и умеешь путешествовать во времени, плохие дороги не являются преградой. Впрочем, Ольга и Алексей позаботились даже об этом.
Припарковав мотоцикл на подъездной аллее, я, осмотревшись, направилась прямиком к дому. Последние двадцать лет здесь никто не жил: мама не любила это место и сразу после смерти отца уехала отсюда.
Открыв дверь, я увидела большой холл с широкой лестницей, и передо мной пронеслись редкие и размытые воспоминания детства.
– Анастасия Юрьевна? – раздался голос из боковой двери, что вела на кухню.
Повернувшись, я увидела старую женщину, вытирающую руки о фартук и с удивлением смотрящую на меня. Это была наша экономка. Давно мы не виделись.
– Здравствуйте, Маргарита. Вы совсем не изменились.
– Врунишка, – расплылась она в доброй улыбке.
– Ни в коем случае, – подмигнула я, направляясь к ней.
– Вы решили здесь поселиться? – спросила экономка, проходя вслед за мной на кухню.
На плите булькал суп, из духовки вкусно пахло пирожками.
– Пока еще не знаю. Сейчас мне пришлось погрузиться в историю семьи, со всеми ее загадками и тайнами. Вот и решила приехать, посмотреть дом.
– Да уж… Про Разинских хватает захватывающих историй. Но с чего вдруг у вас возник такой интерес? Евдокия говорила, что вы холодны к своим корням.
Я улыбнулась.
– Раньше так и было. Бабушка, наверное, не успела вам рассказать о том, что во мне проснулся дар творца.
Маргарита всплеснула руками:
– Неужели? Совсем как у ваших прадедушки и прабабушки! А я-то думала, вы специально сделали на лице татуировки.
Я покачала головой.
– Увы, совсем не «как». Мутация не наследуется, она возникает спонтанно.
– Да я в этом ничего не понимаю, мы люди простые. Конечно же, вы должны жить в этом доме.
– Я не совсем уверена…
– У нас здесь, может, не так шикарно, чем там, где вы живете, но зато тепло и есть кому о вас позаботиться.
Только после этих слов я осмотрелась и заметила, что стены действительно обшарпаны, а мебель давно нуждается в ремонте. Странно…
– А бабушка не следит за домом? Она же в свое время выкупила его у остальных наследников.
Экономка вздохнула.
– Вы же знаете, что ваш дедушка умер еще до вашего рождения, оставив одну половину денег жене, а другую сыну, вашему отцу. Евдокия Алексеевна потратила практически все свои деньги, выкупив этот дом, а Юрий завещал все вам.
Эта новость стала для меня как гром среди ясного неба. Почему бабушка мне ничего не сказала? Маргарита между тем продолжала:
– Конечно, у вашей бабушки есть доход от частной собственности в Петербурге, но этого едва хватает на жизнь. А чтобы восстановить этот дом, требуются значительные средства, сами понимаете…
Дальше я уже не слушала. Не обращая внимания на окрик экономки, я вылетела из кухни и устремилась наверх, в свою комнату. Слезы застилали глаза.
Стараясь отдалиться от своего прошлого, от всего, что напоминало об отце, я бросила тех, кто нуждался во мне. Почему я решила, что бабушка страдала меньше, чем мама? Меньше, чем я?.. А она несла это бремя в одиночку, и ее некому было утешить – ни детей, ни мужа.
Осмотрев детскую, я заметила, что в моей комнате мало что изменилось с того момента, как я покинула этот дом. Даже игрушки остались.
Я прикрыла глаза, руки дрожали, внутри все переворачивалось. Сжав кулаки, я пыталась унять боль.
Неожиданно раздался треск, и, отшатнувшись, я увидела трещину в стене. Это сделала я!
Я похолодела, понимая, что могла обрушить дом и убить всех, кто в нем находился!
Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться. Мой взгляд по-прежнему был прикован к трещине на стене. Внезапно внизу, там, где выпал кусок штукатурки и образовалась щель, я увидела какой-то предмет, завернутый в зеленую бархатистую ткань. По-видимому, здесь был тайник, который во время ремонта заложили. Просунув руку в щель, я достала сверток и развернул его.
Моему взору предстала толстая кожаная тетрадь. На первой странице значилась надпись: «Дневник Ольги Разинской».
В это время дверь в комнату распахнулась.
– Анастасия Юрьевна, что это за шум? Что случилось? – На пороге стояла Маргарита.
– Все хорошо, – улыбнулась я экономке. – Это мой дар шалит, но я постараюсь держать его под контролем.
– О-о! – воскликнула Маргарита, увидев трещину на стене.
– Я все починю! – поспешила я заверить ее.
– Конечно-конечно. Но вы так и не сказали, останетесь ли здесь жить?
– Да… Да, я останусь.
– Вот и прекрасно, – заулыбалась экономка. – Тогда скажу Игорю, чтобы привез побольше продуктов. Он сейчас как раз в городе.
– Спасибо.
Едва за Маргаритой закрылась дверь, я, достав телефон, сделала два звонка. Сначала я позвонила своему знакомому Сергею и договорилась с ним о капитальном ремонте резиденции: пора потревожить папины деньги.
Второй звонок был Редклифу.
– Алло, – устало ответили в трубке.
– Я чуть не обрушила дом.
В ответ раздался мученический стон:
– За что мне все это… Ты в своей хибаре?
– В загородном доме.
Через несколько секунд тишины последовал вопрос:
– У тебя что-то случилось?
– Да. Корпорация, ты, проблемы родственников, дар, моя работа и еще пара вещей. Ты приедешь?
– Куда я денусь?.. – вздохнул Фордайс.
– Вот и славно. Жду.
– Но у нас задание. Надеюсь, ты не забыла?
– Уверена, ты сможешь устроить, чтобы мы прыгнули прямо из резиденции.
– Буду через час. – И князь отключился.
А я, оглядевшись, пыталась решить, начать ремонт с этого крыла или все-таки с дальнего. Пока мой взгляд снова не наткнулся на трещину в стене.
Видимо, это знак свыше.

* * * 

Фордайс приехал через час, как и обещал, не опоздав ни на минуту. Я встречала его на крыльце, прислонившись к колонне.
– А я-то уже размечтался, что ты откажешься от идеи купить новый, – заметил он, рассматривая мотоцикл.
– Увы, я очень постоянная девушка.
– У меня для тебя есть две новости – хорошая и очень хорошая. С какой начать? – спросил Редклиф, подойдя и склонившись к моей руке.
Редко мне оказывают подобные знаки внимания. Наверняка Фордайс приготовил что-то неприятное.
– С очень хорошей.
– Теперь я твой наставник по контролю дара. Предпочитаешь заниматься здесь или в Цитадели?
Я не могла поверить в свою удачу.
– А твои функции главы отдела творцов?
– Временно их возьмет на себя отец.
– Тогда предпочитаю проводить занятия здесь. А какая хорошая?
– Через три дня тебя представят императору. Лемнискату дает прием, и на нем будет присутствовать весь высший свет.
– Да-а-а… – протянула я. – Это очень… вдохновляет…
– Так почему ты вдруг решила переехать сюда? – спросил творец, следуя за мной в дом.
– Хочу проникнуться своими корнями и все такое… Кстати, ты ничего не имеешь против погостить здесь?
Обернувшись, я заметила, как Фордайс хмуро смотрит на меня.
– Ты не могла бы одеваться поприличнее? – ни с того ни с сего спросил он.
Я взглянула на свои чересчур короткие шорты и заметила, что Редклиф тоже скользит по ним взглядом. Интересно, чем обусловлено его замечание?
– А что такое? На мне сегодня ни джинсов, ни кожи, ни металла. Даже кеды вместо гриндеров надела. – Вытянув ногу, я повертела ею перед творцом.
– Я оценил, – ответил Фордайс.
– Вот и прекрасно. Так что насчет того, чтобы погостить?
– Пожалуй, соглашусь. Ко мне приехали родители и сестра, которая выводит свою дочь в свет. Родственники хотят меня женить. Поэтому я с удовольствием приму приглашение, но не сегодня. Мы отправляемся на задание.
– Что, прямо сейчас? Без подготовки?
– Можно и так сказать. Надо только заскочить в Цитадель переодеться. И работать будешь только под моим строжайшим контролем!

* * * 

В этот раз мы прыгнули в Балаклаву, небольшой рыбацкий поселок на побережье Крыма, возле которого в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году во время урагана невиданной силы у прибрежных отвесных скал разбился корабль «Черный принц». Однако мы перенеслись не в это время, а в май тысяча девятьсот первого года.
Осмотрев причал, у которого в ряд выстроились рыбацкие лодки, и отметив дивный пейзаж, особенно прекрасно смотревшийся в лучах заходящего солнца, я повернулась к князю:
– Ты так и не сказал, зачем мы сюда прибыли.
Фордайс, пристально оглядываяся, ответил:
– Осенью этого года сюда прибудут искатели сокровищ, охочие до золота «Черного принца». Мы с тобой должны позаботиться, чтобы они ничего не нашли.
– Ох, мы заберем клад с собой?
– Увы. Забрать что-то из прошлого нельзя, как и оставить что-то в нем. На события во времени можно только оказывать действия.
– А если я умру в прошлом?..
– Не переживай, твое тело вернется в свое время.
– Утешил. Что ты высматриваешь?
– Уже присмотрел. Рыбацкую лодку.
Князь невозмутимо направился к той, что, видимо, пришлась ему по вкусу, я последовала за ним.
– Мы что, будем выходить в море?
– Да.
Немного помолчав, я решила на всякий случай спросить:
– А ты когда-нибудь управлял лодкой? Они же здесь все под парусом, без двигателей – ничего привычного.
– Зато представляешь, какая романтика. Тебе, может, и не представится другого случая пройтись под парусом, да еще в прошлом веке.
– Это, конечно, все прекрасно, но я могла бы обойтись и без такого удовольствия.
Тем временем Фордайс забрался в одну из лодок – самую маленькую и дряхлую из всех.
– Ты шутишь?
Творец удивленно на меня посмотрел:
– Что?
– Я не полезу в эту посудину. Ни за что. И не уговаривай. Да ее первой же волной перевернет! Я не хочу умирать.
– Не перевернет. Большую лодку сразу заметят. Уговаривать, так и быть, не буду. Это приказ: быстро полезай!
Спустя полчаса мы уже отчалили. Вокруг волновалось море: нас качало на волнах, словно на аттракционе в парке, и я сидела, вцепившись в борт этого хлипкого корыта с каким-то носовым платком вместо паруса.
– Настя, расслабься. Я уже управлял парусными лодками. Все будет хорошо.
– Управлял в девятнадцатом веке?
– Нет, но…
– Тогды ты ничего не знаешь, – пробухтела я в ответ и еще крепче вцепилась в борт.
Творец только вздохнул.
Еще через пять минут он резко убрал парус, и мы остановились, мягко покачиваясь на волнах.
– Ну вот мы примерно и на месте.
Я посмотрела в сторону бухты: берег едва виднелся.
– Здесь разбился «Черный принц»?
– Он получил повреждения ближе к берегу, вон у той выпирающей скалы. Но есть проблема: так как в ту ночь был сильный шторм, мы не можем точно сказать, где именно лежат сокровища.
Начинаю понимать, зачем мы здесь.
– Я что, должна их найти?
– Найти, поднять и перенести вот на тот баркас. – Фордайс показал на едва виднеющуюся точку.
– Ты издеваешься?
– Нет. Правда, есть другие варианты, но они понравятся тебе еще меньше. Твой дар пришелся очень кстати.
– Я не смогу перенести золото на такое расстояние.
– Ты знаешь, что глава корпорации положительно рассмотрел твое прошение о прибавке? – как бы между прочим поинтересовался князь.
Я прикрыла глаза и вспомнила о бабушке. Надо, Настя, надо! Представь, что огромная толща воды совсем тебя не пугает.
– Ненавижу тебя, – пробормотала я.
– Я так и понял, – широко улыбнулся творец.
С трудом оторвав руки от борта, я прикрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. Взывая к металлу, маня его к себе, я, кажется, что-то почувствовала, но толща воды мешала.
Внезапно пришла интересная мысль. Конечно, мне придется тяжело, но оно того стоит.
Выдохнув и поднявшись, я начала расстегивать куртку. Во взгляде Фордайса появилось беспокойство.
– Что ты делаешь?
– Раздеваюсь, – недоуменно ответила я.
– Зачем?!
– Мне нужно в воду.
Теперь во взгляде творца появилась решимость.
– Нет.
– Да, – взялась я за застежку брюк. – Иначе клад мне не найти.
– Настя, несмотря на то что это юг, море еще не прогрелось. Тебе повезет, если температура воды достигла хотя бы шестнадцати градусов.
– А что делать? Надеюсь, здесь нет акул?
– Они в Черном море нечасто встречаются, особенно близ берегов. Тем не менее есть вероятность их встретить.
Вздохнув, я подвела итог:
– Будем надеяться – если что, ты меня отобьешь.
– Не смешно! – рыкнул князь, глядя, как я берусь за застежку бюстгальтера. В его глазах промелькнула паника. – Ты что, совсем разденешься?
Творец крепко вцепился в борт лодки и не отводил глаз от моего тела.
– Да. А ты прихватил с собой комплект женского белья?
– Нет…
– Тогда, выбравшись обратно, я планирую одеться в сухую одежду. Холодно, знаешь ли!
Скинув бюстик, я взялась за трусики, искоса поглядывая на Фордайса. Теперь он смотрел в сторону, на скулах играли желваки.
Выпрямившись, я глубоко вздохнула и, решив не думать, а действовать, прыгнула в воду.
В то же мгновение тело обожгло холодом, дыхание сперло, и я чуть не выпустила весь воздух. Трясясь от страха и ледяной воды, я с закрытыми глазами нырнула немного глубже и попробовала отыскать клад. В воде золото откликнулось гораздо охотнее. Отметив примерное направление, я вынырнула.
– Подними меня скорее.
Схватив меня за руки, Фордайс помог выбраться, и на пару мгновений мы оказались нос к носу. Творец шарахнулся от меня, как от огня. А я присела в лодке, накинув на себя куртку, которая не сильно скрывала мои прелести.
– Одевайся.
– Нет, я буду еще нырять. Нам нужно приблизиться к баркасу примерно метров на двести. И тогда я нырну еще раз.
Стиснув зубы, Редклиф беспрекословно подчинился, перед этим набросив на меня еще и свою куртку.
В этот раз мы, казалось, плыли так медленно, что минуты превращались в года. Напряжение росло, и воздух можно было резать ножом.
Мы снова остановились, я еще раз нырнула, уточнила направление, после чего мы двинулись дальше.
Я еще пять раз погружалась в воду, и каждый раз Редклиф, казалось, испытывал невыносимые муки, словно это он периодически болтался в холодной воде. Наконец я вылезла и, наспех обтеревшись курткой Фордайса, начала одеваться.
Мы оказались на довольно близком расстоянии от баркаса, на который нужно было переместить ценный груз. Полностью одевшись и усевшись в нашем корыте, я сосредоточилась и «дотянулась» до клада. Постепенно золото начало подниматься вверх.
Вот показалась верхушка груды золотых монет, с которых ручейками стекала вода, затем драгоценный металл двинулся по направлению к баркасу – на нем раздались удивленные восклицания. Над суденышком я резко отпустила монеты, и на моряков посыпался золотой дождь.
Но рассказать эту удивительную историю они не смогут, ибо о том, что они нашли клад, знать никто не будет. Сложно найти тех, кто захотел бы, чтобы его у них отобрали. А люди так и будут продолжать считать, что золото с «Черного принца» покоится на дне моря.
Лодку мы, как примерные граждане, вернули к причалу. Я вся дрожала от холода, когда вылезала из дряхлого корыта, все-таки чудом не затонувшего. Взяв меня за руку, Фордайс прыгнул в наше время, утянув за собой и меня.
Едва мы оказались в Цитадели, князь быстро отпустил мою руку, словно я была прокаженная, и буквально сбежал. Очень помог, называется, нет бы довел до комнаты. Стуча зубами, я поплелась по коридору.
Теперь в горячую ванну и часа на три!
Несмотря на то что я устала и замерзла, на лице играла широкая улыбка.

* * * 

Отдохнув, мы с Редклифом вернулись каждый в свой дом. Князю требовалось подготовиться к завтрашнему приему, как, впрочем, и мне. Я выслушала достаточно замечаний Фордайса по поводу моего воспитания, одежды и всего прочего. Что ж, посмотрим, кто будет смеяться последним. Я ему покажу!
За окном уже стемнело. Поужинав и приняв душ, я уселась на кровати с дневником своей прабабушки. Я пребывала в жутком волнении. Все-таки это дневник близкого мне человека, а не какой-нибудь бульварный роман. Впрочем, может, в нем и нет ничего интересного.
Раскрыв тетрадь и пробежав глазами начало, я поняла, что обязательно прочитаю все до единой строчки. Все благие намерения лечь пораньше улетучились.

Несмотря на то что сейчас вести дневники модно, я не решилась бы завести свой, если бы не одна девушка, творец из будущего, одетая в черные брюки, мантию Лемнискату и высокие ботинки с металлической отделкой. Именно она однажды помогла мне принять решение, которое определило мою судьбу. 

Высокие ботинки… металлическая отделка… Неужели это обо мне?
Отбросив преждевременные мысли, я вернулась к чтению.

Здесь я расскажу историю своей жизни, своего испытания и любви. Началось все с того, что родители отправились со мной в корпорацию, дабы проверить меня на наличие дара… 

Все, для общества на ближайшие часы я была потеряна.

Глава 8
Попытка не пытка

Утром, невыспавшаяся и недовольная, я спустилась к завтраку. Пробормотав что-то Маргарите про волнение перед сегодняшним событием, принялась за еду.
Пока няня меня успокаивала, я, слушая вполуха, погрузилась в свои переживания.
Дневник Ольги чрезвычайно меня разволновал. Как ее родители могли так поступить с ней? Почему корпорация отнеслась столь легкомысленно? А Алексею просто не было оправдания. Высокомерен, заносчив и горд, хоть и талантлив. Все мы имеем свои недостатки, и тем не менее мне было сложно поверить, что прадед был именно таким.
Ведь во мне течет его кровь, у меня его глаза и цвет волос. Надеюсь, что мы не похожи с ним хотя бы характером. Сколько же Ольге пришлось вынести!
– Анастасия Юрьевна…
– Можно просто Настя. Вы же знаете, среди своих не принято так строго соблюдать этикет.
Экономка улыбнулась:
– Мне приятно, что я для вас своя, но все-таки при посторонних буду придерживаться правильного обращения. Вы хоть и дальняя, но родственница императорской семьи и должны понимать свое положение.
Я лишь вздохнула.
– А князь согласился погостить у нас? – неожиданно странным голосом спросила Маргарита.
Посмотрев на нее, я кивнула.
– Он поживет тут некоторое время. Вы же видели трещину в стене, вот хорошо бы, чтобы это не повторилось.
Экономка хотела что-то сказать, но передумала и ограничилась лишь кивком. Или мне показалось?
Раздумывать было некогда, меня ждали магазины и салоны Петербурга, где я под чутким руководством бабушки превращалась в светскую львицу. Пусть Фордайс ожидает увидеть сегодня плебейку, у которой нет манер, пусть боится, что я опозорюсь. Моя задача – преподать урок всезнайке. Нельзя недооценивать женщин!
В строго рассчитанное время мы с бабушкой вышли из машины перед сверкающим Императорским дворцом, который поражал своими помпезностью и величием. Необыкновенно красивый, он воплощал в себе всю силу Российской империи.
Поднявшись по ступеням дворца, я прошла в широкий зал, полный титулованных гостей.
Непроизвольно взглянув в одно из больших зеркал, я увидела молодую девушку в длинном вечернем платье изумрудного цвета с глубоким декольте, выгодно подчеркивающем фигуру.
Мои рыжие волосы были собраны в высокую прическу, и только пара прядок, выбиваясь, кокетливо спускалась на лицо. Фамильные изумруды сверкали в моих ушах и на шее, добавляя моему внешнему виду блеска, а умелый макияж – элегантности.
Как бабушка и просила, из меня сделали светскую красавицу, и сейчас я сама узнавала себя с трудом.
– Ты прекрасно выглядишь, дорогая, – заметила бабушка, проследив за моим взглядом.
– Конечно, но я чувствую себя не в своей тарелке.
– Привыкнешь. Пойдем, нам нужно сначала поприветствовать императорскую чету, а потом погуляем по залу. Танцы начнутся только через час-полтора.
– Интересно, а где Фордайс?
– С императором, я полагаю, или со своими родными, но где-то рядом.
Мы прогуливались по залу, и я замечала, как многие посматривали на меня с любопытством, кто-то с легкой надменностью, кто-то с подобострастием. Но все взгляды объединяло одно – отстраненность. Ни один человек не проявил теплоты или расположения.
Своими наблюдениями я поделилась с бабушкой, добавив:
– И ты хочешь, чтобы я вращалась в этом акульем обществе?
– Не суди их строго, – вздохнула бабуля. – Это не из-за их испорченной натуры, хотя многие из них с гнильцой, а из-за того, что ты творец.
– Что?!
– Настя, творцы обладают очень большими возможностями и силой. Это вызывает ненависть даже у тех, кто работает с корпорацией. Сама понимаешь, ты можешь изменить всю их жизнь. Раньше вас сжигали на кострах. Вполне возможно, если бы ты родилась лет пятьсот назад и Лемнискату не успела вовремя тебя обнаружить, то тебя давно осудили и убили бы. Даже сейчас немало тех, кому лучше не давать повода для ненависти.
– Куда я попала!
– Лемнискату очень влиятельная организация и многое делает для России, – решительно сказала бабушка. – Но несмотря на всю свою значимость, для окружающих творцы – это уроды, мутанты с отклонениями. Вы сильнее, выносливее остальных, и вас очень сложно убить. Многие хотят обладать подобными качествами.
– Ну-ну. У всего есть обратная сторона.
– Безусловно. Но разве мы думаем об этом заранее?
– Я-то уж точно нет!
– Пойдем поприветствуем их императорское величество.
Проследив за взглядом бабушки, я увидела императора с супругой и их тремя детьми. Рядом стояли родители Фордайса, сам «великий» творец и его сестра с дочерью. Последние немного в отдалении о чем-то беседовали со знакомыми.
Глава корпорации с супругой занимал разговором императрицу, а Редклиф о чем-то шушукался с императором.
– Может потом, а?
Бабушка повернулась ко мне:
– Настя, ты избегаешь Фордайса?
– Избежишь его, как же. Он вообще будет гостить у нас в резиденции, пока я полностью не смогу контролировать дар.
– Редклиф тебе нравится?
– Да.
И только на лице бабули начала расползаться широкая улыбка, я добавила:
– Но не настолько.
– Жаль, если бы ты вышла за него замуж, я была бы спокойна.
– Зато я бы начала переживать.
Занимая меня таким нехитрым разговором, бабушка подвела меня к императору, и не успела я опомниться, как уже автоматически склонилась в безупречном книксене перед ним, бормоча приветствие.
Искоса посмотрев на князя, я отметила его взгляд, скользнувший по моему вырезу, и надменное безэмоциональное выражение лица. Он меня не узнал!
– Ваше императорское величество, вы помните мою внучку Анастасию Разинскую?
После этой фразы Фордайс впился в меня взглядом голодного волка. Сразу вспомнился подслушанный мною спор между отцом и сыном. Редклиф утверждал, что я и минуты не продержусь при дворе, не опозорясь. Ну сейчас я тебе покажу!
– Когда мы последний раз виделись, вы были совсем маленькой, – улыбнулся мне император Александр Алексеевич. – А сейчас вы выросли и превратились в прекрасную девушку.
– Спасибо, ваше императорское величество.
– Я редко вижу вас при дворе. Уверен, императрица была бы рада, если бы вы были в ее свите.
– Я польщена. – Я склонилась в сторону благосклонно кивнувшей мне императрицы. – Работа занимает много времени, но я обязательно постараюсь бывать здесь чаще.
– Да, в жизни творцов много неожиданностей. Но вы очень ценные подданные, – улыбнулся его императорское величество.
Не могу сказать почему, но после слов имератора я не почувствовала себя польщенной. Наоборот, в душе пронесся холодок.
– И не говорите, ваше императорское величество, – вкрадчивым голосом произнес Редклиф, а в глазах – ух… ураган чувств.
Понимая, что моя аудиенция окончена, я поклонилась монаршим особам и стрельнула глазами в Фордайса.
– Помнится, кто-то обещал мне танец, – невинно промолвила я, смотря на творца.
– Редклиф, ты должен сдержать слово, – рассмеялся Фордайс-старший.
Как раз начинался вальс, и, предложив мне руку, Редклиф повел меня к танцующим парам.
– Какие еще сегодня будут сюрпризы?
– Смотря что ты подразумеваешь под сюрпризом. То, что ты меня не узнал?
Фордайс положил руку мне на талию, прижав к себе, наши пальцы сомкнулись, и мы замерли в ожидании.
– Неудивительно. Ты словно нереальная женщина. Вроде знакомая Настя, и в то же время – совершенно чужая. Полагаю, ноги ты мне не отдавишь?
– Как знать, ты попереживай, – заметила я, едва мы начали плавное движение.
– Почему ты не сказала, что на самом деле не такая уж взбалмошная девчонка?
– А ты не слушал. Составил обо мне собственное мнение, а чужое тебе было не нужно.
– Конечно, не нужно. Ну ничего, я тебе отомщу, – пробормотал Фордайс.
В ответ я наступила ему на ногу, ничуть не сбившись с шага. Творец поморщился.
– Теперь расскажешь?
– Ничего особенного ты не услышишь. Родители воспитывали меня так же, как и всех девочек в аристократических семьях, и после смерти отца мама уже в одиночку продолжила мое воспитание. Думаю, несмотря на свои взгляды, она предполагала, что я могу оказаться на приеме у императора. Сам понимаешь, происхождение… Даже если отбросить, что Разинский был незаконным ребенком брата императора, не стоит забывать, что во мне течет еще кровь Орловых.
– Думаю, ты права.
– Поэтому оскандалиться, как ты мечтал, я не планирую.
– Я не мечтал, а переживал за тебя. Конечно, Россия изменилась и в двадцать первом веке уже не та, что раньше, – на многое смотрят проще. И тем не менее высшее общество все еще слишком жестоко. Оно не прощает провала или ошибок, особенно творцу.
Внимательно посмотрев на Фордайса, я задала вопрос, который давно не давал мне покоя:
– Как ты ко мне относишься?
Творец напрягся и сбился с ритма.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты оберегаешь меня, заботишься… И дело не только в слове, данном отцу. Что еще?
– Я был близким другом твоей семьи, впрочем, и сейчас им остаюсь, видел тебя еще в пеленках и когда ты училась ходить. Ты не помнишь, но я проводил с тобой не меньше времени, чем отец. Все эти годы я следил за твоей жизнью, пусть меня и не было рядом…
– Я предполагала это, – задумчиво произнесла я. – Но это ничего не объясняет. Почему ты проводил столько времени с чужим ребенком?
Фордайс долго молчал и наконец ответил:
– А почему люди что-то делают? Потому что хотел.
– Хочешь сказать, что относишься ко мне как к дочери?
– Нет, – последовал резкий ответ, и я поняла, что пора менять тему.
Мы кружились в вальсе, и я получала от танца настоящее удовольствие: Фордайс был прекрасным партнером.
– Ты замечательно танцуешь, – словно эхо собственных мыслей, прозвучал комплимент в мой адрес.
– Благодарю, ты тоже. Могу я рассчитывать, что ты еще раз одаришь меня своим вниманием? – насмешливо поинтересовалась я.
– Почту за честь, – поклонился Фордайс.
Танец закончился, Редклиф проводил меня к бабушке, и она продолжила знакомить меня со своими друзьями и родовитыми гостями. А я, вспомнив все, чему меня учили, приложила максимум стараний, чтобы не выглядеть в высшем обществе чуждым элементом.
Я переходила от одного гостя к другому, разговаривая, шутя. Невзирая на то, что они интуитивно чувствовали мою сущность творца, я старалась покорить каждого. И незаметно искала глазами князя, и неизменно наши взгляды пересекались. Мы практически не отрывали друг от друга взора, словно вели какую-то игру.
После общения с Редклифом на приеме я стала сильно сомневаться, что он любит мою мать. По глазам Фордайса я поняла, что он ко мне неравнодушен. Сказать точно, какие чувства он испытывает, я не могла, но и не заметить ураган чувств в его взгляде было невозможно.
Пару раз, когда какие-то дамы ему досаждали, а меня раздражали, я применяла свой дар. Возможно, это было безответственно, но удержаться не смогла.
Одной даме на ногу упал подсвечник, стоящий рядом. Естественно, она заохала, но виновника не нашли. Другая наглая светская львица нечаянно зацепилась за край стола и порвала платье.
Редклиф, конечно, понял, что происходит, и строго на меня взглянул, я же лишь мило улыбнулась в ответ.
Ближе к утру бал вступил в свою заключительную часть – настало время самых страстных и провокационных танцев, которые лишь недавно вошли в программу балов. Таких, например, как танго.
Фордайса как раз осаждали сразу несколько разведенных дам. Я не могла упустить шанс вырвать творца из их когтей и спровоцировать его на приглашение.
Подходя к их компании, я услышала щебетание:
– Князь, почему вы так мало танцуете? Мы все знаем, что вы прекрасный танцор. К тому же вы редко бываете в обществе, и мы вас совсем не видим. Может, вы осмелитесь…
– Увы, – вмешалась я, кивком приветствуя дам, чье положение было ниже моего, – этот танец обещан мне, если князь осмелится, конечно. – И с вызовом посмотрела Фордайсу в глаза.
– Анастасия, вы, конечно, виртуозно танцуете, но этот танец введен совсем недавно… Уверены ли вы?
– Вполне, – заверила я творца.
– Тогда я, безусловно, должен сдержать данное вам слово, – хищно улыбнулся он и, взяв меня за руку, повел в центр зала.
Пар было немного: далеко не все освоили танго так, чтобы танцевать прилюдно. Но я, однажды увидев этот танец любви, загорелась идеей научиться его танцевать и сейчас была готова продемонстрировать свое умение. Фордайс прижал меня к своему крепкому телу. В его глазах читался ответный вызов, огонь и… страсть. Или мне показалось?
Отвести взгляд я не могла: эти глаза напротив словно пленили меня. Мы начали двигаться, красиво и слаженно, словно один был продолжением другого. И все это время смотрели друг другу в глаза, не в силах прервать зрительный контакт. Мы молчали – говорили наши тела. Каждым касанием, каждым поворотом, каждым наклоном.
Говорили о чувствах, о страсти, о близости, и искры летели между нами практически осязаемые, отдаваясь в каждой клеточке тела. Каждым движением мы бросали друг другу вызов и достойно принимали его.
Наконец прозвучали заключительные аккорды – и я откинулась на руке Редклифа, погружаясь в омут его глаз. Губы Фордайса были совсем близко, я чувствовала его теплое дыхание и представляла, как наши губы сливаются в поцелуе.
Не поцеловал!
Резко выпрямившись, князь, бережно держа за руку, подвел меня к бабушке. Стараясь подавить злость и досаду, мне лишь оставалось смотреть, как он покидает бальный зал.
От разочарования впору было расплакаться.

* * * 

Редклиф Фордайс 

Я находился в своих покоях во дворце, когда после бала меня навестили император с императрицей. Не спится им в такую рань!
Александр, сын Алексея, рано взошел на трон: его отец много болел и, несмотря на все старания врачей, умер, когда моему троюродному брату было только восемнадцать. Но Александр мужественно взвалил бремя власти на свои молодые плечи.
– Редклиф, что у тебя с Разинской? – усмехнувшись, спросил Александр.
– Ничего, – вздохнул я.
Мы с братом давно дружили, я дважды спас ему жизнь, и, несмотря на то, что между нами существовала дистанция властителя и подданного, мне позволялись некоторые вольности. Если быть честным, много вольностей, особенно в общении.
– Мы заметили сегодня. Ты никогда не проявлял к женщине такого внимания, как к Анастасии.
– Это обычные отношения двух творцов. Помнишь ту забавную теорию про изгоев?
– О да! Но также я помню и другую – Ольги Разинской, прабабки Анастасии.
Я промолчал.
– Ладно, пойдем, Анна. Нам не хотят рассказывать подробности личной жизни.
– Редклиф, – тихо произнесла императрица, – нам с Александром повезло: наш брак по расчету стал браком истинной любви. Мы слишком хорошо знаем это чувство, чтобы не угадать его в другом.
Оставшись наедине с собой, я задумался. В чем-то они были правы, в чем-то – нет. Я был привязан к Насте всегда, с самого ее детства, но любви между нами не было. Не могло быть.
Однако с первого мгновения, как я вновь появился в ее жизни, все пошло не так. Слишком сильные эмоции она вызывала у меня, слишком уязвимым я чувствовал себя рядом с ней. Но самым страшным было не это. Даже сейчас я не желал признавать, что хочу Настю как женщину. Но и обманывать себя было бессмысленно.
Я хотел ее до боли, до сумасшествия, до умопомрачения. Я боялся, что рано или поздно это превратится в манию, что я не смогу удержать себя в узде.
Сначала я не придал этому значения: ничего удивительного – просто у меня давно не было женщины. Но чем больше я общался с Настей, тем больше росло мое желание обладать ею, и что-либо изменить я уже не могу. Она была со мной и во сне и наяву. Мелькнула мысль, что я уже зависим – от своего персонального наркотика по имени Настя.
Однако я полагал, что могу сдерживать свои порывы и контролировать желания, но сегодня на балу едва не случилось непоправимое. Я слишком расслабился и чуть не поцеловал ее у всех на виду.
Как теперь быть? Может, попытаться сбросить напряжение и снять девушку по вызову?
Видимо, придется. Уверен, что мой друг не так представлял мою заботу о своей дочери. Совсем не так. Неужели я снова подведу его?
Ну уж нет!

* * * 

Анастасия Разинская 

Вернувшись домой, я долго валялась в постели, но уснуть так и не смогла. На балу у императора я не только утерла нос одному творцу, но и побеседовала с людьми, знавшими отца. Они охотно поведали мне все, что знали о нем. Не знаю, пригодится ли эта информация. В любом случае надо продолжать расследование…
Незаметно усталость взяла свое, и я уснула.
Казалось, стоило мне сомкнуть глаза, как в доме раздался шум. Подскочив на постели, я ошарашенно огляделась и как есть, в пижаме, выскочила в коридор.
На верхних ступеньках лестницы стояли Сергей и Фордайс и злобно сопели, глядя друг на друга.
– Что? – подлетела я. – Что-то случилось?
Мужчины продолжали молчать.
– Настя, нам нужно поговорить, – наконец обратился ко мне князь.
– Да, точно надо, – твердо заявил Сергей.
Они все так же смотрели друг на друга.
– Я вас слушаю, – произнесла я, сложив руки на груди и переминаясь с ноги на ногу.
– Что он здесь делает? – первым начал творец.
– Он начальник бригады, которая будет заниматься ремонтом дома. Если ты не заметил, то он в этом нуждается. – Я обвела рукой помещение.
– Но почему именно он?
– А почему нет? Сергей мой друг, и я уверена, что он сделает все в лучшем виде. Но! Если ты сомневаешься, я могу предоставить его рекомендации. Они у него превосходные.
Окинув взглядом Сергея, его потертые джинсы и не совсем опрятную футболку, обтягивающую мышцы, князь с сомнением посмотрел на меня.
– Человек работает! – выдала в ответ я.
– Я так и понял, – процедил Фордайс, начиная спускаться по лестнице. – Если ты уже встала, то приведи себя в порядок и мы начнем тренировать твой дар.
Посмотрев на свою пижаму, я возвела очи горе. Вчера такой нормальный мужик был, а сегодня снова занудная деревяшка.
– У тебя с ним будут большие проблемы, – заметил Сергей, смотря вслед творцу.
– Знаю, – вздохнула я.
– Что вас с ним связывает? Вы спите?
– Хотелось бы, но нет.
– Я уже говорил, что на мужчин у тебя ужасный вкус? Но если вы еще не спите, то у тебя есть все шансы затащить его в постель, а может, и под венец.
– Угу, – мрачно хмыкнула я. – Он воспринимает меня практически как дочь.
– Я, конечно, не шибко хорошего о нем мнения, но не думаю, что он извращенец. Как дочь… Ты прессу-то читала?
И Сергей протянул мне газету, которую держал в руках.
На первой полосе была помещена фотография, на которой мы с Фордайсом замерли нос к носу в конце танго.
– Мы всего лишь танцевали…
– Да-да, и сам император аплодировал вам.
– Не только нам!
– Но слухи о том, что между вами что-то есть, уже разлетелись.
– Глупости, – пролепетала я, не веря своему счастью.
– Эх, Настя, во власти твоего князя прижать газетчиков и не позволить домыслам распространиться, однако этого не произошло… А, не важно. Куда я лезу?!
Я улыбнулась.
– Прошу тебя об одном, – продолжил друг, – пусть Фордайс не появляется на второй половине дома, где мы работаем. Меня нервируют летающие по воздуху стройматериалы и инструменты. Ребята поначалу вообще отказались работать: считают, что дом полон привидений. Еле уговорил.
Я пообещала и, окрыленная, поспешила переодеться к завтраку.
Но день прошел не так благополучно, как я надеялась. Фордайс был зол и раздражен, хотя умело это маскировал. Какая муха его укусила?
Я показала Редклифу его комнату, и мы приступили к занятиям. Занимались мы на веранде. Как объяснил мне творец, там было безопаснее всего.
– Конечно, у каждого творца работа с даром происходит индивидуально. Но есть несколько общих правил. Первое: нужна абсолютная сосредоточенность всегда. Второе: важен момент внезапности, когда ты сработаешь не намеренно, а интуитивно. Ну и, конечно, постоянные тренировки. Людям, которые обладают меньшим талантом, проще. Но раз тебе досталась тяжелая ноша, значит, ты сможешь ее выдержать.
– Что ты имеешь в виду? – спросила, присев на край стола и закинув ногу на ногу.
Безусловно, я сделала это специально, так же как специально надела короткие шорты, легкую маечку с бо-о-ольшим вырезом и хорошее нижнее белье, которое подчеркивает все мои прелести. В общем, сижу такая, во всеоружии, и слышу…
– Настя, ты знаешь, сколько в крови человека железа? – спросил Фордайс, гипнотизируя мою грудь.
– А?.. – промычала я, думая о другом.
Но тут до меня дошло. Если я могу управлять ножом, сделанным из железа, то и железо в крови людей мне подвластно… И если не смогу контролировать свои эмоции, то нанесу вред не только врагам, но и близким людям.
– Ты специально это сказал?! Как я теперь буду тренироваться, если боюсь?!
– Начнем с простого. Попробуем освоить методы, с помощью которых ты можешь нанести вред железом.
Говоря это, Фордайс уставился в пол и не двигался. Глаза его были полуприкрыты. Я не понимала этого мужчину. То ли я действительно волную его как женщина, то ли он просто смущается, считая меня почти родственницей.
– Так с чего начнем?
– Проверим твои навыки владения оружием.
Вздохнув, творец подошел ко мне и, подняв со стола, развернул к небольшой мишени, висевшей на стене.
– Покажи мне, как ты бросаешь ножи.
Тут же на стол легла куча разнообразных клинков – от перочинного ножа до чуть ли не меча.
– А булавки ты мне не принес? – саркастически спросила я.
– Маленькими предметами мы займемся отдельно, – на полном серьезе ответил князь.
За что мне все это!
Зря я думала, что все силы брошу на охмурение. Когда Фордайс обнимал меня, я и представить не могла, что буду думать не о его объятиях. А когда я что-то делала неправильно, такой родной голос безжалостно меня отчитывал. Я огрызалась в ответ, и мы скандалили так, что пару раз даже рабочие обеспокоенно заглядывали к нам. Под конец, когда я запустила в творца чем-то тяжелым, прилетел Сергей.
Фордайс методом телекинеза швырнул в него подушку – и дверь за другом закрылась.
– Что ж, если ты ленишься и не хочешь работать…
– Только не начинай снова! – прорычала я.
– Тогда давай займемся изучением железа в крови и тем, как его вывести.
Развернув ко мне ноутбук, творец заставил прочесть длинную статью, и мы с ним снова сцепились из-за того, что по-разному смотрели на вещи. Он считал, что нужно идти научным путем, я же решила действовать по наитию.
Так и не достигнув консенсуса, мы отложили обсуждение вопроса, договорившись о постоянных тренировках.
Незаметно начало смеркаться, и творец поднялся к себе, объяснив, что ему нужно переодеться. Удивленно посмотрев Редклифу вслед, я сначала не сообразила зачем, но когда он спустился, поняла его планы. Да он их и не скрывал.
У него было свидание, и вернуться он собирался явно только утром.
Мои надежды рухнули в один миг. Боль так сильно пронзила сердце, что стало трудно дышать, а позвать на помощь было некого. Вот что значит неразделенная любовь. Душа словно вылетела из тела, и он забрал ее с собой. Внутри было пусто и холодно. Мертво…
Словно фетишистка, я пробралась в комнату князя и решила взять одну из его вещей, которая будет напоминать мне о нем, когда он выполнит свой долг и снова исчезнет из моей жизни.
Я осмотрела настенные полки, залезла в шкаф. Везде чисто, аккуратно. Взгляд зацепился за потертый кожаный блокнот на столе. Я осторожно взяла его и пролистала. По выхваченным обрывкам фраз я поняла, что это заметки по контролю дара. А в самом конце…
На последних страницах я увидела рисунки и, вспомнив о любви Редклифа к рисованию, тут же догадалась, чьи они. Фордайс был замечательным художником, впрочем, не это меня удивило. Этот человек был хорош во всем. Удивило меня то, что было изображено, а точнее – кто. И тогда я все поняла.
На всех рисунках была изображена моя мама – беременная, со мной маленькой, просто лицо. И везде она была радостная, улыбающаяся. Все слишком ясно, чтобы обманывать себя.
Вот почему Фордайс так смотрит на меня, вот почему проявляются его чувства, вот чем объясняется его забота… Как в детстве я гордилась тем, что так похожа на маму, и как больно теперь.
Не ко мне он испытывает страсть и любовь. Не ко мне… Но человек чести, Фордайс не предал память друга, и из-за этого чувства Редклифа съедают его, а мои – опустошают меня. Неразделенная любовь.
Господи, как же больно!
Рухнув на пол, я свернулась комочком и затряслась от рыданий. Жизнь и любовь вытекали из меня с каждой слезинкой, ревность выжигала все внутри.
Чуть позже, выплакавшись, совершенно опустошенная, еле живая от горя, я побрела прочь из дома, благодаря бога, что Маргарита с мужем уже спят и не могут видеть, в каком я состоянии.
Выйдя на поле позади дома, я остановилась около груды ржавого металла, которая когда-то была машиной, и выпустила чувства на волю.
Слыша, как гнется и корежится металл, когда я лепила из него неизвестно что, я хоть как-то старалась выплеснуть из себя всю боль, пока она не убила меня, я ковала из металла неизвестно что, а когда закончила, увидела, что получился прекрасный цветок – дицентра, во все времена символизирующий неразделенную любовь.
Я оставлю его стоять здесь, и всякий раз, когда буду смотреть из окна, этот цветок будет напоминать мне о моем безответном чувстве. Чтобы я не тешила себя больше надеждами, чтобы не старалась себя обмануть. В следующий раз я могу этого не пережить.
Я дошла до пруда и долго сидела на берегу, не сводя взгляда с черной воды. Смотря на воду, я испытывала непреодолимое желание утопиться: черная гладь манила, обещая спокойствие и забвение, обещая забрать боль и страх. Обещая покой.
Как я не вошла в воду, не знаю. Может, меня глодал червячок сомнения или сработало напоминание, что я творец и, возможно, у меня нет шанса даже утопиться. Не умру.
И тут новая мысль: «Я же хотела любви. Получите и распишитесь. Только смогу ли я ее теперь вынести?» Словно безумная, я рассмеялась и только сейчас заметила, что наступил рассвет. Я направилась к дому. Надо поспать. Сегодня после обеда меня с Фордайсом ждет задание. Бросив напоследок взгляд на цветок, я окончательно поверила в то, что теперь дар будет слушаться меня идеально.

Глава 9
Первая схватка

Редклиф Фордайс 

Я не пошел к знакомым дамам высшего света, хотя некоторые из них с радостью бы приняли меня. Но лишние проблемы мне были ни к чему, поэтому я направился в элитный публичный дом, который был открыт в России с незапамятных времен и имел отличную репутацию. Здесь твое имя забывают и тебя самого не помнят. Прекрасное место, чтобы развлечься привилегированному сословию.
Войдя через черный ход, я сразу отправился к хозяйке заведения Иеремии. Кивнув охраннику, постучался в ее кабинет.
– Войдите, – донеслось из комнаты.
Переступив порог, я оказался в знакомом шикарно отделанном помещении. За столом сидела пожилая женщина.
– Князь, какая честь, – поднялась она, делая книксен. – Давно вас не было. Мы можем чем-то помочь?
– Да… Мне нужна девушка на пару часов.
– Так мало…
Я промолчал.
– Конечно, конечно.
– Подберите сами. Только… у нее должны быть рыжие волосы и зеленые глаза.
– Как скажете, – поклонилась хозяйка и вышла.
Я последовал за ней.
Иеремия отправилась выполнять мое поручение, я же поднялся в комнату, которая всегда была закреплена за мной, ослабил галстук и бросил на кровать пиджак.
Девушка появилась буквально через пять минут.
– Добрый вечер, господин. Я вам подойду? – чуть присела она, склоняя голову.
– Да, вполне.
Незнакомка положила руки мне на плечи и, прижавшись, коснулась моих губ, а у меня перед глазами возникла Настя.
Отшатнувшись, я в шоке посмотрел на девушку, она, ничего не понимая, – на меня.
– Что-то не так?
Я снова подошел к ней, но, глядя на девушку, видел Настю. Девушка, нахмурившись, смотрела на меня то ли укоризненно, то ли обиженно. Я моргнул, но выражение ее лица не изменилось.
Но страшнее было другое. Я не ощутил к молодой привлекательной женщине никакого желания.
Я дотронулся до куртизанки и ощутил приятную гладкость кожи, но не более. Прикосновение оставалось всего лишь прикосновением, а чувств не было. То, что я испытывал к Насте, я никогда не испытывал ни к одной женщине. Просто раньше не с чем было сравнить, и я не знал, что такое может быть.
Я думал, у меня не настолько страстная натура, чтобы часто искать себе женщину, и приходил в заведение Иеремиии по необходимости. Теперь я знаю, что такое настоящее желание. Только к нему добавился еще и образ, который навсегда останется со мной.
Я застонал.
– Вам плохо? – бросилась ко мне девушка.
– Нет. Ты свободна.
– Я сделала что-то не так?
– Ты ни при чем. Просто я сошел с ума.
Покосившись на меня и вправду как на умалишенного, куртизанка вышла из комнаты, а я, взяв пиджак, направился к хозяйке.
Иеремия очень удивилась, увидев меня так быстро.
– Все хорошо?
– Я отпустил девушку, но время оплачу. Еще снимаю бронь на комнату.
– Понимаю, – опустила взгляд Иеремия.
Она давно работала в этом бизнесе и действительно все поняла. Я больше не приду.
Расплатившись, я попрощался и вышел.
Ночной воздух приятно холодил лицо. Скоро рассвет…
Ну и как теперь жить с новыми открытиями? Мне нужно срочно в душ! Холодный душ!

* * * 

Анастасия Разинская 

Проснулась я уже за полдень, чувствуя себя полностью разбитой. Боль никуда не делась и лишь тихо затаилась внутри.
На кухне меня ожидала записка и накрытый завтрак. Маргарита уехала в город за продуктами и повидать бабушку. Вот и хорошо, меньше вопросов.
– Настя, я хотел бы узнать, можно мы используем второй вариант отде… – Вошедший в кухню Сергей запнулся на полуслове. – Что случилось?
– Все хорошо. Работай как знаешь, тебе виднее.
– Что этот… сделал с тобой?
– Все нормально.
– Правда? А глаза у тебя так неестественно светятся именно поэтому? – съерничал друг.
Я прикрыла глаза.
– Это из-за дара.
– Ну-ну… Если нужно будет поговорить, приходи, я всегда готов.
– Договорились. Хотя я однозначно решила, что этот старикан не для меня.
– Старикан? – Сергей прислонился плечом к дверному косяку. – Ты знаешь, я много за ним наблюдал. Мы с тобой давно дружим, и я очень беспокоюсь за тебя. Он… страшный человек.
Я непонимающе посмотрела на друга.
– Да, не удивляйся. Внешне Фордайс спокойный и невозмутимый, настоящий князь. Но у него сильный характер, стальная натура и кипят бешеные страсти. Я всегда удивлялся, почему брат императора так медленно стареет и так мало показывается в обществе. Теперь причина понятна.
– По Фордайсу сложно определить, сколько ему лет.
– Сложно? Да ему больше тридцати пяти не дашь, в то время как стукнуло не меньше пятидесяти. Он передвигает мебель, особо не напрягаясь. Покажи мне мужика, который один перенесет здоровый шкаф.
– Да ладно, – рассмеялась я. – Тебя это беспокоит?
– Немного. Особенно в те моменты, когда он смотрит на меня и у него начинают светиться глаза и тело.
– Не переживай. Могу тебе обещать: из-за меня у тебя проблем точно не будет.
– Спасибо, утешила, – не поверил Сергей.
Друг помолчал, обеспокоенно глядя на меня.
– Может, соберемся вечером с друзьями?
Я покачала головой.
– Через час ухожу на задание, не знаю, когда вернусь. – Допив кофе, спросила: – Фордайса не видел?
– Он обосновался в кабинете часов с десяти, пока не выходил.
– Спасибо.
Убрав со стола, я пошла наверх переодеться. В конце концов, живут же другие с неразделенной любовью, и я проживу. У меня есть родные люди, работа… и дом, который нужно привести в порядок. К тому же через три недели госэкзамены и диплом. Будет чем заняться.
И потом, время лечит. По крайней мере так говорят.

* * * 

Поднявшись к себе и переодевшись, я решила скоротать время за книгой и сама не заметила, как задремала. Разбудил меня Фордайс. Я разлепила глаза и внимательно посмотрела на творца: судя по усталости и мешкам под глазами, ночь он провел плодотворно. Настроение, и так никакое, совсем испортилось.
– Пора вставать. Через пятнадцать минут нам на задание.
– Почему время всегда так строго соблюдается? – пробормотала я.
Для себя решила: больше не буду прикладывать усилий по завоеванию Фордайса, как и ущемлять свою свободу в угоду ему. Пусть все остается как есть.
Творец отвернулся и, выходя, небрежно заметил:
– Я не вникал в эти правила. Но аналитики всегда настаивают на соблюдении времени при выполнении заданий. А им виднее.
Вздохнув, я отправилась в душ, и уже через десять минут, дожевывая бутерброд, была готова к работе.
– А нормально поесть? – крикнула мне вслед Маргарита, когда я выбегала из кухни.
– Когда вернусь!
Князь ждал меня в библиотеке.
– Готова?
Я лишь кивнула и неохотно взяла его за руку. Мы прыгнули в четвертый век до нашей эры в город Гераклион, который считался вратами Египта. Оказавшись на месте, я упала на колени. Рядом лежал Фордайс.
– У нас есть чем перекусить? – хрипло спросила я.
Он пододвинул мне рюкзак, где лежали бутерброды. Минут двадцать мы просто жевали, не в силах делать что-либо еще. Постепенно усталость и головокружение отступили.
– Как же это тяжело, – пробормотала я, приняв вертикальное положение.
– Ничего не поделаешь. Мы перенеслись не только на приличное расстояние, но и в далекое прошлое. Это твоя прабабка Ольга могла прыгать к динозаврам, и ей все было нипочем. У нас способности к прыжку слабее, зато более сильный дар.
– Эх, динозавры… – мечтательно протянула я и перешла на деловой тон: – Какие наши дальнейшие действия? В моем письме было написано, что я должна помогать тебе. Итак, слушаю и повинуюсь.
Фордайс пристально посмотрел на меня:
– Что-то случилось?
Прямо встретив его взгляд, я лишь покачала головой.
Удивительно, дотошный Редклиф не стал допытываться, а просто взял меня за руку и, не обращая внимания, что я вздрогнула от разряда, проскочившего между нами, повлек вперед, ловко лавируя между спешащими навстречу людьми.
Мы оказались в той части города, которая располагалась на возвышенности. Завернув за угол, мы остановились.
– Жди здесь.
– Как скажешь.
Редклиф вновь испытующе на меня посмотрел, но, ничего не сказав, скрылся из виду. Видимо, время поджимало.
Постояв пару минут без дела, я высунулась из-за небольшого прохода между домами – и мне открылся небывалый вид.
Этот богатый и красивый город можно было назвать египетской Венецией. Повсюду причалы и мосты, через центр проложен Большой канал, связывающий две портовые гавани. Гераклион был и крупнейшим портом, в его гаванях стояли торговые суда со всего Средиземноморья.
В центре Гераклиона, на южном берегу Большого канала, возвышался храмовый комплекс – важнейшая святыня города. Здесь жрецы держали торговые конторы, пекарни и скотобойни, художники и скульпторы украшали культовые сооружения, а в храмовой школе юные горожане изучали математику, иностранные языки и медицину.
Все это я знала из лекций в институте, но одно дело – слышать, и совсем другое – видеть своими глазами. Древний город был завораживающе прекрасен!
Посмотрев налево, я увидела, что жизнь в порту кипит, а прилавки купцов соседствуют с мастерскими ремесленников. Где-то на небольшой площади у реки выступали акробаты и были слышны выкрики народа. Судя по запахам, недалеко колдовали над снадобьями лекари.
Рабы сгружали с кораблей керамику, скорее всего, с Кипра, Сицилии и островов Эгейского моря: ступки для специй, греческие вазы, изящно декорированные чаши для питья, амфоры с вином и оливковым маслом, кувшины с лесными орехами. Груженые эбеновым деревом и зерном, здесь останавливались корабли по пути из Центрального Египта в Грецию.
– Осторожно, тебя не должны видеть.
Меня невежливо, но аккуратно затолкали обратно.
– Почему?
– Ты же знаешь, что корпорация имеет три филиала и территория строго поделена. Мы сейчас в Африке, где не имеем права находиться. Если нас увидят, жди больших неприятностей.
– Что, все так строго?
– Конечно, мы ведь сейчас будем менять историю чужой страны…
– А стоит ли?
Фордайс посмотрел мне в глаза и принялся вытаскивать что-то из рюкзака.
– Поверь, очень нужно. Переодевайся.
– Белье-то хоть можно оставить?
– Да. – Он отвернулся, и я последовала его примеру.
Нечего лишний раз себя травить.
Раздевшись, я осмотрела балахон, который предназначался мне, и принюхалась. Пах он отвратно.
– Ты что, снял его с женщины? – удивленно обернулась я к Фордайсу, замерев.
Он уже облачился в свой балахон и с накинутым капюшоном смотрелся весьма недурно. Впрочем, как и всегда. И почему он не кривой и косой?
Выхватив у меня из рук грязную тряпицу, князь натянул ее мне на голову.
– Ну не с мужчины же.
Просунув руки, он спустил ткань вниз.
– Сколько она ее не стира… Нет, даже думать об этом не хочу. Почему нельзя было взять похожую простыню из нашего времени?
– И где бы ты нашла такую ткань? – приподнял брови творец.
Взяв меня за руку, Редклиф вновь пошел одной ему известной дорогой.
– Спрашивать, что ты сделал с хозяевами одежды, лучше не надо, да?
– Они живы. Накинь на голову капюшон. Так не видно твоих рыжих волос и бледной кожи.
– Простите, надо было сказать, и я перекрасилась бы, как в юности, – саркастически заметила я.
– Да, темные волосы сейчас бы пригодились, – рассеянно заметил Фордайс, оглядываясь по сторонам.
Мы хоть и торопливо, но не выбиваясь из общего ритма движения, продвигались по улице.
– Кто будет нас отслеживать в такой древности?
– Творец первой степени сразу нас заметит, а он может быть и не один. Присмотревшись к нам, не составит труда сразу понять, что мы жители не этой страны.
– И что тогда?
– В лучшем случае нас просто свяжут и попытаются узнать наше задание… любыми методами.
– А в худшем?
– Убьют. Это против правил, но мало ли что может случиться в прошлом.
За разговором я не заметила, как мы выбрались из города и направились к каменоломне. На песке красиво отражались лучи заходящего солнца, море казалось бескрайней золотистой гладью. Скоро ночь.
– Мы управимся с заданием до заката?
– Нет, работать начнем, только когда на город опустится темнота. Вернее, начну я. А пока подготовимся.
Направляясь к сложенным в отдалении камням, готовым к отправке, я отметила, что совсем не устала. Идти оказалось легко и приятно (сказывалось малое притяжение далекого времени). Если бы еще не вонь от одежды, жизнь совсем бы наладилась.
Укрывшись за огромными каменными глыбами, мы дождались, когда наступит ночь, и Фордайс начал транспортировать огромные камни к городу. Валуны под два метра длиной вереницей летели друг за другом и плавно опускались на землю. И если бы не свет луны, я бы этого не увидела.
Без привычного электричества мегаполиса я наконец поняла значение выражения «кромешная тьма».
Когда камни закончились, я тихо спросила:
– Что дальше?
– А дальше я буду спасать древний город, чтобы через несколько дней, после землетрясения и цунами, он не ушел под воду.
– Как?.. – Но тут я поняла, что Фордайс собирается сделать, и вспыхнула: – С ума сошел?! Ты не выдержишь и умрешь! Что мне тогда делать с твоим трупом?
– Как приятно, когда в тебя верят. Все, не отвлекай меня, – отмахнулся Редклиф.
– Что?.. – задохнулась я.
Но творец уже опустился на песок и прикрыл глаза. Плюхнувшись рядом, я в тревоге стала ждать, и это ожидание просто убивало. Неожиданно земля содрогнулась, город медленно стал подниматься вверх. Практически тут же камни, которые Фордайс переместил из каменоломни, начали залетать под город, скрываясь в темном провале.
Когда камней не осталось, Гераклион с грохотом, скрежетом и пылью вновь занял свое место. Кажется, на лекции нам говорили, что этот прекрасный город построили на глинистой почве.
Несомненно, землетрясения город не выдержал бы. Но не теперь.
Услышав шорох, я увидела, как Редклиф заваливается на бок.
– Вот что за мужчина?! – прорычала, падая рядом на колени и начиная потрошить рюкзак на предмет еды.
Мясо не годится, а вот молоко подойдет.
Приподняв голову Фордайса, я начала осторожно вливать напиток ему в рот. Так, постепенно, ушел весь термос, и я стала ждать. Прыгнуть в свое время мы не могли: я не была уверена, что Редклиф вынесет перенос. Нужно, чтобы он накопил силы.
Однако время играло против нас, и примерно через полчаса послышались голоса. Я не знала местных языков, поэтому заметалась, не представляя, что делать. Бежать или нет?
– Уходи, – неожиданно раздался хриплый голос.
Неужели очнулся?
– Это творцы. Я не могу сказать, из какого времени, но они явно поняли, что город не просто так взлетел на воздух, и ищут нас. Уходи.
– Ты можешь переместиться?
– Нет. Уходи.
Значит, он понял речь незнакомцев. Похоже, дела наши плохи. Так, Настя, соберись и успокойся. Думай.
Единственно разумным выходом было затаиться в каменоломне и попробовать переждать. Голоса приближались, и времени на раздумья не осталось.
С трудом взвалив на себя рюкзак и Фордайса, я, еле переставляя ноги, побрела к каменоломне.
– Что ты делаешь, сумасшедшая?
– Заткнись, а? У нас и так ситуация критическая, да еще ты тут каркаешь, – пропыхтела я.
Но Фордайс все-таки накаркал. Песок под ногами неожиданно провалился, и мы кубарем покатились вниз. Остановиться не получалось, песок лез в рот, нос. Надеяться, что нас не услышали, было глупо: мой вскрик при падении разнесся далеко по округе. Значит, выход только один.
– Уходи. Ты даже не знаешь, что с тобой могут сделать, чтобы узнать наше задание. К тому же ты женщина. Немедленно возвращайся в наше время. Это приказ! – из последних сил прорычал Фордайс.
И я послушалась. Не знаю, хватит ли у меня сил, но здесь его одного я точно не оставлю.
Обхватив Редклифа руками и ногами – выдох, рывок – я совершила прыжок. Тело пронзила сильнейшая боль, и последнее, что я увидела, прежде чем отключиться, была комната в Цитадели.
Мы дома!

Глава 10
Клин клином

Когда я открыла глаза, то поняла, что нахожусь в больнице. Рядом в кресле спал Фордайс. Он осунулся, под глазами залегли круги, на лице многодневная щетина. Сколько я была без сознания?
Едва пошевелившись, я потревожила капельницу и разбудила Редклифа. Заметив, что я очнулась, он резко встал и подошел ко мне.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. А если снимешь с меня эти трубки, что торчат в моих венах, будет еще лучше.
– Сначала приглашу врача, – мрачно заметил творец, нажав кнопку. – И как только мне подтвердят, что ты пошла на поправку, мы поговорим. Серьезно поговорим!
– И это благодарность за спасение жизни, – вздохнула я.
Редклиф побледнел и осторожно прикоснулся к моей щеке рукой.
– Даже не представляешь, как я испугался, когда узнал, в каком ты состоянии. Ты чуть не умерла, – едва шептал князь.
Я прикрыла глаза, позволяя себе на несколько секунд насладиться его прикосновением. Ведь немножечко можно…
– Ну да, не уберег. Ты же обещал отцу…
– Да… – Он убрал руку.
В это время в палату вошли врачи.
– Маме сообщил? – только и успела спросить я.
– Нет, только Евдокии. Если бы твое состояние стало критическим, я бы позвонил Евгении.
Конечно, незачем ее волновать. В памяти снова всплыли рисунки матери – душа заболела, и учащенное биение сердца отразилось на мониторах.
Еще неделю я провела в больнице. Меня навещали Редклиф, бабушка, глава корпорации. Я была рада всех видеть… но замкнулась в себе.
Что делать, если понимаешь, что готова жизнью пожертвовать ради человека, который не отвечает тебе взаимностью?
Конечно, эти перемены заметили окружающие и стали интересоваться причинами такого состояния, но я уходила от ответа.
Фордайс в перерывах между нравоучениями по поводу невыполнения его приказов не раз пытался выяснить, что у меня случилось. Но я каждый раз отвечала, что дело в работе, в учебе и что я наконец-то вняла его совету стать серьезнее. Творец хмурился, но молчал.
Мы много работали: как и говорил глава Лемнискату, задания сыпались на нас как из рога изобилия. Разные эпохи, разные места. Иногда бывало, что совершали по два прыжка в день, и я приходила домой, чтобы только поесть и свалиться без сил.
В редкие свободные часы мне приходилось тренировать свой дар – опять же с творцом. Я прошла курсы истории в корпорации, готовилась к экзаменам. Казалось, времени на переживания нет, но в действительности все было не так.
С каждым днем я страдала все сильнее и сильнее. Практически все свое время я находилась вместе с Редклифом, и его присутствие, взгляды, общение с ним совсем не помогали мне смириться или забыть.
Я смотрела на него и не могла насмотреться, постоянно чувствовала, что он наблюдает за мной, и постоянно ощущала напряжение между нами, которое не ослабевало, а наоборот, только нарастало.
В один из свободных дней я решила побывать в том времени и на том месте, где погиб мой отец. Разузнав в Лемнискату план проведения операции, я без труда выбрала место наблюдения – крышу одного из домов.
Не прошло и пяти минут, как появились отец, Фордайс и несколько людей из их команды.
В первые мгновения все мое внимание занял Редклиф (я не могла не рассмотреть его молодым), и я упустила момент, когда появились дуовиты. С потрескавшимися лицами, мертвыми глазами… И это они нас убивают? Неизвестно, кто еще достоин жизни.
Ловушка сработала, враги напали. Фордайса облепили дуовиты, которые сражались, не жалея сил, – воздух искрился от схватки. Совершенно ясно, что все силы дуовитов были брошены именно на эту засаду, а не на ту, что являлась отвлекающим маневром.
Наблюдая за сражением, я с трудом сдержалась, чтобы не вмешаться. Внутри все разрывалось, когда главарь, которого я теперь буду видеть в кошмарах, занес пистолет над головой отца, удерживаемого двумя прихвостнями.
– Пришел твой час, охотник на дуовитов.
– Не переживай, незаменимых людей не бывает. Найдется тот, кто придет на мое место.
– Тебя… вряд ли кто заменит. Но и ты имеешь слабости: так любишь свою жену, а она совсем не умеет держать язык за зубами. Какая ирония, – скривился этот гад и спустил курок.
Выстрел гулко разнесся по кварталу, Фордайс завыл, а я, прикрыв уши руками и ничего не видя из-за бегущих слез, перевернулась на спину, концентрируясь. Время потекло быстрее, внешний вид города изменился, и я, поднявшись, на негнущихся ногах стала спускаться с крыши.
Выйдя из подъезда, я замерла. Раздавленная увиденным, я не знала, что делать. Кажется, нужно пройти улицу, там находится кафе, в котором мы договорились с Фордайсом о встрече. Не могу, не хочу никого видеть!
Достав телефон, я отправила Редклифу эсэмэс, когда надо мной пролетел сгусток силы и ударился в стену. Резко вскинув голову, я увидела пять потрескавшихся лиц. Они тут, как когда-то.
И один из дуовитов был мне знаком. Один из двух прихвостней, которые держали моего отца.
Отступать я не думала, лишь зло усмехнулась и, сконцентрировавшись, выпустила свою силу наружу.
Двадцать первый век – век металла и пластика. Все вокруг завибрировало, и, пока я короткими перебежками скрывалась за машинами от ударов дуовитов, металл терял свою привычную форму и устремлялся к этим тварям, впиваясь в их мраморные лица.
Послышались крики людей.
Металл разрезал тела дуовитов словно масло. Трое упали сразу. Четвертый еще держался: наши силы столкнулись. И вот, когда я была готова взять верх, произошли сразу два события: появился Фордайс и меня, резко развернув, схватили за горло.
Какая ирония, тот же дуовит, что держал отца. Я буквально чувствовала, как моя жизненная сила проникает в него через руки, в то время как металл отскакивал от него, словно его тело окружало невидимое поле. Вдруг я вспомнила слова Редклифа: «В крови человека много железа».
Прикрыв глаза, я обмякла, даря дуовиту иллюзорную победу, а сама погрузилась в себя. Пусть он выпьет меня, но я заберу его с собой.
Я чувствовала, как кровь бежит по его венам, я чувствовала железо и начала выводить его из организма.
Не знаю, сколько прошло времени, но я заметила, что лежу на асфальте и не чувствую собственного тела. Душа ликовала. Прямо передо мной находилось искореженное тело одного из убийц моего отца. А со временем я доберусь до всех. Выживу и доберусь!

* * * 

Редклиф Фордайс 

Упав перед Настей на колени, я осмотрел рану и пришел к выводу, что затянется она довольно быстро, нужно только перенести ее в удобное место и накормить.
Осмотревшись, я отметил, что мы находимся всего за пару улиц от дома матери Насти. Может, сейчас не самое время сообщать ей нерадостную для нее новость, но придется перетерпеть.
Подхватив Настю на руки, я зашагал в нужном направлении.
До места добрался не так быстро, как хотелось бы, но мою драгоценную ношу желательно было не трясти. Позвонив в дверь, я морально подготовился к неласковому приему, который и получил.
Открыл мне муж Евгении.
– Что вы здесь…
Увидев, кого я держу на руках, он замолчал и пропустил меня внутрь.
Евгения с младшей дочерью сидели в гостиной. Увидев нас, обе замерли. Я уложил Настю на диван и, повернувшись к ее сестре, приказал:
– Воды!
Молодую девушку унесло в сторону кухни словно ветром. Евгения наконец вышла из оцепенения.
– Что ты с ней сделал? – закричала она, бросаясь к дочери.
– Не я, дуовиты.
– Нужно вызвать «скорую»!
И Евгения кинулась к телефону, но я перехватил ее и усадил в кресло.
– Не нужно. Она скоро придет в себя.
– Не тебе решать, – накинулась на меня Евгения.
– Мне. Ты меня слышала, – рыкнул я.
– Что вы себе позволяете? – возмутился ее муж.
Я не удостоил его даже взглядом, ибо ресницы Насти затрепетали и она попробовала подняться.
– Настя, что с тобой случилось? – Евгения смотрела на дочь полными страха глазами. – Тебе нужно в больницу.
– Нет, не нужно. Мне бы попить и перекусить.
Настя с трудом села, и я прислонил ее к своей груди, чтобы она не упала. Это очень не понравилось Евгении. Она всегда воспринимала меня как опасность для дочери.
– Мне не нужно в больницу. От удара дуовита там не помогут, да я и сама скоро приду в норму.
– Но как?! Почему они напали на тебя? – И тут взгляд Евгении упал на меня. – Это из-за него?
– Нет, мама, – простонала Настя. – Это из-за корпорации.
– Ты связалась с этими… Как ты могла?! Я ведь просила тебя!
Евгения впала в истерику. Муж старался ее успокоить. И только младшая дочь стояла, глядя на все это круглыми глазами.
– Ты! – чуть не бросилась Евгения на меня. – Ты решил подвергнуть ее той же опасности, что и Юру? Забрать мою дочь? Она не будет там работать!
Евгения была на грани нервного срыва и совершенно не реагировала на попытки супруга хоть как-то ее успокоить.
– Мама! Я творец первой степени! И именно поэтому сейчас жива и восстановилась за такое короткое время.
Евгения прижала ладони ко рту, из ее глаз закапали слезы, и в следующее мгновение она горько заплакала.
– Не плачь. – Я хотел подойти к Евгении и как-то ее поддержать, но она отшатнулась от меня.
Никакие уговоры на нее не действовали. Пришлось уложить ее в постель и вколоть успокоительное.
К выходу Настя шла уже самостоятельно и лишь держалась за мою руку.
Коротко переговорив с отчимом, она обняла сестру.
– Присмотри за мамой.
– Конечно. И после всего случившегося – с тебя обед!
Глядя на гримасу Насти, я лишь улыбнулся.
Когда мы вышли за дверь, Настя накинулась на меня:
– Я тебя убью! Неужели не мог отнести меня в другое место?!
– Зато проблема «Как рассказать маме?» решена, – сообщил я и получил кулаком в плечо.
– Скажи спасибо, что у меня с собой нет кастета! – прошипела она и зашагала вперед.
А я улыбнулся. Наконец-то она начала хоть немного походить на себя.

* * * 

Поправилась я быстро, и это оказалось для меня каким-никаким отдыхом, после чего мне еще дали небольшой отпуск. Я смогла повидаться с бабушкой и начала ремонт в ее доме. После напряженной работы у меня скопилось небольшое состояние. Бабуля, когда узнала, что я оплачиваю капитальный ремонт, даже заплакала, и я в который раз отругала себя за то, что не сделала этого раньше.
С мамой после случившегося я не виделась, но дважды разговаривала по телефону, и оба раза мама плакала, а я старалась ее утешить.
А еще, раз уж выдалось столько свободного времени, я засела в библиотеке корпорации, скрупулезно изучая жизнь отца и все, что было с ним связано. По всему выходило, что отца действительно подставили. Во-первых, дали в прошлое совсем не те указания, а во-вторых, раскрыли правду о ловушке, которая готовилась для дуовитов. Команде отца передали местонахождение главы дуовитов, но его там не оказалось. То есть отца целенаправленно заманивали в западню. Но вот вопрос: кто?
Пока решение загадки ускользало от меня, но я не сдавалась и продолжила расследование. Допекла всех его друзей и знакомых, кроме одного. С Фордайсом было сложно. Трудно скрывать свои чувства, особенно когда люди живут в одном доме. А Редклиф, хоть и сказал, что работа по тренировке моего дара закончена, съезжать не спешил.
Нашел себе новое занятие – пытать меня. Он хотел знать, причем в подробностях, что я делала на той улице, как меня нашли дуовиты… Но я не спешила ему это рассказывать. Конечно, творец как никто другой знал события, которые происходили много лет назад, но меня останавливало лишь одно: мне было непонятно, при чем тут мама. А быть уверенной, что творец при упоминании о ней останется беспристрастным, я не могла. И что делать дальше, не знала.
Появилось у меня время и продолжить чтение дневника прабабушки. Читая историю Ольги и Алексея, про чувства, которые они питали друг к другу, я понимала, что их любовь была совершенно потрясающей и удивительной. Накал эмоций, преданность, доверие и чистота просто покоряли. Ольга любила Алексея слепо, безрассудно. Чувство было сильным и нежным. Как же ей повезло, что оно было взаимно…
Это еще больше заставляло ощущать собственное одиночество.
В один из дней я решила развеяться и встретиться с сестрой. Так как мама все еще не отошла от новости о моей сути, я пригласила Галю в клуб. У меня была еще одна цель – найти себе мужчину, пусть хоть и на одну ночь.
Я уже поняла, что в моем случае время не лечит, но может, хоть клин клином удастся выбить. Или заглушить чувства. Если Фордайсу можно, то чем я хуже?
Одев короткую джинсовую юбку и обтягивающую кофту, я уложила волосы и нанесла легкий макияж.
Выдержав тяжелый взгляд, которым смотрел мне вслед Фордайс, я отправилась в город с твердым намерением развлекаться, развлекаться и еще раз развлекаться!
Когда я вошла в клуб, сестра уже сидела за столиком. Расположившись напротив нее, я заказала коктейль.
– Рассказывай! – выпалила Галя, смотря на меня горящими глазами.
– Что именно? – спросила я, ожидая вопрос про нападение.
– Что у тебя с князем?
Я растерялась. Сердце снова сковала боль.
– Ничего.
– Не придумывай. Я видела его лицо, когда он принес тебя, и как он чуть не загрыз маму, едва она захотела, по его мнению, поступить неверно.
Я в шоке посмотрела на сестру:
– Ты шутишь?
– Нисколько.
– Ну, ты знаешь, он ведь друг моего отца и обещал позаботиться обо мне, – забубнила я привычные доводы Фордайса.
– Угу. И что может быть лучше, чем держать ближе к телу?
Я грустно улыбнулась. Эх, если бы все было так…
– Не выдумывай. Лучше расскажи, как ты.
– А что я? У меня все не так весело. Университет, подработка… Хотя про историю с Юлей я тебе еще не рассказывала.
Я заинтересованно посмотрела на Галю, ожидая, что же она расскажет про свою лучшую подругу, которой я чуть волосы не повыдергивала на последней вечеринке.
Милая девушка попробовала соблазнить моего парня. Впрочем, в свете недавних событий, может, Миша сам хотел быть соблазненным.
– Так получилось, что наши парни стали участвовать в одном конкурсе, – продолжила сестра. – И Юля вытянула из меня сведения о работе Андрея, чтобы использовать их против него. А мне сообщила совершенно неверную информацию о правилах и судьях. В общем, использовали меня во благо себе, и я вот после этого думаю: нужна ли мне такая подруга?
– А я еще в прошлый раз предупреждала тебя насчет нее. Надо уметь выбрасывать из своей жизни людей с гнильцой.
Произнеся эти слова, я внезапно почувствовала, как меня осенила какая-то важная мысль, но в это время увидела знакомый силуэт и, вскочив, посмотрела по сторонам, но никого не заметила.
– Что с тобой? – спросила сестра.
– Показалось, – пробормотала я, опускаясь на место, но червячок сомнения не желал отпускать.
Еще немного поболтав с Галей, я оставила ее с присоединившимся к нам Андреем, а сама отправилась танцевать. Тем более симпатичный блондин за барной стойкой давно стрелял в меня глазками.
Ноги сами понесли меня вперед. Знакомство – и вот мы уже кружимся на танцполе, прижимаясь друг к другу. А спиной я продолжала ощущать сверлящий взгляд.
Все, у меня мания преследования.
Закончив танец, я отправилась в дамскую комнату. А выходя, обнаружила ожидающего в коридоре блондина. Притянув к себе, он поцеловал меня, и я ответила на поцелуй, хотя и ничего не чувствовала.
С таким же успехом можно было целоваться с манекеном.
Неожиданно раздался легкий стук, и парень начал заваливаться на меня.
Подхватив его, я с трудом удерживала тело под сто килограмм. В коридоре никого не было. Я осторожно посадила парня на пол, прислонив к стене.
– Все хорошо, Настя. Все будет хорошо, – старалась я себя успокоить, проверяя у парня пульс.
Все нормально. Блондин был жив, но без сознания. Внимательно осмотрев коридор, кроме подпорки для двери служебного помещения, я ничего не нашла. Я позвала охранника и попросила вызвать для блондина такси.
Перебрал, отключился – с кем не бывает?
Вернувшись за столик, я рассказала ребятам о случившемся. Сестра рассмеялась, а Андрей посочувствовал:
– У мужчин такое бывает. Вполне возможно, он выпил много коктейлей, а они действуют не сразу.
Вздохнув, я немного успокоилась и решила поохотиться дальше. Подумаешь, случайность. Что ж, теперь на вечере крест ставить?
Болтая с Андреем и Галей, слушая их студенческие байки, я видела, какими влюбленными глазами эта парочка смотрит друг на друга. Почувствовав себя совершенно отвратительно, я вновь пошла искать утешение.
Следующим, кого я выбрала, стал кареглазый брюнет. Потанцевав рядом с ним, я сумела-таки обратить на себя внимание.
Думаете, мне улыбнулась удача? Как бы не так!
Мы танцуем, расстояние между нами сокращается, вот он склоняется ко мне для поцелуя, я тянусь навстречу – и второй раз за вечер мужское тело повисает на мне.
Вокруг толпа людей, и я не знаю что делать. Найдя взглядом Андрея и Галю, я жестами попросила помочь.
– Не везет тебе сегодня, одни алкоголики, – пошутил Андрей, помогая мне транспортировать тело до охранника.
Тот посмотрел на нас недоуменно, но, покачав головой, вновь вызвал такси, а мы вернулись за столик.
Шутки друзей я слушала вполуха, напряженно размышляя: что это, совпадение? Внезапно мне пришла одна идея, и я решила ее проверить. Присмотрев первого попавшегося более-менее симпатичного мужчину, который понуро сидел около бара, я пригласила его на танец, благо очень кстати заиграла медленная музыка. Я даже не стала тратить время на знакомство. Замешкавшись, тот согласился.
Плавно двигаясь в такт мелодии, я рассматривала незнакомца. У него были очень грустные глаза.
– Вас что-то тревожит? – спросила я, сразу же пожалев о сказанном. Вдруг спугну?
– Неразделенная любовь, – криво усмехнулся незнакомец.
– Как я вас понимаю, – вздохнула я.
– Может, посоветуете, чем вытравить женщину из своего сердца?
Окинув взглядом мужчину, я отметила ухоженный вид, дорогие вещи. Симпатичный, но для развлечений не подходит. К тому же среднего возраста.
– Клин клином не пробовали?
– Думаете, поможет? – с иронией спросил он.
– Попробуйте! Можете меня поцеловать.
– Нечестно с моей стороны, но…
Мужчина насмешливо посмотрел на меня, явно поняв, что я не просто так подошла к нему и предлагаю поцеловаться. И вот, когда наши губы практически соприкоснулись, очередное бессознательное тело повисло на мне, а я, вместо того чтобы паниковать, принялась озираться по сторонам.
Как же он все-таки умудряется?..
Обернувшись, я увидела, что ко мне уже спешит Андрей в крайней степени удивления.
– Настя, я не знаю, что и сказать.
– Ничего не говори, – мрачно ответила я, зная причину своих бед.
Один раз – случайность, два – совпадение, три – закономерность. К тому же теперь я была уверена, что мне не показалось и я видела Фордайса.
Ну, заяц, я тебя найду и уши пообрываю!
Оттащив третьего мужчину к уже косившейся на нас охране, я решила не испытывать судьбу и пошла на этот раз искать уже конкретного мужчину. Чтобы прибить!
Тут и так на душе кошки скребут, а еще он приложил свои пять копеек. Помог забыться!
Обойдя весь клуб, творца я не нашла, но взгляд его чувствовала постоянно.
Расплатившись и пожелав друзьям приятного вечера, я под их удивленными взглядами вышла на улицу. Предварительно вызванное такси уже ждало меня.
Остановившись на тротуаре, я осмотрелась и громко сказала:
– Я знаю, ты меня слышишь! Так вот, я тебе этого не прощу и отомщу, так и знай. А вернусь домой – мы поболтаем!
Таксист однозначно решил, что я сумасшедшая, и всю дорогу на меня косился.
Приехав домой, я обнаружила записку от Фордайса. Суть была такая: погостили, и хватит. Творец, собрав вещи, вернулся к себе. Что ж, месть – это блюдо, которое подают холодным.
Интересно только, как он успел добраться раньше меня?

Глава 11
Все за твои мысли

Несколько дней мне пришлось провести в Цитадели, осваивая этикет двадцать первого века. Скоро бал – открытие светского сезона, где я должна быть официально представлена императору как наследница титула барона Разинского.
Простая формальность, но для высшего света очень важная, ведь теперь я творец и никто не позволит мне отлынивать от высшего общества. А со временем и мои дети унаследуют высокое положение.
Если бы мой дар не проснулся, титул могли передать одному из дальних родственников, если бы тот оказался полезным для императора, но не теперь.
И я не сомневалась, некоторые из них совсем не в восторге от такого положения вещей, но ничего не поделаешь.
– Добрый день, – поздоровался князь, заходя в библиотеку корпорации.
Я невозмутимо продолжила чтение. После того как он отказался признаться в том, что испортил мне вечер в клубе своим вероломным нападением на моих кавалеров, я с ним не разговаривала.
Не дождавшись ответа, Фордайс вздохнул.
– Понимаю, что впал в твою немилость, но у нас задание через десять минут.
– Знаю.
– Тогда посмотри на меня.
Я подняла на него глаза.
– Как долго ты будешь дуться?
– Не переживай, на заданиях это не отразится.
– Тогда, может, пойдем в комнату для перемещений и ты заодно переоденешься?
– Нет. Комната перемещений в основном предназначена для возвращения. Концентрироваться на знакомом помещении проще. Прыгнуть я могу и отсюда. К тому же я поинтересовалась у главы корпорации, могу ли выполнять задания в джинсах и гриндерах. Он не имел ничего против.
– Ты хоть видела заголовки в газетах по поводу твоих… нарядов?
Я пожала плечами:
– Они привыкнут и перестанут шуметь, не переживай.
Фордайс выдохнул сквозь зубы:
– Какая же ты упрямая!
Часы над камином пробили полдень, и, захлопнув книгу, я поднялась со своего места.
– Пора.
Фордайс протянул мне руку и стал ждать, сверля острым взглядом. Я, вздохнув, вложила в теплую мужскую ладонь свою и почувствовала знакомое тянущее ощущение.
Секунду спустя мы оказались на том месте, где Нева встречается с рекой Охта, в народе называемом «Стрелка». Моему взору предстал Петербург начала тысяча восемьсот тридцать четвертого года, и дух перехватывало от его красоты снежной зимой.
Мы стояли на Пантелеймоновской улице.
– Мое письмо? – протянула я руку.
Конверт, запечатанный и немного состаренный, лег в ладонь.
– Помнишь, где живет Пушкин?
Я приложила руку к груди:
– Как такое можно забыть?
– Не паясничай и будь осторожна, – с тревогой взглянул на меня Фордайс.
– Все будет хорошо. Поспеши, тебе тоже нужно доставить письмо Голицыной, а она живет на Малой Морской. Ты уверен, что не я должна к ней отправиться?
– Нет. Сегодня я буду черным рыцарем, так что ты вряд ли подойдешь на эту роль.
Отметив его высокие сапоги и черные брюки с рубашкой, лукаво спросила:
– А как же мундир?
– У нас сегодня плащи с меховой подбойкой, – заметил Фордайс и протянул мне мой.
– Ты уверен, что пожилая женщина спустится к тебе?
– Нет, поэтому я сам к ней поднимусь. Если заметит, что я не похож на ее черного рыцаря, что-нибудь сочиню. Она обязательно должна раскрыть шулерский прием внуку.
Заметив тревогу во взгляде Редклифа, я лишь обреченно покачала головой и, накинув плащ, направилась к Александру Сергеевичу. Пора начинать преображение в загадочную незнакомку.
Я должна поведать поэту мистическую историю. А он должен написать повесть, на которую никак не отважится, опасаясь гнева Голицыной, если его не подтолкнуть.
Подходя к нужному дому, я занервничала. Все-таки Пушкин – культовая личность, и увидеть его, поговорить с ним…
Тряхнув головой, я решительно подошла к двери, дождалась возвращения камердинера поэта и вместе с ним вошла в дом.
Идя по коридору и заглядывая в комнаты, я отмечала, что помещения обставлены красивой деревянной мебелью, обтянутой чехлами и украшенной подушечками, стены были отделаны деревом и грубо, на мой взгляд, покрашены. В принципе, может, для этого времени и нормально.
На окнах шторы в цветочек, совершенно стариковские, и красивые бронзовые подсвечники с оплывшими свечами.
Как и предполагала, Пушкина я нашла в кабинете. Такой же, как и на портретах, только живой и пышущий раздражением.
– Кто вы? Как попали в дом?
Я молчала.
– Никита! Никита!
В комнату вбежал пожилой мужчина и осведомился:
– Что изволите, господин?
– Кто эта дама и по какому вопросу?
Слуга осмотрел комнату и ожидаемо ответил:
– Какая дама, Александр Сергеевич? Сегодня в дом никто не входил.
– Ты шутить изволишь?
Никита только испуганно покачал головой.
Наконец поэт понял, что его слуга действительно меня не видит.
– Свободен, – промолвил Пушкин, и, едва дверь закрылась, обратился уже ко мне: – Кто вы?
– Это не имеет значения. – Я подошла к столу и положила на него конверт. – Читайте.
Немного дрожащей рукой поэт вынул письмо и прочитал изложенный в нескольких словах сюжет повести.
– Что это?
– Скоро к вам придет ваш друг, Сергей Голицын-Фирс, и расскажет историю, которую ему поведала бабушка. Вы напишете по этому рассказу произведение и назовете его «Пиковая дама».
Я не знала, каким образом это поможет извлечь корпорации экономическую выгоду, но аналитикам виднее – это их хлеб.
– Зачем?
– Иначе через полгода умрете.
Пушкин побледнел еще больше.
– Выбор за вами, – промолвила я и, наклонившись к нему, тихо добавила: – И вот что еще вам нужно знать: через много лет именно «Пиковую даму» будут считать одним из лучших ваших произведений. Приятного дня.
Оставляя ошарашенного поэта наедине со своими мыслями, я очень рассчитывала, что он все-таки послушается совета: не хочется возвращаться спустя полгода и убивать его. Я же не Дантес, в конце концов.
Вернувшись на Пантелеймоновскую улицу, застала там нервничающего Фордайса.
– Как прошло? – спросила я у князя.
– Прекрасно. Голицына – очень неординарная и здравомыслящая дама. Она все сделает. Ты, я вижу, тоже довольна…
Закатив глаза, я выдохнула:
– Пушкин – такой мужчина! Статный, красивый и умеет обращаться с дамами! – сказала я с придыханием и посмотрела на злого Фордайса. – Все время хочу у тебя спросить: мы можем иметь отношения… м-м-м… личного характера с людьми, проживающими в прошлом?
– Настя!
– Да передала я письмо и… ах… уговорила его написать повесть. Так что там по моему вопросу?
– Глаз с тебя не спущу!
Это полностью меня устраивало: пусть смотрит пристально и как можно чаще.
Подмигнув князю, я прыгнула в свое время.

* * * 

Главное здание корпорации встретило нас шумом и суетой.
– Что-то случилось? – недоуменно поинтересовалась у творца, идущего рядом.
– Южный филиал, который находится в Африке, прислал нам протест, – пояснил князь.
Сегодня нас вызвал лично глава корпорации. Ничего не объясняя, Фордайс-старший сказал лишь, что Лемнискату нуждается в нас. Интересно, в чем выражается эта нужда?
– А чем недовольны?
– Утверждают, что наши творцы были на их территории. Мы все отрицаем, но южный филиал продолжает твердить свое. Представляешь? – сделал круглые глаза Фордайс.
– Действительно, и чего это они? Мы бы ни за что не нарушили правила, – хмыкнула я, входя в лифт.
Встреча была назначена на пятнадцатом этаже, в игровой комнате. Само место уже наводило на нехорошие размышления. Во что это мы там будем играть?
Когда дверь открылась, нашему взгляду предстал глава корпорации и незнакомая пара, держащаяся за руки. Рядом с ними стояла темноволосая кудрявая девочка лет пяти.
Ничего не понимая, я нерешительно направилась вслед за Фордайсом к незнакомцам.
– Настя, позвольте вам представить Лукрецию, а также Эрика и Ванессу Рейри, ее родителей. Лукреция – наш третий творец.
С любопытством рассматривая меня, супруги кивнули нам и, повернувшись к Фордайсу-старшему, глава семейства предложил:
– Пока дочка играет с творцами, может, мы обсудим занятия для нее? Или лучше остаться здесь?
Прежде чем глава Лемнискату успел ответить, заговорила Лукреция:
– Не беспокойся, папа, Настя совсем не такая отчаянная, какой кажется на первый взгляд, у нее прекрасные манеры и образование. Не нужно судить о ней по одежде.
В комнате повисла тишина, я машинально посмотрела на свои кожаные брюки и черную кофту. Эрик Рейри стоял, готовый провалиться сквозь землю, Редклиф, как и мать Лукреции, прятал улыбку.
Глава корпорации, тактично кашлянув, промолвил:
– Я думаю, можно обсудить занятия.
– Да-да, – яро закивал Эрик и, подхватив под руку уже открыто улыбающуюся жену, спешно направился прочь из комнаты.
– Что это сейчас было? – ошарашенно спросила я у князя.
Редклиф лукаво улыбнулся.
– Лукреция рассказала, о чем думал ее отец. Его, как и многих, смутила твоя одежда.
Я фыркнула.
– То есть она…
– Да, читает мысли. У Эрика и Ванессы ушло много времени, чтобы приучить дочь к тому, что рассказывать вслух то, что она прочла в головах людей, неприлично.
– Видимо, безуспешно.
– На самом деле наоборот, просто она не всегда считает это правильным. Пойдем, ближайшие три часа мы проведем вместе.
Направляясь вслед за Фордайсом к девочке, которая уже лазила в груде мячиков, я спросила:
– Но зачем это?
– Лукреции требуется общение с нами. Судьба распорядилась так, что дар проснулся рано, а вот совершать прыжки во времени она пока не может. Общество творцов просто необходимо ребенку для полноценного развития.
– Да уж. Нам с тобой в этом отношении было намного проще.
Последующий час мы играли в пиратов на большой игровой площадке, а Лукреция все больше и больше пленяла меня. По-детски простодушная, не по возрасту серьезная и проницательная, она казалась странной, и я надеялась, что ее особенность не помешает ей устроить свою жизнь, когда она вырастет.
Знать мысли окружающих – это тяжелое бремя. А мне нравилась юный творец, и я желала ей всего хорошего.
– Вы готовы к штурму? – крикнул с другой стороны игровой площадки Фордайс, стоя в одной из башенок.
Я восхитилась его красотой: Редклиф был неприлично хорош с пиратской повязкой на голове. Он всегда такой правильный, такой важный, но когда позволял себе расслабиться, становился милым и обаятельным.
Я понимала, почему он был близким другом отца. Фордайс – человек редких душевных качеств. И тем сложнее мне было смириться с тем, что он никогда не будет моим, что он любит и хочет не меня.
Сердце пронзила боль.
– Ты неправа.
– Что? – непонимающе посмотрела я на Лукрецию и, осознав, что она прочитала мои мысли, покраснела.
– Говорю: ты неправа.
– Вы готовы? – повторил свой вопрос князь.
– Нет! – выкрикнула я и снова обратилась к девочке: – Что ты имеешь в виду, говоря, что я неправа?
– Тебе больно, и от этого мне больно, а причин расстраиваться нет.
– Почему ты так решила? – Я смотрела на нее как на свою последнюю надежду.
– Потому что знаю его мысли. Он думает только о тебе и хочет только тебя.
Я покраснела.
– Что значит «хочет»?
– Человеческая нужда. Ты думаешь, что он любит другую, но на самом деле это не так, он любит только тебя. Всегда только тебя, с самого начала. Ты его нужда и мания, его жизнь крутится вокруг тебя.
– Откуда ты знаешь? Ты же еще маленькая, – выдохнула я.
– Я начала слышать мысли людей раньше, чем говорить. Мысли сверстников неинтересны, как и общение с ними, вы – другое дело, – рассмеялась девочка, бросаясь в атаку.
А я завороженно смотрела вслед взрослому ребенку.
Прокручивая в голове то, что услышала от Лукреции, я совсем не подумала об организации штурма, и мы проиграли. Девочка в руках переодетого пирата смеялась, а я думала о ее словах.
Должна ли я верить услышанному? В любом случае истолковать любовь Фордайса можно двояко. Привязанность как к женщине или как к дочери близкого друга? Я всей душой надеялась на первый вариант, но и второй исключить нельзя.
В момент моих размышлений на меня налетела Лукреция и свалила с пластикового борта в море шариков. Барахтаясь, я схватила ребенка в охапку и, прижав к себе, принялась щекотать.
Заливисто рассмеявшись, девочка вывернулась и посмотрела на Фордайса, странно взирающего на нас. В его глазах плескались необычные чувства…
– Она будет, я уверена.
– Что? – растерялся князь.
– Носить его и подарит тебе.
Творец застыл и в следующую секунду покраснел.
– Лукреция!
– Ну ты же хотел знать! – недоуменно воскликнула девочка.
Фордайс, наверное, был готов провалиться сквозь землю.
– Что? – спросила я, переводя взгляд с одного на другую.
Лукреция посмотрела на князя, и тот строго сказал:
– Нет.
– Но ведь она тебе нравится…
– Лукреция!
– Что я тебе? – повернулась я к Фордайсу, но тот, схватив пистолет, выстрелил мне в грудь, снова опрокидывая меня в шарики.
Рыкнув, я тоже схватилась за оружие и понеслась за творцом. Лукреция заливисто смеялась, наблюдая за тем, как я обстреливала коварного князя, а тот с трудом оборонялся.
Я имела неплохой опыт игры в пейнтбол и прекрасно знала, что Фордайс им не увлекался. Нетрудно было догадаться, что навыки стрельбы и ведения боя он приобрел как-то по-другому.
Через полчаса мы с князем, уставшие, сидели на лавочке и ждали прихода четы Рейри, а Лукреция с улыбкой смотрела на нас, покачиваясь на пятках взад-вперед. Редклиф прислонился спиной к стене и выглядел на удивление соблазнительным без своего официоза.
Раз он точно не видит во мне мою маму, чего я так боялась и что делаю все попытки подобраться к нему бессмысленными, то почему бы не попробовать вновь соблазнить его?
– Не видит, и ты совершенно точно должна это сделать: обязательно соблазни его.
Посмотрев широко раскрытыми глазами на девочку, я спрятала лицо в ладонях и застонала.
– Кого соблазнить? – раздался ледяной голос Фордайса.
– Он не должен знать, о ком речь. Лукреция, пожалуйста!
– Ладно, – лукаво улыбнулся ребенок.
А я, поднявшись, направилась быстрым шагом на выход. В дверях столкнулась с главой корпорации и родителями девочки. Пробормотав извинения, я понеслась по коридору и влетела в первую попавшуюся комнату.
Оказалось, что неосознанно попала в женский туалет. Склонившись над раковиной, я поплескала в лицо холодной водой. В это время хлопнула дверь. Повернув голову, я увидела с Фордайса.
– О чем говорила Лукреция?
– Ну о чем может говорить маленькая девочка? О всяких глупостях, – увильнула я.
– Неправда. Нам необходимо это обсудить.
– Редклиф, скажи мне честно: ты в курсе, что это женский туалет? Мужчинам не разрешается сюда входить. А ты, благородный князь, ведешь себя столь безнравственно.
Творец лишь пожал плечами.
В этот момент в туалет вошли две переговаривающиеся женщины. Я узнала их по голосам – те самые сплетницы, разговор которых я однажды подслушала.
Увидев князя, они замерли.
– Видишь, люди хотят в туалет. Не мог бы ты выйти?
– Только вместе с тобой.
– Нет.
– Что ж, тогда у меня нет выбора.
Он схватил меня в охапку и, не обращая внимания ни на сопротивление, ни на удивленные взгляды сплетниц, вынес из дамской комнаты и понес по коридору, ничуть не смущаясь людей. Затем вошел в какое-то помещение и закрыл дверь.
Едва я оказалась на свободе, как тут же набросилась на творца:
– Что ты себе позволяешь? Хочешь, чтобы о нас слухи пошли?
– Можешь не переживать, за пределы корпорации информация не выйдет, а к нашим с тобой перепалкам все привыкли.
– Я плохо на тебя влияю, – устало выдохнула я, присаживаясь на диван.
В комнате, кроме него и еще пары стульев, ничего не было.
– Настя, что означают слова, которые сказала Лукреция. Она прочла твои мысли, ведь верно?
– Верно, – решила не отпираться я.
– Еще одна задумка, как соблазнить завсегдатаев клуба? До меня дошли слухи.
– Конечно, слухи, – пристально посмотрела я на князя. – Ты же отрицаешь, что был там.
– А ты не можешь ответить, зачем мне это было нужно.
– Ну ты же обещал моему отцу заботиться обо мне и относишься очень… по-родственному, – пробормотала я, внимательно наблюдая за творцом. – Ты же сейчас именно поэтому интересуешься моими планами по соблазнению? Ведь как коллега ты, мягко говоря, не имеешь на это никакого права.
– Может, и так, – расплывчато ответил Фордайс.
– Хорошо. Я расскажу тебе все как есть, но при одном условии.
Я решила довериться Лукреции и поставить на кон все.
– Каком условии?
– Ты мне честно ответишь, что имела в виду девочка, когда сказала: «Но ведь она тебе нравится…»
Князь слегка вздрогнул.
– Все просто: ты мне нравишься. Ты чудесная девушка, и я думал о нашей работе и твоей жизни.
Он не соврал, но и правды не сказал. Что ж…
– Хорошо. Лукреция выдала мои мысли по поводу моей дальнейшей личной жизни. У меня есть чувства к одному мужчине, и я решила проявить инициативу и построить с ним отношения, а возможно, и семью.
Князь отошел к окну.
– Может, тебе не стоит спешить?..
– Мне не пятнадцать, я взрослая женщина и хочу, как и все, выйти замуж, завести детей. Что может быть лучше, чем просыпаться с любимым человеком рядом, вместе растить дочку или сына.
Я прилагала все силы, чтобы пробудить в Редклифе жгучую ревность… к самому себе.
– Но твои методы… – заметил князь, не поворачиваясь, чем немало меня раздражал.
– Вполне современные. В этом вопросе я не потерплю вмешательства. Ты понимаешь меня, Редклиф? Уж очень этот мужчина для меня важен. Ты же не будешь лишать меня счастья?
– Это Сергей?
Я возвела очи горе.
– Нет, с Сергеем мы друзья. Это другой мужчина, мы часто с ним видимся… Но его имени я пока тебе не скажу: ты влезешь и все испортишь.
– И так узнаю.
Я только вздохнула.
– Попробуй. – И сменила тему: – Ты мне нужен на выходные. Приедешь в резиденцию?
– Конечно, и скорее всего сегодня вечером.
– Это замечательно. Но почему именно сегодня? – насторожилась я.
– Решил провести для тебя пару уроков самообороны. Мне подумалось, девушка должна суметь постоять за себя.
Понятно, будет стеречь.
– В выходные что-то случится? – уточнил князь.
– Приезжают мама с сестрой погостить, – мрачно поделилась я.
– А ремонт?
– С одним крылом ребята практически закончили… Это их желание приехать, насчет ремонта я предупредила.
– Что ж, тогда до вечера.
Бросив еще раз взгляд на так и не повернувшегося Фордайса, я отправилась готовиться.
Нужно многое успеть.

* * * 

Редклиф Фордайс 

Я стоял у окна, стараясь справиться с собой, не выдать чувств, что бушевали внутри. Глаза светились, и только за Настей закрылась дверь, как сияние охватило все тело, а мебель в комнате поднялась вверх.
Когда найду этот объект ее соблазнения, убью. Рано ей еще замуж и детей рожать. При мысли, что она будет носить под сердцем чужого ребенка, внутри все полыхнуло, разъедая.
Может, это с моей стороны и неправильно, но гада, который ей нравится, в живых не оставлю. Просто не смогу.

* * * 

Анастасия Разинская 

Князь, как и обещал, приехал вечером, Маргарита с мужем ему очень обрадовались. Все вместе мы сели ужинать. А я посматривала в окно, радуясь, что на улице такая лунная ночь, ведь все так хорошо видно!
Фордайс был необычайно задумчив и неразговорчив и сразу после ужина отправился к себе.
Все складывалось как нельзя лучше. Рабочие уехали в город за стройматериалами и вернутся только в выходные – разбавить, так сказать, нашу «теплую» компанию. В доме практически никого. Когда экономка с мужем отправились спать (они рано ложатся), я тоже поспешила к себе. Из-под двери комнаты Фордайса пробивался свет.
Значит, можно начинать.
Раздевшись и накинув халат, я начала воплощать в жизнь свой план. Пройдя около комнаты Фордайса так, чтобы он услышал, я вышла из дома и направилась к пруду.
Я знала, что людей там никогда не бывает. Но главное, окна Редклифа как раз выходят на пруд, и ему со второго этажа будет прекрасно видно мое представление.
Подойдя к водоему, я огляделась и скинула халат. Осторожно ступая, я вошла в воду, медленно повернулась то в одну сторону, то в другую и, наконец окунувшись, поплыла, стараясь производить как можно больше шума.
Я была уверена, что Фордайс смотрит. Ведь стоило мне приблизиться к пруду, в его комнате сразу погас свет. К тому же об этом говорило шестое чувство.
Наплававшись, я вышла из воды и, накинув халат, направилась к дому, даже не представляя, сколько боли сейчас причинила тому, кого люблю.

* * * 

Редклиф Фордайс 

Я стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу и схватившись руками за подоконник. То ли чтобы не сорваться и не броситься к Насте, то ли чтобы унять дрожь рук.
Поначалу я решил, что она отправилась на свидание и мне представился шанс узнать таинственного обожателя, но совсем скоро понял, что мне предстоит другое испытание.
Я был не в силах оторвать взгляд от стройной фигурки в халате, тело сводило от желания. А когда она сбросила одежду, я пропал. Словно завороженный, не в состоянии пошевелиться, я наблюдал, как Настя плескается в пруду.
Вот она направилась в сторону дома, вскинула глаза – и я отшатнулся от окна. Пах сводило сильной болью, руки дрожали. Не зная, как сдержать себя, и понимая, что она будет спать всего в нескольких шагах от меня, я бросился под душ.
Холодные струи отрезвляли, но я понимал, что это ненадолго.
Я постараюсь продержаться до конца выходных, но после сюда ни ногой. Больше я не в состоянии находиться рядом с ней, иначе помешаюсь.
Да, еще несколько дней, а потом дистанция, дистанция, дистанция…

Глава 12
Упс!

Анастасия Разинская 

Утро выдалось замечательным. Несмотря на то что снова я допоздна читала дневник прабабушки, проснулась отдохнувшей и готовой на подвиги.
Как назло, вчера пришлось закончить чтение на самом интересном месте: как мой прадед сделал предложение Ольге. Эх… Сделает ли мне его Фордайс когда-нибудь?
А когда я увидела творца, завтракающего на кухне, настроение поднялось еще больше. Темные круги под глазами, усталый вид и мрачный взгляд не оставляли сомнений, что спал этой ночью князь крайне мало и очень плохо.
– Доброе утро! – радостно поздоровалась я.
– Доброе, деточка. – Только Маргарита поприветствовала меня в ответ, подкладывая оладушки мне и Фордайсу. – Почему вы не сказали, что князь приедет погостить? Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое.
– Маргарита, вы и так готовите лучше всех, кого я знаю, – подал голос Редклиф.
– Ох, спасибо, ваше сиятельство, но уж с императорским шеф-поваром мне не сравниться, – порозовела экономка.
– Жак готовит хорошо и вкусно, но не так, по-домашнему, как вы, – улыбнулся Фордайс, и экономка была покорена.
Маргарита и так благоволила ему, но теперь она была вся его с потрохами и, если я попрошу у нее помощи в завоевании князя, сделает все возможное.
Вот за такими приятными раздумьями я закончила завтрак и, взглянув на вновь помрачневшего Фордайса, спросила:
– Что дальше?
– Небольшая тренировка. – И, бросив взгляд на мой короткий халатик, добавил: – Переодевайся, жду позади дома.
Я мило улыбнулась и кивнула.
Едва дверь за творцом закрылась, как Маргарита сразу мне зашептала:
– Такой мужчина! Обратили бы вы на него внимание. Такого проморгаешь, если зазеваешься. Вам нужно прибрать его к рукам.
– Как раз над этим работаю, – вздохнула я и отправилась переодеваться.
Фордайс ждал меня в джинсах и майке. Это он зря: такой вид навевал мысли совсем не о самообороне.
– Не боишься, что в таком неджентльменском виде тебя заснимут папарацци? Здесь не защищенная императорская резиденция.
– Репортеры сюда не проникнут. Твой дом относится к охраняемой государственной территории.
– С каких это пор резиденция – охраняемый объект?
– Примерно с тех самых, как ты сюда переехала, – невозмутимо ответил творец.
Я только покачала головой. Что за мужчина?! Все-то он сделает, как посчитает нужным.
– Готова?
– Я-то да. Но вот готов ли ты, сомневаюсь. Уверен, что в твоем возрасте можно учить самообороне? – подколола я.
У творца брови взлетели вверх.
– Испытай меня, – усмехнулся он.
Я медленно подошла к нему и занесла руку для удара. Но не успела сделать и малейшего движения, как Редклиф перехватил ее.
– Ты смотри, быстрый, а по виду и не скажешь.
Вместо слов Редклиф бросился вперед и обманным маневром опрокинул меня на землю. Я же вцепилась зубами ему в ногу и услышала шипение. «Достала!» – подумала я, но в следующее мгновение пятую точку обожгло болью.
Ну, все! Я злая. Господин князь не воспитывался на улице. Там дерутся не по правилам.
Боролась я изо всех сил, Фордайс – вряд ли в половину своих, но буквально через несколько мгновений меня стреножили, крепко прижав к земле. Я тяжело дышала, Фордайс лишь немного запыхался.
От близости Редклифа по моему телу пробежала дрожь желания, и, чтобы скрыть растерянность, я ляпнула:
– А обжиматься – это тоже часть программы обучения?
Редклифа с меня словно ветром сдуло. Моментально встав на ноги, он с каменным выражением лица протянул мне руку. Галантный жест – я не стала отказываться.
– Твои знания скромные, но немного постоять за себя ты можешь, хотя с профессионалами тебе не справиться, а научить времени не хватит.
– И что, сегодняшнее занятие на этом закончено? – разочарованно протянула я.
– Да. Если хочешь изучать боевое искусство, запишись в секцию. Но не думаю, что будет толк.
Мне захотелось вцепиться кому-то в волосенки.
– Сегодня поеду в город по делам. Тебе ничего не нужно? – посмотрел на меня Редклиф.
– Нет, – процедила я сквозь зубы и направилась к дому.
Вслед раздался лишь тихий смех.
Ну, ничего, посмотрим, кто будет смеяться последним.

* * * 

Где был творец и что делал, я не знаю, но вернулся он в первом часу ночи. Весь дом спал, только я смотрела в окно. Увидела, как подъехало такси, как Редклиф вошел в дом. Не сдержавшись, я вышла из комнаты, решив дождаться его на верхнем этаже.
Едва князь преодолел все ступеньки, я вышла из тени коридора и сухо спросила:
– Ну и где ты был?
Редклиф бросил на меня странный взгляд.
– Уходи, – пробормотал он и прошел мимо, тяжело дыша и чуть пошатываясь.
– Что с тобой? – увязалась я следом.
– Прошу тебя, уходи!
Князь вошел в свою комнату. Я проскользнула за ним.
– И не подумаю, пока не узнаю, куда ты мотался и что случилось. Ты на себя не похож.
Фордайс сел на кровать и сжал голову руками.
– Неужели ты не можешь перестать мучить меня? Прошу, уйди, или пожалеешь.
– Что?! – На глаза навернулись слезы. – Ты хоть знаешь, как я беспокоилась. От тебя ни слуху ни духу, мобильник отключен. Да я все передумала и хотела уже броситься искать, а ты приходишь и хамишь. Совесть есть?
Схватив с дивана подушку, я запустила ею в творца. В следующее мгновение он вскочил с кровати, словно тень метнулся ко мне и, обхватив одной рукой за талию, а другой – за горло, прижал к стене.
Дыхание перехватило, а Редклиф уткнулся в мои волосы, вдыхая и… дрожа.
– Я давал тебе возможность убежать. – И прежде чем я успела что-то ответить, зажал рот поцелуем.
Не ожидая ничего подобного, на пару секунд я замерла, не в силах поверить в свою удачу, и со всей страстью ответила на поцелуй.
Прижимаясь к Редклифу всем телом, я теряла голову от властных и умелых рук, которые скользили по моему телу, гладили, мяли, срывали одежду…
Выгнувшись, я подняла взгляд на Фордайса, который терзал мою грудь: на меня смотрели светящиеся синим глаза. Его тело также переливалось силой, как, впрочем, и мое. Оковы спали, границы были стерты, и я бездумно отдалась первобытной страсти.
Сама целовала, ласкала и не могла насытиться. Вскрикивала от скручивающего тело желания, и даже долгожданное единение с любимым лишь усилило муку, которая свернулась внизу живота клубком.
Редклиф жарко меня целовал, а я медленно, но уверенно приближалась к своей маленькой смерти, пока не перешагнула за грань.
Находясь в тумане страсти и все еще легком неверии, я не заметила, как наш первый раз перетек во второй. И радовало только одно: вся ночь была впереди.

* * * 

Солнечный свет помешал досмотреть прекрасный сон. Вроде бы вечером я зашторила окна. Приоткрыв глаза, наткнулась взором на незнакомую зеленую гардину. Это же не моя комната…
В следующее мгновение в голове всплыло все, что произошло накануне и что происходило до самого утра.
Прислушавшись к тому, что происходило за спиной, я не услышала ровным счетом ничего, в том числе и сонного сопения. Поворачиваться не хотелось, так как я не знала, что услышу сейчас от Редклифа.
– Настя? – раздался за спиной хриплый голос.
– Да? – нервно ответила я.
– Нам нужно поговорить.
Кто бы сомневался.
Придерживая одеяло на груди, я повернулась к Фордайсу. Он тоже явно только проснулся, поскольку спешно натягивал свою часть одеяла на бедра и живот, оставляя остальное тело обнаженным. Щеки опалило жаром, когда я вспомнила долгие ночные часы, полные ласк.
Никогда в жизни не испытывала во время близости ничего подобного.
– Настя?
– Я слушаю тебя, – посмотрела я Редклифу прямо в глаза.
Тот взгляд отвел.
– То, что случилось ночью… Во время поисков убежища дуовитов меня чем-то опоили. Я был наживкой и, хоть и ушел… но не остался невредимым.
– Знаю, чем тебя опоили. В лекциях корпорации есть предостережения насчет распространенных афродизиаков. Тот, что достался тебе, заставляет не забыться, а, наоборот, вытаскивает желания наружу.
– М-да…
– Видимо, ты хотел… женщину.
У меня не хватило смелости сразу заявить, что хотел он именно меня.
– Ну…
– И раз между нами случилась близость, значит, ты хотел меня.
– Это… в общем…
Я видела, как Фордайсу трудно, как он борется с собой, но облегчать ему задачу не собиралась.
– Я… не принуждал тебя? – испытующе глянул он исподлобья.
– Ты хорошо помнишь, что нет.
– Эти отношения не получат продолжения, – напряженно заметил творец. – Если желаешь, то, конечно, можешь рассказать, кому посчитаешь нужным…
Подскочив на постели, не обращая внимания на сползшее одеяло и завороженный взгляд Редклифа, направленный на мое тело, я схватила подушку и несколько раз стукнула творца по голове. А затем направилась в ванную. Развернувшись на пороге, взглянула на Фордайса.
Какое у него тело! Чтобы отвлечься, прикрыла глаза.
– Не переживай, никто не узнает.
И хлопнула дверью. Несколько секунд спустя в дверь поскреблись.
– Настя, прошу, не обижайся. Просто то, что случилось… неправильно. Нас связывают и без того непростые отношения, я друг твоего отца… Пойми, лучше нам забыть про… сегодняшнюю ночь.
Я понимала, что Редклифу небезразлично то, что произошло между нами, и забывать ничего не собиралась. Но пусть пока пребывает в заблуждении.
– Я тебя поняла.
Не желая продолжать разговор, включила воду и взглянула в зеркало. У меня перехватило дыхание.
Бурная ночь не прошла без последствий: на бедрах пара синяков, засосы на груди и на шее… Никогда не чувствовала себя настолько удовлетворенной!
Совершенно другие ощущения, чувства. Не знаю, из-за того ли, что Редклиф – творец или просто горячо любимый мужчина, но прошедшая ночь – нечто незабываемое.
В зеркале счастливо сверкнули глаза.

Глава 13
Начистоту

На кухню я пришла довольная собой и миром. Спокойно выдержала хитрый взгляд Маргариты, Ее муж ничего не замечал. Князь, бедняга, не знал, куда деть глаза.
Бесполезно что-то скрывать или отрицать: уверена, экономка побывала и в моей, и в его спальне еще утром, так как мы не спустились к завтраку, и все прекрасно поняла, увидев нас спящими вместе.
Меня это немного смущало, но удовольствия не портило.
Однако я старалась не выдавать чувств: еще не хватало, чтобы Редклиф думал, что я по нему сохну. Нет уж, будем завоевывать незаметно.
Смотря, как Фордайс ковыряется в тарелке, я ненавязчиво спросила:
– Ты помнишь, что сегодня приезжают мама и сестра?
Редклиф вздрогнул, и я тут же впилась в него взглядом. Неужели вспомнил о матери?
– Когда они должны появиться?
Боится, что догадаются про нашу ночь.
– Скорее всего, после обеда. Сестра очень любит с утра поспать.
И точно, едва я это сказала, как Фордайс облегченно выдохнул. Постаравшись поймать взгляд творца, я поняла – он старается на меня не смотреть.
– Вы давно не виделись с Евгенией? – спросила экономка у князя.
Редклиф бросил в мою сторону быстрый взгляд.
– Встречались недавно… при весьма сложных обстоятельствах. Думаю, она сердится на меня.
– Да что вам делить? Вы давно знакомы, а прошлое не только отбрасывает длинные тени, но и связывает.
Я замерла, неожиданная догадка осенила меня. Прошлое отбрасывает длинные тени… А что, если прыгнуть в день, предшествующий гибели моего отца? В архивных записях корпорации явно сказано, что сначала он хотел изменить план операции, но передумал по совету друга.
На кухню вошел Игорь.
– Приехали Евгения Ивановна с дочкой, – доложил он.
Князь бросил на меня обеспокоенный взгляд.
– Думаю, мама уже успокоилась, – неуверенно начала я.
Но тот только качнул головой и добавил:
– Пойдем, проявим смелость.
Я первая направилась в холл. Мама и Галя, уже раздевшись, ждали меня. Едва увидев Фордайса, мама сразу сощурила глаза.
– Князь гостит у тебя? – холодно спросила она, склоняясь к моей щеке.
– Да. Добрый день, рада всех видеть. Маргарита уже приготовила комнаты. Правда, на вторую половину дома не советую ходить, там ремонт.
Мама кивнула и, бросив еще один строгий взгляд на Редклифа, спросила:
– Мы можем с тобой поговорить?
– Конечно. – Я немного натянуто улыбнулась.
– Как твои дела, Фордайс? – повернулась к князю мама.
– Все хорошо. Вы с Галиной придете на открытие сезона?
– Нет, мне теперь не по статусу посещать такие места. Настя, мы можем побеседовать прямо сейчас? – обратилась мама ко мне.
Я напряглась, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы отсрочить этот момент.
– У нас сейчас задание, – пришел мне на помощь творец.
– Думаю, десять минут ничего не решат.
Следуя за мамой в библиотеку, я обернулась. Фордайс, нахмурившись, смотрел нам вслед.
В уютной атмосфере книг я постаралась немного расслабиться и откинулась на диване на подушки, мама присела в кресло.
Немного помолчав, она тихо сказала:
– Настя, я хочу извиниться. Мое поведение было недопустимым, когда я узнала о том, что ты творец.
Мама извиняется?
– Не стоит, я все понимаю.
– И все-таки я хотела бы объяснить. Когда погиб твой отец… мне было очень тяжело, я еле оправилась после этого удара и поклялась во что бы то ни стало тебя защитить. Именно поэтому снова вышла замуж. Филипп мне нравился, но я его не любила, да и сейчас, несмотря на свою привязанность, не испытываю к нему того, что испытывала к твоему отцу.
Мне было несколько неуютно от рассказа мамы о своей личной жизни, тем более с Филей.
– Необходимо было оградить тебя от высшего света, куда входил твой отец. Я не могла допустить даже ничтожной возможности, что мою дочь могут привлечь к работе в корпорации. Желала, чтобы они забыли о твоем существовании, поэтому ограничивала общение с людьми, напрямую или косвенно связанными с Лемнискату.
Так вот почему мне не разрешали видеться с бабушкой и Редклифом.
– Несмотря на то что вы с Филиппом не ладили, он постоянно помогал мне. Но ты выделялась во всем, даже одеждой и поведением. – Мама бросила на меня взгляд. – Вижу, что Фордайс так и не убедил тебя отказаться от своих привычек.
Посмотрев на свои черные джинсы и футболку с изображением клыков, я пожала плечами:
– Даже такой зануда, как он, бессилен в этом.
– Ты росла, и со временем я уверилась, что в Лемнискату забыли о тебе, что от нее больше нет угрозы нашей семье. А потом князь принес тебя на руках, окровавленную. Мои страхи ожили: я могу потерять дочь. И теперь корпорация тебя не отпустит. Мне мучительно осознавать, что, возможно, когда-нибудь мне принесут весть о твоей смерти.
Вздохнув, я постаралась успокоить маму:
– Отец был обычным человеком, я – творец, меня не так просто убить. Я не так слаба и хрупка, как обычные люди. Посмотри.
По моему желанию все металлические предметы поднялись в воздух и закружились. Мама замерла и, не отрываясь, смотрела на меня.
– Я могу управлять металлом… Любым. Даже железом в крови человека.
Теперь мама взирала на меня с испугом.
– Как же теперь смириться с твоей сутью? Ты же…
Мое лицо в потрясении вытянулось, сердце сжали тиски боли. Раздался звук падения на пол металлических вещей.
– Евгения, ты забываешься! – послышался рык от двери.
Медленно я повернулась к Фордайсу. Глаза князя светились синим, от моих рук тоже исходило сияние, как, скорее всего, и от глаз. Я прикрыла их.
– Я совсем не то… – начала мама.
– Если у тебя психоз, живи с ним сама. Не стоит вредить дочери. Ты меня поняла?
Слова тяжело падали в тишину.
– Как прикажете, ваше сиятельство, – съязвила мать.
– Именно, как прикажу, – резанул он в ответ.
Желая прекратить это, я встала и направилась к двери.
– Настя, я совсем не имела в виду…
Повернувшись, я слегка улыбнулась:
– Не переживай. Я понимаю: ко всему нужно привыкнуть.
Редклиф покинул библиотеку вместе со мной. Когда закрылась дверь, он нежно прикоснулся к моей щеке. В его жесте не было чего-то неприличного или откровенного, просто забота и нежность.
– Она твоя мать и любит тебя, несмотря ни на что. Ей нужно время.
– Знаю. Но по крайней мере теперь она будет спокойна за меня, – криво усмехнулась я.
– Еще бы я был… – вздохнул творец. – Пошли, у нас задание.
Спеша за Редклифом, я почувствовала, как после его слов тяжесть из сердца уходит, и улыбнулась.

* * * 

На этот раз мы оказались на острове Пасхи в тысяча двести пятьдесят втором году. Великолепный остров с потрясающей природой, пальмовыми рощами и завораживающим синим морем.
Мягкий теплый ветерок овевал лицо, свежий воздух наполнял легкие незнакомыми запахами. Красота!
– Насмотрелась?
Я встретилась с теплым взглядом Фордайса, который наблюдал за моим восторгом.
– Всегда мечтала побывать на этом острове, хотя и не за семьсот с лишним лет до своего рождения. Но какая разница? Кстати, я думала, что растительности на острове меньше.
– Так будет не всегда. Дикие племена начнут вырубку пальм примерно в четырнадцатом веке под посадку батата, корнеплода, похожего на картофель, но более полезного. Увы, земля очень быстро истощалась, переставала давать урожай. Ветры и дожди смывали плодородную почву: после вырубки пальм процесс эрозии станет неотвратимым.
– И что же случится?
– Главы племен запретят вырубать леса, и урожаи батата станут все скуднее, а в зимние месяцы, когда нельзя будет ловить рыбу, на Рапа-Нуи начнут умирать от голода.
– Ужас! – передернула я плечами.
– Увы, природа не прощает ошибок. Остров, способный кормить около двух тысяч человек, никак не смог вынести пятнадцатитысячное население. Однако сейчас это неважно.
– В моем задании указано, что я здесь для охраны. Кого охраняем?
– Ты – меня.
Я, широко раскрыв глаза, посмотрела на Фордайса, пытаясь понять, шутит он или нет.
– Что? Неужели этот день настал? Я тебя оберегаю? – воскликнула я, приподняв брови.
– Справишься? – склонился он ко мне, насмехаясь.
– Не боись! С тобой будет все тип-топ. Если какой-нибудь абориген прителепает, я ему в бубен быстро настучу и бодро отправлю в пеший тур с эротическим уклоном.
– Что? – растерялся творец.
«Вот не разбирается он в молодежном сленге. Возраст, что поделать», – горестно вздохнула я про себя.
– Говорю, хорошо все будет. Пойдем, отведу тебя за ручку. – И, схватив его руку, я потянула Редклифа вперед.
– Нам не туда, – прокашлялся веселящийся князь.
– Показывай дорогу!
Он потянул меня в противоположную сторону.
– А зачем ты держишь меня за руку, если все равно я веду?
– А вдруг тебя кто-нибудь покусает по дороге? А тут я.
Фордайс споткнулся:
– Ты меня утешила.
Я лишь похлопала его по руке.
Шли мы недолго, от силы минут пятнадцать, и остановились, когда из-за деревьев появилось селение.
Небольшая вырубленная полянка, хлипкий на первый взгляд забор из непонятных трубок. Из такого же строительного материала сделаны и дома, покрытые сухими листьями.
В центре селения все бегали, суетились. Судя по костру и кускам мяса, нанизанным на вертел, у них был праздник.
– М-да…
– Тебя не впечатлила деревня?
– Да нет, очень экзотическая. Мы пойдем к ним?
– Нет. Мы останемся здесь, и я начну работать.
– М-м-м?
– Ну, ты же знаешь, что идолов острова Пасхи вырубали в одном месте, а транспортировали в другое. Не думаешь же ты, что многотонные глыбы таскали сами жители?
– Ты собираешься?..
Но Редклиф, уже не слушая меня, опустился на землю и начал сосредотачиваться. Я отметила, что, когда работа предстоит тяжелая, он всегда концентрируется. Поэтому, сразу приготовив еду и настороженно оглядываясь по сторонам, я прислушивалась, нет ли подозрительных звуков.
Надеюсь, Фордайс не перетрудится, как в прошлый раз. Мне очень не хотелось тащить его тушку на себе снова. Хорошо, что мы сейчас были на острове, который считался нейтральной территорией.
Но все мысли вылетели у меня из головы, когда идолы, на которые будет ездить смотреть весь мир, пронеслись по воздуху и воткнулись в землю вокруг деревни.
В это время все аборигены попадали ниц, уткнувшись в землю и что-то подвывая на незнакомом языке.
– Обалдеть…
Вот последнее из каменных изваяний застыло на положенном ему месте – и Редклиф повалился на землю.
Бросившись к нему, я опустилась рядом. Приподняв, прислонила князя к себе, сунула в руку бутерброд и велела:
– Ешь!
Фордайс что-то промычал.
– Ешь по-хорошему, а то буду жевать и засовывать тебе в рот.
– Хоть бы дала прийти в себя, – гундел князь, жуя мясо и хлеб.
Я налила из термоса молока.
– Мне не по себе, когда ты так слаб: хорошо помнится прошлый подобный случай.
Пока Редклиф восстанавливался, мы молчали. И ему, и мне было хорошо. Я редко оказывалась в такой близости от него и была рада каждому мгновению.
– Я в порядке, – пробормотал творец, поднимаясь с моей помощью, но я невозмутимо протянула ему еще молока.
Он тяжело вздохнул, но взял.
– Как тебе моя работа? – спросил Редклиф, рассматривая установленных идолов.
– Ты, как всегда…
Меня прервал боевой клич и крики, раздавшиеся позади нас из-за пальм. Повернувшись, я обомлела: на нас неслась орава туземцев с копьями.
– Ёпс…
Фордайс зажал мне рот и потащил. Мы еле-еле успели убраться с дороги, как толпа аборигенов пронеслась мимо, таща при этом связанных людей похожей на них наружности.
Кошмар!
– Откуда это они? И зачем им пленные?
– С охоты… – обронил Фордайс, и по его лицу я поняла, что он пожалел о своих словах.
– В смысле «с охоты»? Они что, будут их есть? И то мясо, которое… – Мои глаза расширились от ужаса. – Это отвратительное варварство – есть себе подобных! Ты говорил, они не голодают!
– Это традиция, – отвел глаза Фордайс.
Мне стала дурно, едва я представила эту традицию. Я заметалась в поисках кустов. А тут, как назло, одни пальмы. Проклятое место!
Едва я забежала за широкий ствол пальмы, как меня вывернуло. Чуть отойдя, я села на корточки и прислонилась спиной к дереву, стараясь отдышаться, справиться с собой.
– Настя, ты как? – тихо спросил присевший рядом князь.
– Нормально.
– Не нужно мне было…
– Нет. Мне пора привыкать к правде жизни и порядкам разных эпох. Не скажу, что это просто, но и жить за стеклом не выход. Я должна быть готова встретить лицом к лицу любые обстоятельства, от этого зависят и твоя, и моя жизни.
– Какая смелая девушка! Теперь я спокоен за свое жалкое существование, – улыбнулся Фордайс.
Уныние мгновенно сменилось недовольством, и я попыталась пнуть творца.
Не удалось… Досада!
Фордайс подхватил меня под мышки, вздернув вверх, и, едва я приняла вертикальное положение, мы прыгнули в свое время.
Еще одно задание было выполнено.

* * * 

Едва князь вышел из моей комнаты, как я вновь совершила прыжок, но уже совсем в другое время. Вокруг меня были девяностые, – иначе выглядящий город, провокационные наряды, старые модели машин…
Вдохнув вечерний воздух, я огляделась. Неподалеку стоял автомобиль – старый, потрепанный, на нем вряд ли стоит сигнализация. То, что мне нужно.
Достав раскладной ножичек, я поковырялась в замке автомобиля – и вуаля, дверь открыта, сирены нет.
Усевшись на пассажирское сиденье, я взяла с заднего сиденья газету и приготовилась ждать. Зачитавшись новостями прошлого века, я чуть не пропустила собственного отца, который вместе с князем и еще одним пожилым мужчиной вышел из здания и, что-то горячо доказывая, эмоционально жестикулировал. Редклиф старался его успокоить, их третий собеседник угрюмо молчал.
Закончив разговор, отец с князем двинулись в одну сторону, незнакомец – в другую, а я, выйдя из машины, направилась тому наперерез. Моей целью было узнать, видима я для мужчины или нет. Он прошел мимо, не кинув даже взгляда.
Чудесно, прятаться не надо. Я спокойно направилась за незнакомцем. Было примерно около девяти, операция была назначена на завтра. Детали знали три человека. Если от первых двух точно никто ничего не узнал, значит, остается последнее слабое звено.
Пожилой мужчина шел по улице, пару раз обернувшись и передернув плечами. Наконец завернул в ресторан, я за ним.
В людном месте я не рискнула подходить ближе: мало ли кто тут ужинает. Еще не хватало, чтобы меня увидели и это отразилось в истории. Фордайс меня убьет, если узнает. Поэтому я спряталась в углу зала за обильной растительностью и пристально наблюдала, как мужчина заказывает еду.
Спустя минут тридцать, когда незнакомец перешел к десерту, к нему подсела молодая женщина, смутно мне кого-то напоминавшая. Со стороны казалось, что это случайная встреча. Они поздоровались, женщина выпила кофе и, обняв мужчину на прощание, ушла.
Он вышел на улицу практически следом, перешел дорогу и зашагал к многоэтажному жилому зданию. Мы поднялись на лифте, в квартиру я проскользнула вперед него. Он разделся, принял душ и лег спать.
Когда же он передал инструкции? Когда появятся дуовиты? Я ничего не понимала.
Просидев в комнате довольно долго, я неожиданно почувствовала, как меня утягивает в свое время. Бросив взгляд на часы, поняла: до операции осталось всего ничего. Даже если он сообщит про операцию в ближайшее время, я уже ничего не смогу сделать.
В чем же я ошиблась?

* * * 

Оказавшись в своей комнате, я развернулась к кровати и увидела сидящего на ней Фордайса.
– Э-э-э… Привет, – нерешительно протянула я.
– Угу. И где ты была?
Я замерла, пытаясь придумать выход, но ничего не приходило на ум. Как объяснить свое пребывание в прошлом?
– В тысяча девятьсот девяносто четвертом году.
– И что ты там делала?
– Хотела посмотреть на отца, каким он был перед смертью, – на ходу сочиняла я.
– И где именно ты его видела?
Я замерла, настороженно глядя на Фордайса. С него станется и проверить.
– Около тренировочного корпуса службы безопасности, – с трудом выдавила я.
– Почему именно там? – сверкнул глазами творец.
– Мне так захотелось.
– Угу. Хорошо… А теперь ты дашь мне слово, что мотаться в прошлое не будешь, только если на задания.
Я молчала.
– Настя, если я не получу от тебя обещания, то сегодня же к тебе будет приставлена охрана, которая не просто будет незаметно наблюдать, но и контролировать твои перемещения во времени. Тебе оно надо?
Я вновь молчала, разрываясь в сомнениях. А даже если и охрана – смогу обмануть. Не будут же они со мной в душе или в туалете.
– Настя!
– Я не дам подобного обещания.
– Тогда я хочу узнать причину, настоящую причину твоих перемещений в прошлое.
Князь встал и подошел ко мне вплотную.
– Немедленно.
Вскинув голову, я посмотрела Редклифу прямо в глаза.
– Я пытаюсь найти предателя, который подставил моего отца.
– Не говори глупостей. Это была ловушка дуовитов, в которую мы попались по собственной вине.
– Нет.
Видно, что-то такое было написано на моем лице, потому что Фордайс впился в меня взглядом и хрипло спросил:
– Почему ты так решила?
На это я молча вынула из стола записку, которую подобрала на первом нашем задании, и передала ее Фордайсу, кратко объяснив, откуда у меня эта информация.
Тот пробежался по бумаге глазами и побледнел.
– Другие инструкции…
– Да. Кто-то подменил их, чтобы сорвать операцию. И этот человек изначально знал, что произойдет.
Князь сел на кровать как подкошенный и пустым взглядом уставился в пространство перед собой.
– Боже… – Он перевел взгляд на меня. – Почему ты мне сразу не сказала?
– Тебе напомнить, в каких мы тогда были отношениях. Ты был совсем не тот человек, с которым я хотела чем-либо делиться.
– И со временем ничего не изменилось, – скривился Фордайс.
– Изменилось! – Я возмущенно посмотрела ему в лицо. – Однако нашла я записку не вчера и уже пошла своим путем.
– Теперь придется его изменить.
Я вся подобралась.
– Что ты имеешь в виду?
– Не переживай, я не буду заставлять тебя отказываться от расследования: все равно ты не послушаешься. Но теперь и я к нему подключусь. Без меня у тебя намного меньше шансов найти предателя.
С этим было глупо спорить.
– Сейчас надо развлекать твоих гостей, а после ужина поговорим.
Я кивнула и пошла переодеваться. Теперь мне не так страшно: если Редклиф со мной, то у нас все получится. Не может не получиться!

* * * 

За ужином мама старалась выглядеть невозмутимо и тем не менее с тревогой присматривалась ко всему, пытаясь определить, не загибается ли тут ее кровиночка. Галя, которая, я уверена, приехала в гости ради любопытства, рассматривала всех искрящимися весельем глазами.
Фордайс был элегантен, невозмутим и абсолютно спокоен. Казалось, его не трогает никто и ничто. Дабы мы четверо не переругались, я решила предпринять несколько отвлекающих маневров, первым из которых был Сергей.
Уговорить его на ужин было непросто. Его не любила мама, терпеть не мог Фордайс, и только мое и Галино присутствие позволило мне его уговорить. Хоть с кем-то из старых знакомых он мог пообщаться.
Второй отвлекающий маневр – это Артем. Мальчик из богатой титулованной семьи, единственный друг, одобряемый моей бабушкой и не одобряемый мамой. Оба гостя должны были разрядить обстановку и позволить вести разговоры на отвлеченные темы.
Артем задерживался, а без него никто не садился за стол. Я стояла у окна и смотрела на сгущающиеся сумерки, нерадостно думая о гнетущей тишине за спиной.
– Куда ты меня пригласила? Это же кошмар какая компания, – тихо сказал подошедший ко мне Сергей.
– Боишься? – подначила я.
– А то! Хорошо, хоть князь перестал сверлить меня глазами. Ты ему угрожала?
– Нет, – рассмеялась я.
– У вас все наладилось? – приподнял брови Сергей.
Я сразу напряженно застыла.
– Почему ты так решил?
– Ну, ты повеселела, приободрилась…
– Если ты хочешь знать, встречаемся ли мы, то мой ответ «нет».
– Вообще-то я не о том спрашивал, но ладно.
В этот момент дверь в гостиную открылась и Игорь объявил:
– Князь Меньшиков.
Артему недавно исполнилось двадцать два года, но титул он унаследовал в раннем возрасте из-за гибели отца. Мы познакомились с Артемом, когда он сбежал из дома, и с тех пор часто общались. Он предпочитал неформальный стиль одежды, но сегодня помимо джинсов и темной футболки на нем был светлый пиджак.
Я уж не говорю о том, что из толпы его выделяли ярко-рыжие длинные волосы.
В первую очередь он поздоровался с Фордайсом, после чего поприветствовал маму и Галю, а потом подошел ко мне и Сергею.
Хлопнув последнего по плечу, он схватил меня в охапку и, оторвав от пола, крепко сжал.
– Привет, красавица. Давно не видел тебя и рад, что ты меня пригласила.
Я всегда поражалась, как в таком худощавом теле может быть столько силы?
– Раз все собрались, то, может, сядем за стол? У Маргариты все давно готово, – произнесла мама.
Все дружно направились в столовую.
Мы с Фордайсом выходили последними. Творец был мрачен и, склонившись ко мне, спросил:
– Так вот кого ты собралась взять нахрапом?
Недоуменно посмотрев на Редклифа, я не сразу поняла, о чем он, а потом вспомнила наш разговор сразу после общения с маленькой Лукрецией. Какая удача!
– А что? Ты не одобряешь? – так же тихо ответила я. – По мне, так Артем прекрасная партия. Знатен, состоятелен, молод!
– Слишком молод. Он же младше тебя, к тому же еще плохо разбирается в делах.
– Научится, – отмахнулась я.
– У него невыносимая мать.
Вспомнив вдовствующую княгиню Меньшикову, я вынуждена была согласиться.
– Мне все равно, – честно ответила я. Родниться я планировала не с Артемом.
В этот момент мы вошли в столовую, и нам с князем пришлось разойтись. Де-факто я была хозяйкой дома и сидела во главе стола, а так как супруга у меня не было, то напротив расположился Фордайс, как мужчина самого высокого положения из присутствующих.
Артем уселся рядом со мной, напротив моей матушки, Сергей – напротив Гали. Оставалось еще два свободных места. Поднявшись из-за стола, я пригласила отужинать с нами Маргариту и Игоря и помогла им подать на стол блюда. Мама смотрела на все это хмуро, но молчала, а остальным было все равно.
Едва мы начали трапезу, как Артем задал тему разговора:
– Представляете, только вчера вернулся из Эфиопии!
– И что ты там делал?
– Как что? Охотился на страусов!
– Кошмар, – пробормотала мама, а Артем лишь еще шире улыбнулся.
За столом потек оживленный разговор, в основном о странах Африки, отдыхе там, уровне жизни. Маргарита с Игорем о чем-то тихо разговаривали с творцом, я старалась как можно больше уделять внимания Артему, рассчитывая на реакцию Фордайса. Можно сказать, я ее получила.
Редклиф не был доволен ни тем, что мой друг находится в центре внимания, ни тем, что я ему рада. Мне же совсем не хотелось скрывать своего удовольствия, и я прямо-таки излучала радость, а Фордайс все больше мрачнел.
Наклонившись ко мне, Артем тихо спросил:
– Что у тебя с князем?
– С каким именно? – хитро улыбнулась я.
– Ну не со мной же! – возвел очи горе Артем.
– Ничего. Он друг моего отца, мы вместе работаем…
– Почему тогда он сейчас хочет меня убить? – приподнял брови друг.
– Не знаю. Может, из-за того, что ты чертовски обаятельный парень и можешь составить ему конкуренцию? – улыбнувшись, предположила я.
– Про конкуренцию я и так понял, – пробормотал Меньшиков. – Поэтому и спросил о ваших отношениях. Не хочется умирать во цвете лет.
– Не переживай, все будет хорошо, – подмигнула я, похлопав его по руке.
Тут мама ненавязчиво кашлянула, выразительно посмотрев на меня. Ага, призывает вести себя прилично. Почему бы не послушаться?
Бросив взгляд на Фордайса, я отметила, что его лицо превратилось в окаменевшую маску: он принял какое-то решение. Во мне шевельнулось легкое беспокойство. Что ж, посмотрим, что будет дальше.
Отужинав, мы перебрались в гостиную, где я сразу оккупировала Артема, оттеснив его от гостей. Для этого мне и предлога не понадобилось: я хотела пообщаться с другом, которого давно не видела.
Усаживаясь в кресло у окна, я чувствовала тяжелый взгляд Фордайса и все больше убеждалась, что небезразлична ему. Может, это и не любовь, но по сравнению с тем, что я имела недавно, просто праздник.
– Ну и зачем ты меня утащила из компании? – прищурившись, спросил Артем, располагаясь в соседнем кресле.
– Вообще-то узнать, как у тебя дела. Про твои приключения я уже наслышана, но как на личном фронте?
Друг вздохнул:
– В личном плане, ты же знаешь, я свободен как ветер и готов осчастливить многих симпатичных девушек, правда, ненадолго.
– Я смотрю, это наболевший вопрос, – улыбнулась я.
– Пожалуй. Мама давит на меня с женитьбой, и ей все равно, что мне и двадцати пяти нет. Я – единственный наследник, поэтому матушка боится, что если со мной что-то случится, то род прервется. К тому же сейчас я мотаюсь по миру, контролируя семейные дела, а в случае женитьбы наверняка осяду на одном месте.
– Да уж. И что ты намерен делать?
– Скрываться. Сейчас подал заявку в состав посольства в Южную Америку: буду делать карьеру дипломата, если мне позволят.
– В каком смысле?
– Полагаю, матушка использует все связи, чтобы я не получил места. В ведомстве мне уже намекнули на отказ.
– Если хочешь, я могу попробовать через корпорацию…
– Нет, – качнул головой друг, – это моя проблема. Скажи мне лучше, это правда, что ты творец первой степени, как и князь?
Артем входил в состав круга высшей знати и знал об истинной деятельности Лемнискату, скрывать что-то от него не имело смысла.
– Да…
– Расскажи, как оно там, в другом времени? Где уже побывала? – загорелись любопытством глаза друга.
Практически весь вечер я проболтала с ним, рассказывая о том, где успела побывать и что повидать.
Не всем в комнате нравилась наша беседа, но мне было все равно. Когда званый вечер закончился и гости разошлись, я, воспользовавшись тем, что завтра рано не вставать, раскрыла дневник прабабки. Что случилось у нее после того, как прадед сделал ей предложение?

* * * 

Конечно, я согласилась стать женой Алексея. Да и как могло быть иначе, я же безумно, бездумно его любила? Однако вскоре мое сердце оказалось разбито, когда я случайно услышала разговор, не предназначенный для моих ушей .
Я с тревогой читала дальше. В дневнике описывались страдания юной девушки, ее чувства, фанатичная любовь. Читая, я понимала, что, даже узнав о предательстве, бабушка не смогла заглушить в себе чувства и продолжала любить несмотря ни на что.
В этот раз я не смогла уснуть, пока не дочитала до конца. Я рыдала в голос, когда читала о боли, о сомнениях, о муках, я хотела прибить своего предка, который так поступил.
Прочитала я и о девушке, очень по описанию похожей на меня, которая помогла Ольге принять верное решение. В конце дневника стоял постскриптум: «Я не жалею ни о чем».
Слезы горя сменились слезами счастья, и когда я перевернула последнюю страницу дневника, уже наступило утро. Глядя в окно на восходящее солнце, я гадала: мне предназначался дневник Ольги Разинской или другому человеку?

Глава 14
Диверсия

Совершенно не выспавшаяся, я завтракала на кухне, когда туда вошел Фордайс.
– Князь, что будете на завтрак? – засуетилась экономка.
– Только кофе, спасибо, Маргарита.
Я же в это время оторопело смотрела на творца.
– Редклиф, что я вижу? Ты в джинсах? Не может быть!
Фордайс только вздохнул на мои слова.
– И тебе доброе утро, Настя. Как спалось? Когда повзрослеешь и перестанешь кривляться?
– Доброе. Спалось замечательно, а повзрослеть обещаю.
Едва Маргарита вышла из кухни, он, наклонившись ко мне, тихо сказал:
– Сегодня отправляемся в корпорацию.
– Зачем? – удивленно моргнула я.
– Встретимся с моим отцом. Вернее, ты встретишься, а я в это время проверю кое-какую информацию в его компьютере.
– А тебя не отследят?
– Нет. Периодически я пользуюсь компьютером отца, так что даже если обнаружат, что я им воспользовался, это не вызовет подозрения. Все должно получиться.
Какое-то время я задумчиво рассматривала творца.
– Ты не устаешь меня удивлять.
Фордайс поморщился:
– Это вынужденная мера. Никто не смеет навредить близким и родным мне людям и не поплатиться за это.
На кухню вернулась Маргарита, и Редклиф замолчал.
«Никому не доверяет», – поняла я.
– Если ты закончила, жду тебя на улице. Поедем на твоем мотоцикле.
Второй раз за утро я была шокирована.
– Ты поражаешь меня в самое сердце!
– Поторапливайся.
Вздохнув, я встала из-за стола.
– Анастасия Юрьевна…
Я повернулась к экономке.
– Не упустите этого мужчину.
– Стараюсь, но он не зовет меня в кино, ничего не говорит, просто смотрит и молчит…
– Не сомневайтесь, князь к вам неравнодушен. Никогда не видела, чтобы он так кого-то выделял, даже вашу маменьку.
Я замерла и, пристально посмотрев на Маргариту, решилась на вопрос:
– Некоторые считают, что ему нравится моя мама… Что ты скажешь на это?
– Скажу, что он уважает Евгению Ивановну, но не любит. Он часто бывал в этом доме, когда был жив твой отец, и ни разу ни я, ни Игорь не заметили, чтобы Фордайс как-то выделял ее. Иногда он смотрел с тоской на то, как твои родители были счастливы, но зависти в нем не было. Он очень трепетно относился к ней во время беременности, но так поступали все друзья семьи. К тому же я давно живу на свете и скажу вам одно: если бы Фордайс любил вашу мать, он обязательно завоевал бы ее после смерти Юрия. Такой мужчина, как он, всегда добивается своего.
– Но память и чувство вины…
– Глупости! Если бы он сходил по ней с ума, это не остановило бы его. Он никогда не смотрел на твою мать так, как смотрит сейчас на тебя.
Довольно зажмурившись, я поблагодарила экономку и, захватив шлемы, выбежала на улицу.
– Я уж опасался, что тебя украли, – пробормотал Фордайс.
– Не рассчитывай, – широко улыбнулась я, надевая шлем и садясь на мотоцикл. – Держись крепче и не бойся, я с тобой!
– Угу, это-то меня и беспокоит.
Заведя мотор, я выжала сцепление, и мы покатили.

* * * 

Как ни странно, заговор против команды моего отца и Лемнискату мы обсуждали на крыше главного здания корпорации, а это черт знает какая высота. Посмотрев на небо, я готова была поспорить, что до облаков рукой подать.
Конечно, с небоскреба открывался потрясающий вид, но было очень холодно. Поэтому я сидела, сжавшись в комок.
Фордайс подошел и набросил на меня куртку.
– Откуда? – удивилась я.
– У меня здесь есть некоторые вещи.
Кожаная куртка была старой, но от нее исходил запах князя, и я блаженно уткнулась в нее носом.
– Ну что, сопоставим факты? – присел напротив меня Фордайс.
– Почему мы должны делать это здесь?
– Потому что на крыше нас гарантированно никто не подслушает.
Я пристально посмотрела на творца.
– Ты хочешь сказать, что предателя нужно искать в корпорации?
Вздохнув, князь пояснил:
– Настя, корпорация – это могущественная организация, в которой помимо строгих правил существуют и негласные законы. Одним из таких являются круги.
– Что это?
– Каждый круг имеет свой вотум доверия и не имеет права выносить сведения за его пределы. В первый, самый доверительный круг входят люди, чьи семьи не одно поколение служат здесь, а также творцы. Лемнискату – хорошее прибыльное место, но за ошибки корпорация очень жестоко наказывает. Эти два фактора, проверенные веками, обеспечивают невероятную преданность служащих.
– К чему ты ведешь?
– К тому, что если даже двадцать лет спустя не вскрылась утечка, значит, предатель был из первого круга и пошел на невероятный риск.
– Но почему ты думаешь, что предатель именно в корпорации?
– Потому что ловушка была идеально спланирована. Это невозможно сделать без знания всех деталей операции, которые, в свою очередь, можно получить или от очень близкого окружения, или от членов первого круга. Согласись, намного вероятнее, что предатель в корпорации. Больше возможностей, больше информации, больше шансов на успех.
Несмотря на то, что я работала в Лемнискату не так долго, я знала, что вытянуть информацию из такого защищенного места проще, находясь в системе.
– И что ты предлагаешь?
– Мы должны достать список всех, кто знал об операции, проверить их и вычислить того, кто нас предал.
– А почему ты не хочешь рассказать все отцу?
– Если предатель работает здесь, он может узнать новую цель отдела безопасности. Да отец и не позволит нам участвовать в расследовании.
– Действуем по твоему плану, – моментально согласилась я.
– Отлично. К четырем глава заканчивает с основными делами, у него появляется окно в расписании, а у нас – шанс выловить его. А пока пойдем попьем кофе.
В кафетерии мы просидели минут сорок, под любопытными взглядами служащих. Мы с Фордайсом редко находились вместе на людях. Наконец, взглянув на часы, творец поманил меня за собой.
Пока мы поднимались в лифте, он склонился и прошептал:
– Вымани его в соседнее с кабинетом помещение, это конференц-зал, тогда у меня появится возможность залезть в систему.
– Постараюсь, но ничего не могу обещать. Не тащить же мне его туда на аркане.
– Тебе виднее, меня интересует только результат.
Ну раз результат… Есть у меня мыслишка, как задержать главу корпорации, только вот Редклифу она вряд ли понравится.
Когда мы оказались на нужном этаже, князь направился к своему кабинету и, переговорив с секретарем, отправил ее с каким-то поручением, а я прошла дальше в приемную главы Лемнискаты.
Поздоровавшись с секретарем, строгой женщиной лет пятидесяти, я спросила:
– Не могли бы вы узнать, не примет ли меня господин Фордайс?
– Цель визита?
– Личный вопрос.
Секретарь невозмутимо отправилась в кабинет и спустя пару мгновений пригласила меня войти.
– Добрый день, Настя! – поприветствовал глава. – Очень рад вас видеть. Чем могу помочь?
Я замерла около двери и неуверенно бросила взгляд в сторону конференц-зала.
– Мне нужно поговорить с вами, и желательно, чтобы нас не прерывали. Может, согласитесь со мной пообедать?
Фордайс-старший встревоженно нахмурился, и морщины, рассекавшие привлекательное аристократическое лицо, обозначились сильнее.
– К сожалению, я уже обедал и у меня скоро совещание, но мы можем пройти в конференц-зал, туда редко кто заходит.
Я лишь кивнула и первой направилась в вожделенное помещение, все еще не веря, что у меня получилось. Теперь осталось удержать главу корпорации.
– Будете чай, кофе? – галантно спросил Фордайс-старший, присаживаясь в одно из кресел напротив окна.
Подумав о князе, которому нужно пробраться мимо секретарши, я попросила:
– Если не трудно – кофе и пирожное. Сегодня так и не пообедаю.
– Думаете, наш разговор затянется? – приподнял брови глава.
Очень на это рассчитываю.
– Не знаю, это зависит от ваших ответов.
Подождав, пока секретарь принесет кофе, я собралась с мыслями и начала разговор.
– Я прошу вас разрешить мне выполнять задания в одиночку.
Надеюсь, Редклиф, услышав это, не убьет меня потом. Я отметила, что Фордайс-старший специально не до конца прикрыл дверь в свой кабинет, чтобы слышать, если туда кто-нибудь войдет. Значит, творец точно слышит наш разговор.
Остается надеяться, что Редклиф будет вести себя тихо как мышь.
– Почему? Чем вас так не устраивает компания моего сына?
– Ну, отчасти потому, что я уже достаточно набралась опыта и могу работать без надзора. И… мы не очень ладим с князем.
– А на балу мне показалось, что у вас полное взаимопонимание, – улыбнулся глава.
– Это не совсем так. Против Редклифа как человека я ничего не имею, он – хороший профессионал и истинный джентльмен. Мы с ним даже достигли компромисса по некоторым вопросам. Однако постоянный надсмотр угнетает меня, вряд ли я смогу раскрыть свой потенциал, если надо мной будут постоянно довлеть.
– А что, если я поговорю с сыном и попрошу его ослабить контроль?
– Вы полагаете, он вас послушает?
– Думаю, он может прислушаться. В противном случае я дам добро на ваши одиночные задания.
– Значит, не разрешаете?
– Настя, поймите меня правильно. Помимо угрозы дуовитов, которая по-прежнему довлеет над нами, есть еще сын, который придет в ярость и может даже решиться пойти против моей воли, чтобы защищать вас.
– Вы преувеличиваете.
Глава хмыкнул:
– Если бы… Настя, ответьте мне честно. Какие отношения вас связывают с моим сыном?
Я замерла и чуть не подавилась пирожным, во все глаза смотря на Фордайса-старшего.
– В смысле? – прохрипела я и нервно глотнула кофе.
– Вы же не станете отрицать, что вы не просто коллеги?
Отломив еще кусочек пирожного, я прожевала его, хаотически думая.
– Нет, – пробормотала я и села на любимого конька Редклифа. – Вы же знаете, он был другом моего отца и считает своим долгом заботиться…
– Я хорошо знаю своего сына. Конечно, он о вас заботится, вот только причины у него совершенно иные. Все видели, как вы танцевали на балу.
Взяв с тарелки остатки пирожного, я о-о-очень вдумчиво его жевала, пока не решилась сказать правду.
– Мы с вашим сыном не встречаемся. – И посмотрела главе корпорации прямо в глаза.
Губы Фордайса-старшего тронула едва заметная улыбка и, так же пристально глядя на меня, он спросил:
– И не являетесь любовниками?
У меня перехватило дыхание, а рука непроизвольно метнулась к шее.
Глава нахмурился и подошел ко мне.
– Настя, вам плохо?
Спасение!
– Да! Мне плохо! Тошнит! Может, пирожное несвежее?
– В корпорации за продуктами строго следят, – сдавленно ответил Фордайс-старший и неожиданно спросил: – Вы беременны?
Я аж подскочила с кресла.
– Нет!
Видимо, что-то в моем лице побудило главу мне поверить.
– Вас проводить в медпункт?
– Нет, не люблю врачей. Я схожу за таблетками.
Вызвав секретаря, глава корпорации попросил ее проводить меня до аптеки и пожелал скорейшего выздоровления.
Когда я выходила, спиной чувствовала сверлящий взгяд Фордайса-старшего. Не к добру это.
Купив в аптеке активированный уголь, я поблагодарила секретаря, заверив, что мне лучше, и, едва она ушла, бегом отправилась на крышу.
Фордайс был там и, хмурясь, расхаживал взад-вперед.
– Тебе удалось? – взволнованно спросила я.
Князь вскинул на меня взгляд.
– Ты беременна?
Да что ж это такое?
– Нет! С чего я должна…
Так и не договорив, я смолкла на полуслове. Перед моими глазами встала та самая ночь, когда мы были вместе и без защиты. Однако вердикт я узнаю только недели через две. Женские дни приходили нерегулярно, и точно я буду знать, когда задержка станет приличной.
– Пока не знаю, – тихо ответила я.
– Ты ведь обязательно скажешь, если будешь носить моего ребенка? – прищурился Редклиф. – Я очень рассержусь, если ты от меня это скроешь.
– Каким образом? Корпорация меня не выпустит из своего поля зрения. И скажу тебе по секрету, ничего не тая, – в случае беременности начинает расти живот. Такое не скроешь, и ты в любом случае узнаешь, если это случится.
Фордайс взял меня за подбородок и пристально посмотрел в глаза.
– Я должен узнать об этом первым.
– Хорошо, – возвела я очи горе.
Фордайс отступил, а я повторила вопрос:
– Так мы получили имена?
– Да, слушая ваш… занимательный разговор, я добросовестно все переписал на бумагу. Самый надежный способ быть непойманным.
– И сколько имен посвященных?
– Тридцать три человека.
– Так много?!
– Двадцать один уже умер. Кто-то был в преклонном возрасте, кто-то болел, кто-то погиб. Шестеро из оставшихся в то время отсутствовали в стране и не знали всех подробностей операции. Тот, за которым ты следила, знал об изменениях, но ты его уже проверила. Значит, остается пять.
– Мы будем за ними следить? – загорелась я.
– Не уверен, что тебе стоит…
– Сдам тебя главе.
– Ты невыносима, – покачал головой Фордайс. – Тогда начинаем проверять всех подозреваемых строго по списку.
– Нас ждут приключения, – кивнула я.
– Приключения нас действительно ждут, и гораздо раньше.
– А? – насторожилась я.
– Завтра во дворце праздник в честь дня рождения императора, и нам весь вечер придется быть на виду.
Мне сразу вспомнился сегодняшний разговор с главой корпорации.
– Здец! – выдохнула я.
– Точнее и не скажешь, – согласился творец.

Глава 15
Бал

Празднование по случаю дня рождения императора обещало быть грандиозным и в этот раз открывало светский сезон, на который все должны были прийти в соответствии с этикетом. Что это означает, я узнала лишь в полдень, когда в мою комнату в нашем городском доме вошла бабушка с тремя незнакомыми женщинами.
Оторвавшись от переписки с подругой в соцсети, я недоуменно посмотрела на них.
– Нам пора одеваться, дорогая.
– Но ба, еще рано. – Я посмотрела на часы. – Собираться полчаса, от силы час.
Бабушка переглянулась с женщинами.
– Настя, ты знаешь, как следует выглядеть на балу в честь дня рождения императора?
Я молчала, и бабуля продолжила:
– В двадцать первом веке нравы довольно свободные и строго этикет не соблюдается, не то что раньше, – явно сожалея о былых временах, вздохнула она. – Но императорский бал – это совсем иное.
Я начала понимать плачевность своего положения.
– А можно я не пойду? – пропищала я.
– Нет, император хотел с тобой поговорить, да и не поздравить его – страшное оскорбление.
В ужасе глядя, как бабушкины спутницы вынимают из своих чемоданчиков непонятные мне инструменты и приспособления, я просчитывала: если выпрыгну со второго этажа, останусь в живых или нет? Наверняка останусь, но вот переломы…
– Настя, не дури, – строго предупредила бабушка.
– У меня нет платья! – Я привела последний аргумент.
– Я обо всем позаботилась, не переживай. А сейчас начинай собираться.
Я приняла душ и принялась надевать нижнее белье, выданное бабушкой. Низ комплекта еще куда ни шло, но вот лиф был очень странный, высоко приподнимающий и фиксирующий грудь. Мне стало страшно, и из ванной я вышла с опаской.
– Прекрасно. Садись на стул, – скомандовала бабушка и представила мне миловидную полноватую женщину со светлыми кудряшками: – Это Елена, она один из лучших визажистов и будет накладывать специальный макияж, который и маской не испортишь.
– Очень приятно, – натянуто улыбнулась я блондинке.
Та лишь подмигнула в ответ и начала работу.
Уже через полчаса я поняла, что она делает не макияж под маску, а рисует маску на лице. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя в молодой женщине с идеальной кожей и немного застывшим холодным выражением лица, и только смятение в глазах выдавало наличие эмоций.
Как только Елена закончила работу, ее сменила парикмахер Несения, стройная, очень живая и общительная брюнетка. Под ее болтовню я и сама не заметила, как на моей голове возник шедевр из искусно собранных наверх и закрепленных особым образом волос.
За окном уже вечерело, и бабуля ушла к себе, оставив меня на трех мастериц.
Третья женщина, Лиза, оказалась модельером. Когда она достала свой шедевр, я воскликнула:
– Никогда!
На кровати передо мной лежало расшитое серебряной нитью пышное платье, похожее на наряд семнадцатого века.
– Что такое? – удивилась Лиза.
– Оно пышное!
– Да, таковы правила для бала-маскарада.
– А разве платье не может быть из другого времени?
– Историческая мода тут ни при чем. Это на обычном балу императрица выбирает, в нарядах какого времени должны прийти дамы. Но бал-маскарад в честь дня рождения императора – это нечто особенное. Так что давайте поторопимся.
– Я не дамся, – замотала я головой.
– И подставите вашу семью под гнев императора. Позвать вашу бабушку?
Лиза знала, на что давить, – стиснув зубы, я разрешила себя одеть и спустя мгновение уже пожалела об этом. Начало моим мучениям положило затягивание корсета.
Страшные женщины! Пока одна упиралась мне коленом в спину, две другие уговаривали выдохнуть и втянуть живот. Я же хрипела и материлась про себя.
Когда одно истязание закончилось и я потихоньку начала синеть от нехватки кислорода, эти садистки облачили меня в неудобные туфли и пышное платье с кринолином. Следом на шею легло бриллиантовое колье, доставшееся бабушке по наследству.
Носить такое страшно – за него и убить могут! Но я была благодарна бабушке, ведь это колье – единственное, что у нее осталось после покупки резиденции. А значит, сама она сегодня будет на балу в куда более скромных украшениях.
Помощницы закончили наводить марафет и развернули меня к зеркалу.
Посмотрев на свое отражение, я решила, что моя неформальная одежда очень даже ничего в сравнении с этим ужасом. Если первая угнетает окружающих, то эта – человека, который ее носит.
– Как в этом ходить? – сипло спросила я.
– Как обычно, – удивилась Лиза.
Остальные женщины, собрав свои вещи, вышли, оставив нас вдвоем.
– Я разобьюсь.
– Придерживайте юбку руками, и все будет в порядке, уверяю вас.
Вздохнув, я попробовала сделать пару шагов. Сейчас я чувствовала себя бочкой, бо-о-ольшой такой, неповоротливой, но делать нечего… Одна надежда – возможно, удастся улизнуть с приема пораньше.
По лестнице я спускалась, держась за перила и приподнимая подол платья, и просто молилась, чтобы не упасть и не сломать себе шею. В машину еле влезла и всю дорогу думала, как выбраться из транспорта поэлегантнее.
Когда мы приехали и мне таки удалось не опозориться, меня настиг очередной подлый удар судьбы.
Да, женщины были одеты в пышные платья, как и я. Но вот мужчины! На них были обычные смокинги! Несправедливо!
Чувствуя себя мученицей, я отстояла длинную очередь из приглашенных гостей и наконец-то попала во дворец. Все помещения были украшены различными цветами, а большой зал пестрел лилиями.
Вокруг толпились гости – все в масках. Дамы в шикарных платьях блистали драгоценностями. Мне было неприятно, что именно я надела бриллианты, а не бабушка, но отказа она не приняла бы. И я поделать ничего не могла. Весь мой заработок уходил на ремонт резиденции и городского дома.
– Как твои впечатления? – тихо спросила бабушка, улыбаясь.
– Немного неловко.
– Почему?
Я указала веером на колье.
– Настя… – менторским тоном начала бабушка.
– Не нужно, – попросила я. – Ты сама спросила.
Бабуля покачала головой.
– Поверь, все так, как должно быть. Пойдем, нам нужно к императору. Он именинник, и нам следует встретиться с ним до того, как начнутся официальные поздравления.
– А подарок? – вспыхнула я.
– Его доставили отдельно, и он среди прочих лежит на специально отведенном месте. Боюсь, из-за количества даров император не будет распаковывать их при всех.
Я облегченно выдохнула, сама не представляя, что можно дарить императорам? Не кружку же с принтом регалий.
Подойдя к императорской чете, я сделала реверанс, при этом не дыша из-за корсета и беспокоясь, не выпаду ли из платья. Уж больно оно было откровенное.
– Мы рады вас видеть, – кивнул император, слегка улыбаясь.
– Примите поздравление, ваше императорское величество, – чуть ли не заикаясь, произнесла я.
Он только кивнул.
– Вы с Редклифом обязательно должны задержаться. А бабушку можете отправить домой пораньше: думаю, ей будет тяжело оставаться до конца мероприятия.
Я мысленно застонала. Всю ночь в этом панцире!
– Конечно, ваше императорское величество.
– Мы рады, что вы готовы принять титул и теперь являетесь главной и прямой наследницей Разинских, – громко объявил император. – Я так решил.
Я вновь присела в реверансе.
– Благодарю вас, ваше императорское величество.
– Все необходимое получите у моего секретаря.
– Спасибо, ваше императорское величество.
Император кивнул, давая понять, что я свободна, и я с облегчением двинулась прочь от императорской четы. Ноги дрожали от волнения.
– Я горжусь тобой, моя девочка, – сжала мою руку бабушка, и я вымученно улыбнулась.
– Евдокия, Анастасия, добрый вечер. Могу я пригласить прекрасную даму на танец? – склонился в мою сторону Фордайс.
– Добрый вечер, ваше сиятельство, – поздоровалась бабушка, а я, присев, подала руку.
Влившись в круг танцующих, я старательно переставляла ноги, стараясь не паниковать.
– Настя, расслабься, – шепнул творец.
– Не могу. Я ненавижу это платье, ненавижу дресс-код и этикет, ненавижу балы и тебя ненавижу.
– За что я-то впал в немилость? – хмыкнул Редклиф, умело ведя в танце.
– Ты в нормальном смокинге, а я как чучело. Как же мне не нравятся это платье и корсет, – шипела я.
Фордайс старательно отводил глаза от моей груди.
– Оно слишком откровенное. Неужели нельзя было…
– Не я выбирала – бабушка.
У Редклифа лишь брови взлетели вверх.
– Ты знаешь, нам придется пробыть тут до самого утра.
– Да, следующее задание будет лично от императора.
– А как же аналитики?
– Они уже поработали. Нам сообщат информацию государственной важности.
Я нервно сглотнула:
– Что это означает?
– Тебе придется подписать кучу бумаг.
– О!
– К тому же бал ты можешь провести с пользой. Здесь присутствуют люди из списка, которых мы должны проверить.
Я поняла Фордайса без слов.
– Но я же никого не знаю… – пробормотала я.
– Не совсем так. С одним ты знакома, еще двоих знает Евдокия. С последним поболтаем вместе.
Обсудив кое-какие детали, после танца Фордайс подошел со мной к пожилому, но все еще представительному мужчине.
– Добрый вечер! Граф, позвольте представить вам баронессу Анастасию Разинскую. Анастасия, перед тобой граф Шувалов, начальник корпорации по безопасности.
– Очень приятно, – улыбнулась я, уже привычно приседая.
Граф с военной выправкой поклонился мне и отрапортовал:
– Большая честь!
Я неуверенно посмотрела на Фордайса.
– Вам нравится бал? – спросила я, стараясь как можно приветливее улыбаться.
– Так точно.
Растерявшись от подобного поведения графа, я передала инициативу князю, который совершенно невозмутимо продолжил общение с этим невероятным человеком. И даже смог выспросить, чем джентльмен занимался двадцать лет назад.
Получив нужную информацию, мы распрощались с Шуваловым и продолжили «охоту».
Внезапно передо мной возник князь Меньшиков, склонившись в поклоне.
– Согласится ли прекраснейшая из дам потанцевать со мной?
Я сразу почувствовала тяжелый взгляд Фордайса, который стоял неподалеку.
– Конечно, буду счастлива, – как можно лучезарнее улыбнулась я.
Едва мы закружились в танце, как Артем сверкнул глазами и лукаво заметил:
– В последнее время ты на удивление счастлива меня видеть.
– Хм… Ты на что-то намекаешь? – приподняла я брови.
– Ну что ты… Я только радуюсь этому. Вот, например, раньше я и не мечтал попасть в дипломатическую миссию, зато теперь меня внесли в список делегации.
– А я тут при чем?
– При том, что мою кандидатуру продвинул Фордайс, а против него даже у моей мамы руки коротки.
– Зачем ему это?
– Затем, что меня не будет в стране целых полгода.
Я не смогла сдержать улыбки.
– Ну что сказать, поздравляю.
– Спасибо. Надеюсь, у тебя с князем все получится.
– Я на это рассчитываю, но иногда мне кажется, что нашего сближения никогда не получится.
– Спорим на ящик моего любимого вина, что не пройдет и месяца, как он сдастся и падет к твоим ногам.
Я испытующе взглянула на друга, который назвал поистине невероятные сроки.
– Спорим. Если проиграешь, пришлешь мне ящик любимых конфет.
– Растолстеешь и станешь некрасивой.
– Ты не переживай за меня, как-нибудь справлюсь.
– Что ж, договорились. Скреплять спор рукопожатием не будем, как и предлагать Фордайсу разбить нас.
Я лишь кивнула. Танец закончился. Артем ушел, а я долго смотрела ему вслед.
– Ты еще не оставила своей затеи относительно Артема? – шепнул мне подошедший Фордайс.
– Нет, но спасибо, что поспособствовал его зачислению в дипмиссию.
– Не за что, – невозмутимо ответил творец.
– Но он же вернется через полгода.
– Ничего страшного. Потом пошлем его в Австралию.
Я недовольно смерила творца взглядом:
– Ты просто так подошел?
– Нет. Тебя хотят видеть мои родители.
– Зачем это? – насторожилась я.
– Не знаю, и это меня очень тревожит.
Отказаться я не могла – это откровенное оскорбление – и, взяв князя под руку, отправилась к его родственникам в одну из комнат отдыха.
Они сидели на диванчике и о чем-то тихо спорили. Но едва мы подошли, как дискуссия сразу прекратилась.
– Добрый вечер, – сделала я реверанс.
На меня с любопытством смотрели несколько пар глаз. Кажется, все родственники Фордайса собрались сегодня на балу. Под пристальными взглядами мне было немного не по себе.
– Присаживайтесь, – предложила элегантная пожилая женщина, сидящая рядом с главой корпорации.
По-видимому, это была бабушка Редклифа.
– Благодарю, – растерянно улыбнулась я, и с этого момента со всех сторон посыпалась вопросы.
Что я люблю? Где живу? Люблю ли пикники? Есть ли у меня пудель? Могу ли прокатить на мотоцикле? И так далее. Поначалу князь пытался меня отбить, но силы были неравны, и он капитулировал.
Апогеем этого сумасшедшего допроса стал вопрос десятилетней племянницы Редклифа, Авроры: умею ли я воровать? А то ей срочно надо научиться.
В итоге я подавилась вином, а юная леди была вынуждена слушать лекцию о том, что такое хорошо, а что такое плохо.
– Ну все, совсем замучили девочку своим любопытством. Я забираю ее у вас. Пойдем, Настенька, погуляешь со мной, подышишь свежим воздухом, – произнесла княгиня.
Редклиф в этот момент уже готов был рвать на себе волосы.
Нервно сглотнув, я решила плыть по течению.
Княгиня взяла меня под руку и повлекла за собой в сторону террасы.
– Настенька, думаю, вы поняли, почему я хотела поговорить с вами?
Поняла?!
– Не зн…
– Я видела, как вы себя ведете в обществе, узнала ваши манеры и образование, в конце концов, ваши душевные качества, которые прекрасны.
Да?
– Мы всей семьей надеемся, что Редклиф наконец-то остепенится и женится. Надо же подумать о наследниках! Но он все это время был словно неприступная крепость! Однако с вашим появлением у нас появилась надежда. К тому же нельзя списывать со счетов теорию вашей прабабушки, что вы притягиваете друг друга.
– О…
– Вы дочь барона, ваши первые сыновья унаследуют по титулу, и это прекрасно. Как будущая невестка вы меня вполне устраиваете. Конечно, вы придерживаетесь весьма экстравагантного стиля в одежде, но это пройдет с возрастом. А у молодости должен быть размах! Конечно, в разумных пределах…
– Ну…
– И это значит, что вам никоим образом нельзя опускать руки.
– Право дело, я не уве…
– Конечно, с Редклифом бывает непросто, но мы всей семьей поможем вам чем сможем.
– О-о!
– Вы непременно должны обольстить его. Примените женские чары!
– Э-э-э…
– Да-да, это самый верный путь. Я же вижу, мой мальчик неравнодушен к вам!
– Я бы не была столь уве…
– Думаю, свадьбу сыграем примерно через полгода. Удачное время. И конечно, я потребую от мужа, чтобы он дал вам отпуск.
– Но…
– Поэтому, Настя, будьте смелее и не давайте моему сыну воли. Что мужчины понимают в чувствах?
– Даже…
– Ничего! Значит, вы, как женщина, должны все взять в свои руки.
– Я…
– Только, прошу вас, пообещайте не говорить сыну ни слова о нашем разговоре.
– Ни единого, – нервно подтвердила я.
– Вот и славно. Вы прекрасная собеседница, надеюсь, вскоре поболтаем еще.
Оставив меня в полном ступоре на террасе, княгиня ушла, а я попыталась понять, что это такое мне сейчас наговорили.
Однако долго пребывать в одиночестве мне было не суждено.
– Что хотела мама? – возник передо мной Фордайс, пытливо и встревоженно сверля меня взглядом.
– Поговорить.
– О чем? – нахмурился творец.
– Я обещала не рассказывать, это женские тайны.
– Настя!
– Что? Ты же не хочешь, чтобы мой моральный облик был уничтожен тем, что я не держу слова. И вообще, я хочу танцевать.
Поскрежетав зубами, князь справился с собой и, как истинный джентльмен, повел меня в зал. На протяжении всего танца он продолжал меня пытать. Однако я оказалась невероятно стойкой в своем молчании и при первой же возможности сбежала, бросив все свои силы на общение с подозреваемыми.
С кем-то я разговаривала самостоятельно, иногда ко мне присоединялся Фордайс.
А еще я много танцевала, в том числе и с князем…
И не менее пристально следила за Редклифом, неустанно отваживая от него поклонниц. Все-таки управление металлом – хорошая штука. Позволяет незаметно бдить за любимым мужчиной. Правда, когда одну настырную я чуть не задушила ее же колье, творец сложил два и два.
Понимая, что допроса мне не избежать, я бросилась искать бабушку, и как раз вовремя. Она устала и собиралась уезжать.
– Не знаешь, зачем император попросил тебя остаться? – встревоженно спросила бабуля.
– Это по работе, – отмахнулась я.
Кивнув, бабушка нежно погладила мою щеку.
– Будь осторожна.
– Как всегда, – подмигнула я и с легким сердцем отправила бабушку домой.
Повернувшись к лестнице и увидев спускающегося Фордайса, я поняла, что обещания надо исполнять, как и беречь свою прелестную шкурку, а потому я устремилась прочь в сторону сада.
Едва я скрылась за углом дома, приподняла свою громоздкую юбку и бросилась бежать. Мелькнула мысль, что я словно героиня авантюрного романа. Хорошо, что дверь на террасу оказалась недалеко, иначе я непременно свернула бы себе шею.
Я легко взлетела по ступеням и вошла в залитый светом зал, пытаясь отдышаться и затеряться среди гостей.
Кто бы мне сегодня днем сказал, что я способна на подобное в своем панцире – не поверила бы.
Вот что с людьми делает инстинкт самосохранения!
Перемещаясь по залу и понемногу болтая со всеми, с кем была хоть как-то знакома, я высматривала в зале Фордайса… и просмотрела.
– Анастасия, вы ведь не откажете мне в удовольствии потанцевать с вами? – отловил меня князь, едва я отошла от очередных знакомых.
– Вы сегодня уже имели счастье его испытать. Много вредно, – уперлась я.
– Вы не можете быть столь жестоки ко мне, – не слушая, тащил меня вперед творец.
– Это уже даже не третий танец за вечер. Вы меня компрометируете, – шипела я.
Но куда мне, худышке, против такой махины! Не успела я оглянуться, как Фордайс крепко прижал меня к себе, чтобы я не вырвалась, и закружил в танце.
– Ну что вы, в наше время обращать внимание на такие мелочи… – криво улыбнулся Фордайс. – Лучше объясните мне, как дочь французского посла едва не задушило ее же собственное ожерелье?
– Понятия не имею. И прошу вас, князь, держите дистанцию, – попробовала я отстраниться.
Творец прищурился и сдавил талию еще сильнее. Я, тесно прижатая к мужскому телу, испытывала невольный трепет и желание.
– Настя, прекрати валять дурака. Ты не должна использовать свои способности в таких глупых целях, и к тому же весьма опасных. Если бы кто-нибудь догадался…
– Я не использую свои силы без надобности и уж тем более не врежу людям. В отличие от некоторых. Не так ли, князь? – Я посмотрела прямо ему в глаза, напоминая о вечере, когда мои кавалеры падали без сознания один за другим.
– Я тебя не понимаю.
– Как и я тебя. Но должна тебе сказать…
Последние звуки музыки смолкли, и мы остановились.
– Если кто-то что-то подумает, имей в виду: виноват в этом будешь ты. – И я покосилась в сторону Фордайсов.
Родня Редклифа смотрела на нас с жадным вниманием. Фордайс заскрипел зубами.
– Пойдем, нам нужно поговорить, – и потащил меня в сторону сада.
Я упиралась, шипела на князя, но поделать ничего не могла. Я не пойду на открытый скандал, и Редклиф прекрасно это знал.
– Прошу простить, ваше сиятельство, леди Разинская, вас ждет в своем кабинете император, – преградил нам путь лакей. – Прошу следовать за мной.
– Всенепременно! – радостно воскликнула я своему спасителю и теперь уже сама тащила злого Фордайса вслед за слугой.
Недовольный князь не сопротивлялся и шел с какой-то обреченностью на лице. Видимо, сегодняшний вечер доконал его.
Нас провели в шикарный, отделанный золотом кабинет. Старинная массивная мебель добавляла еще больше помпезности этому помещению, а стоящие вдоль стен стеллажи со старинными книгами вызывали зависть.
Как и подобает, я присела в реверансе. А император, отпустив слугу, лишь махнул рукой:
– Оставьте церемонии и присаживайтесь.
Перевоплощение императора было настолько разительно, что я неуклюже упала в кресло.
Император улыбнулся.
– Вы удивлены, Анастасия. Мало кто, кроме семьи, видит меня настоящим. Вы не представляете, как я устал от официоза. Это же просто невыносимо – каждый день так жить.
– Зато тебя прозвали монархом-отшельником, – улыбнулся Фордайс, располагаясь в соседнем кресле.
– Прелесть моего положения в том и состоит, что я могу позволить себе любые прозвища. Однако не будем отвлекаться от дела. Мое расписание изменилось, и еще до окончания бала я отбуду на север страны, поэтому вызвал вас пораньше.
– У тебя для нас задание?
– Да, и очень опасное. Вы должны прыгнуть на полгода вперед и узнать, кто совершит на меня покушение в будущем и организует попытку переворота.
Я ахнула. Нехорошо знать подобные вещи, это плохо заканчивается. Интересно, меня выпустят отсюда живой?
– Каким образом будет совершен переворот? – нахмурился Редклиф.
– Полагаю, будет устроен несчастный случай, при котором погибну я и мои наследники. А мое место займет кто-то более достойный.
– Но если Фордайс – ваш троюродный брат… – Я смолкла на полуслове.
– Редклифу ничего не угрожает, – покачал головой монарх. – Творец никогда не сможет взойти на престол. Но вот окажись у него сын, в котором не проснется дар, он будет входить в число наследников.
Я передернула плечами и нерешительно посмотрела на князя. Тот, мрачный и задумчивый, нервно постукивал костяшками пальцев по креслу.
– Мы отправимся завтра, – тихо сказал творец.
Император кивнул и отпустил нас.
Домой я так и не попала: тонированный внедорожник сразу увез нас в Цитадель. Предстояло отдохнуть и подготовиться.
Вот и побываю первый раз в будущем. Только вернуться бы оттуда живой.

Глава 16
Спасти императора

К этому заданию подход был совсем иным, нежели к остальным. Не знаю, то ли из-за того, что это задание императора, то ли прыжки в будущее всегда так готовятся.
Перво-наперво нам выдали снаряжение. Наконец-то шпионские штучки!
Рассматривая рабочий инвентарь, я ненавязчиво поинтересовалась у Фордайса:
– Неужели в будущее настолько опасно прыгать?
Недоуменно на меня посмотрев, творец мотнул головой:
– Наоборот. Во многом проще. Мы не меняемся, хорошо знаем общество и окружение, адекватнее представляем опасности и знаем, как их избежать.
Снова взглянув на пистолет, ножи, различные устройства связи, специальные приборы различного назначения, я пробормотала:
– Заметно.
– Это задание должно быть простым. Мы должны только собрать информацию. Но за него заплатят в два раза больше, так как на нем гриф «Сверхсекретно».
– Если бы еще платил император, – хмыкнула я.
– А кто же, если не он?! – удивился князь.
Я застыла.
– Ты хочешь сказать, Лемнискату ободрала императора?
– Почему ободрала? – неуверенно спросил Фордайс. – Он платит как все. Правда, в отличие от остальных в его казну потом и налоги с этой суммы отчисляют.
– М-да… – только и смогла вымолвить я.
Разобравшись со снаряжением и получив инструкции по технике безопасности, мы отправились в комнату переноса, где нас поджидал сюрприз.
В комнате уже находился тот самый незнакомец из клуба, который искал средство от неразделенной любви. По его взгляду я поняла: он помнит меня и, несмотря на то что мы не знакомы, знает, кто я такая.
Фордайс при виде его заскрипел зубами.
– Добрый день, – заговорил мужчина. – Не знаю, помните ли вы меня, Анастасия…
– Помню, – улыбнулась я.
– Я Геннадий Дубов, глава канцелярии его императорского величества.
– Вернее, глава его шпионской сети. Одной из самой лучших, – добавил Фордайс.
– Я польщен такой характеристикой моей работы, ваше сиятельство, – с прохладой заметил Дубов. – Кстати, было очень больно.
– Не понимаю, о чем вы.
А по мне, так все в комнате прекрасно понимали.
– Анастасия, я рад, что нам довелось встретиться еще. Надеюсь, вы окажете мне честь и поужинаете со мной по возвращении? – тепло улыбнулся Геннадий.
Видя сузившиеся глаза князя, я чуть не запрыгала и не захлопала в ладоши.
– С удовольствием. Но как же ваша… – Я не договорила «неразделенная любовь».
– Не берите в голову, – криво усмехнулся шпион.
– Может, перейдем к делу?
– Конечно. Его сиятельство – человек дела. – Геннадий протянул нам конверты. – Здесь вся информация по заговору, которую нужно узнать. По возвращении конверты сжечь. Как только раздобудете все нужные сведения, сразу назад. В этой комнате вас буду ждать я и император.
Переглянувшись с Редклифом, мы кивнули, и мою ладошку сжала теплая сильная рука, а в следующее мгновение в животе возникло привычное тянущее чувство падения, и мы очутились на улице Петербурга.
Осмотревшись, я не отметила никаких изменений. Все как всегда: спешащие люди, пробки.
Распечатав конверты, мы пробежали глазами по бумаге.
– Куда сначала? – спросила я.
– В библиотеку, а потом в корпорацию и во дворец. Если император был свергнут, то неизвестно, в каком мы положении сейчас. Но даже если гении или творцы нас заметят, то подозрений мы не вызовем. Невозможно догадаться, что мы из прошлого.
Я была согласна, и мы первым делом отправились в Центральную библиотеку. В читальном зале нас никто не замечал, да и народу было очень мало.
– Черт! – прошипел Фордайс.
– Что? – тревожно вскинулась я.
– Нас заметил творец второй степени. Очень пристально смотрел, а потом как-то странно себя повел.
– Мало ли, – пожала плечами я. – Давай лучше работать.
Присев за компьютер, я начала искать информацию и выводить ее Редклифу на соседний экран.
Действительно, был совершен государственный переворот и к власти пришел очень дальний родственник императора. Все остальные по тем или иным причинам отсеялись.
Сам император был отравлен якобы императрицей, которая была казнена без суда и следствия. Принадлежность их детей к императорскому роду была поставлена под сомнение. Будто бы императрица изменила и, чтобы освободиться и спасти детей от мужа, который узнал об этом и грозил расправой, она его убила.
Многие факты были подтасованы, некоторые вообще выдуманы. Но при хорошей поддержке и грамотной организации, как оказалось, нет ничего проще. Народ – это стадо, которому легко внушить требуемое. Особенно сейчас, в век информационных технологий.
Оставалось просмотреть еще одну статью и отправляться в здание правительства.
Я вывела текст статьи на экран – и мой мир рухнул, рассыпался на кусочки.
– У нас очень большие проблемы и необходимо срочно уходить, – тихо сказала я.
– Почему?
– Нас видели, а не должны были.
И я вывела ему на экран последнюю статью.
Мы с Фордайсом в обнимку, счастливые и улыбающиеся, а ниже заголовок о нашей смерти меньше месяца назад. По официальной версии мы погибли в аварии, но мы-то знали, что нас не так просто убить. Значит, это было заказное преступление – устранение претендента на трон. Но император же говорил, что творцы не имеют права наследования…
Дальше прочитать мы не успели: нас спугнул шум в вестибюле библиотеки.
– Быстрее, к черному ходу.
Поставив диск на форматирование, я побежала следом за Фордайсом.
– Какая жалость, что нам нельзя переодеться. Это бы очень помогло…
Смена одежды выдаст нас простым обывателям, а для преследующего нас небольшого отряда, по всей видимости, из специально подобранных людей, мы были видимы. А значит, единственный шанс – толпа.
– Куда? – задыхаясь, спросила я.
– К главному зданию корпорации, будем взламывать отдел аналитиков.
– Ты с ума сошел?
– Не переживай, будущее все равно изменится. Только там, в секретных хранилищах, хранится вся информация, без купюр и фантомов. Время есть только на быстрое проникновение.
– Но это же бандитизм, – бормотала я, стараясь поспеть за князем и не веря, что от него слышу предложение о взломе.
– Это выживание. Я не позволю случиться тому, о чем мы сейчас читали. Ты не умрешь.
– О!
Главное здание корпорации находилось недалеко от Центральной библиотеки, и мы бежали изо всех сил. По сути, Фордайса мало интересовало, кто нас увидит. Пройдя через черный ход и поднявшись на этаж аналитиков, Редклиф, не обращая внимания на несколько изумленных вскриков и взглядов, подошел к главе отдела.
Приставив пистолет к его голове, князь тихо сказал:
– Веди в архив.
– Здесь скоро будет охрана, – пробормотал мужчина, со страхом косясь на оружие у своего лба.
– Двери в отдел толстые, и убить тебя я успею.
Сглотнув, он повел нас по коридору. Один поворот, другой… Вот глава отдела набирает код, тяжелые двери открываются.
– Показывай, где хранится информация о смещении императора.
– Все совсем не так…
– Я ведь могу убить тебя и найти сам.
Поджав губы, мужчина открыл нужные три ячейки.
– Очень благодарны. А теперь – марш отсюда!
Глава аналитиков быстро скрылся за дверью.
– Всегда мечтал расстрелять этого гада. Жаль, не судьба.
– О дружбе глав аналитиков и творцов издавна ходят легенды, – хмыкнула я, потроша ячейки.
– В нашем случае все – правда.
Присев рядом, Фордайс начал фотографировать документы вместе со мной.
– Почему на бумаге?
– Это самый надежный способ хранения. Да и зачистить историю с заговором они не могут, так как потом планируют воспользоваться ею. У аналитиков всегда самая лучшая и подробная информация в мире.
Когда мы закончили съемку документов за полугодовой период, дверь уже резали автогеном, и у нас оставались считаные минуты. Схватив Фордайса за руку, я потянула его в в наше время.
А в душе жил страх: сделали ли мы все как надо? На всякий случай я запомнила парочку ключевых моментов.

* * * 

Сначала после задания все было тихо, но затем покатилась волна изменений, и довольно сильная. Многие чиновники полетели со своих мест, с некоторыми родственниками императорской семьи произошли несчастные случаи.
Тихо, без лишнего шума для народа, император чистил ряды правительства, родни и своего окружения. Причем занималась этим и императрица. За каких-то пару недель двор разительно поменял свой облик, заговорщики были казнены, заговор предотвращен.
А мы с Фордайсом продолжали работать. Хотя после того, как я посетила будущее, мне было немного не по себе. Такого страха я там натерпелась – на всю жизнь хватит. И именно сейчас я как никогда понимала: не хочу знать, что меня ждет.
Снова появилось время и для нашего расследования. Мы с Редклифом совершили прыжок во времени и оказались в небольшом парке, разбитом недалеко от главного здания корпорации.
– Редклиф, ты уверен, что именно я должна проследить за Юнишевым?
Аркадий Юнишев был главным финансистом корпорации, хотя официально занимал должность секретаря.
– А вдруг меня кто-то увидит?
Фордайс покачал головой:
– Если я правильно помню планы Юнишева, то сегодня вероятность встречи с кем-то посторонним очень мала. Но вот если ты отправишься в Лемнискату, там точно найдутся люди, которые увидят тебя, и вряд ли ты сможешь объяснить им, кто такая, не забывай, в этом времени ты совсем маленькая. А я мало изменился, – хмыкнул творец.
Посмотрев на внешний вид Фордайса, я скривилась:
– Ты поэтому оделся как… м-м-м… как клиент психушки?
На Редклифе красовались потертого вида вельветовые брюки, такой же пиджак и рубашка, которую он, по всей видимости, позаимствовал у какого-то пенсионера.
– Не в этом времени, – рассмеялся князь.
– Как хорошо, что я выросла, когда мода стала адекватной.
– Спешу тебя огорчить: мода никогда такой не была и не будет. Все дело во вкусе.
Еще раз посмотрев в смеющиеся глаза творца, я осталась на лавочке ждать свой объект наблюдения, в то время как Редклиф отправился по своим делам. Надеюсь, все пройдет удачно.
В шесть вечера мой отец встретился с Юнишевым и сообщил ему об изменениях в операции. Я наблюдала за их тихим разговором на лавочке. Сейчас у меня была возможность насмотреться на отца вдоволь.
Такой молодой, неординарный, приковывающий взгляд. Я поняла, почему мама обратила на него внимание и полюбила. Отец был харизматичной личностью. Он излучал уверенность и даже на расстоянии чувствовалось его влияние на окружающих.
Наконец собеседники попрощались, и я отправилась за Юнишевым, стараясь быть незаметной. Мы неспешно дошли до одного из старых, обшарпанных домов в центре. Судя по табличке, дом находился в ремонте. Однако когда я попала внутрь, поняла, что табличка – всего лишь фикция.
Моему взору предстал отделанный деревом холл, охрана, высокие потолки с лепниной. Я словно попала в другой мир – мир роскоши.
Стараясь ступать тихо-тихо, я двигалась за Юнишевым по длинному коридору. Затем мы сели в лифт и стали спускаться вниз, этажей на двадцать, если не больше.
Прижавшись к стене, я покосилась на невзрачного мужичка. Кто бы мог подумать, что обычный секретарь в правлении Лемнискату на самом деле главный финансист? Об этом знали единицы, что являлось гораздо лучшей защитой, нежели охрана.
Наконец двери лифта открылись, и мы оказались в мраморном холле, где была всего одна дверь.
Юнишев провел у двери какие-то манипуляции, и она открылась. Мы оказались в хранилище. Повсюду были ячейки, которые финансист принялся открывать одну за другой. У меня перехватило дыхание. Моему взору предстали всевозможные ценные вещи – секретные документы, ювелирные изделия и, конечно, монеты и слитки золота. Как ювелир, я не могла оторвать взгляда от всего этого великолепия.
Я-то думала, что корпорация хорошо платит, да они мне явно недодают. Вот хомяки, такие закрома себе насобирали. Да уж, тут сокровищ, пожалуй, даже больше, чем у императора. Интересно, государь знает или нет?
Последующая пара часов была самой интересной и одновременно самой мучительной в жизни. Я рассматривала великолепие, которое хранилось в этой сокровищнице, тихо зеленея от зависти, и понимала, что еще одна ниточка к разгадке тайны предательства – пустышка.
Дуовитам сюда никак не проникнуть. Уверена, что у этого здания уровень безопасности, как у дворца императора, а может, даже лучше. Возможно, Юнишев передаст информацию, когда выйдет отсюда.
Чудное место мы покинули, когда наступила ночь. Я уже с трудом подавляла зевки и практически заснула, когда финансист устремился в сторону выхода.
Такая важная персона, а домой отправился пешком. Впрочем, дом, как оказалось, располагался в пяти минутах ходьбы.
А вот то, что произошло в квартире, мне вспоминать неприятно. С виду заурядный, немного страшненький мужчина чуть за тридцать вызвал к себе девушку легкого поведения. И полбеды, если бы это был стандартный секс. Нет, он любил игры с изюминкой и переоделся в… зайчика!
И я битый час была вынуждена сидеть на кухне, слушая постановку в спальне, и жалеть о том, что не могу выпить и отключиться.
Я даже по-тихому осмотрела полки Юнишева на наличие отравы. Подумаешь, немного поменяю историю! Зато этот извращенец перестанет истязать мой мозг.
Где-то во втором часу ночи, женщина, получив вознаграждение, наконец-то ушла, и я вместе с ней.
Аллилуйя!
Оставалась проблема: как добраться до Фордайса? Он, по моим расчетам, сейчас должен быть на другом конце города… Но тут взгляд зацепился за трамвай. Мгновение – и решение принято. Добежав до трамвая, вскочила на подножку. Удобно, когда общественный транспорт начинает работать ни свет ни заря.
Князя я нашла около спортивного комплекса. Оттуда выходили мои родители в компании нескольких сподвижников, включая Фордайса и объект нашей слежки. Все что-то бурно обсуждающие. Только князь понуро брел позади, впрочем, как и всегда.
– Почему ты всегда один? – не удержалась я от вопроса.
– Творцу сложно строить как приятельские, так и личные отношения. Особенно близкие. Я не видел смысла тратить силы на полуфабрикаты, а других не было.
Я не ожидала, что он ответит, и поэтому ощутила прилив благодарности. Снова переведя взгляд на родителей, я заметила, что они как раз проходят мимо нас, укрывшихся в тени машины.
Мама и папа шли в обнимку и были так счастливы – я никогда не видела маму такой. Она вся светилась, как и отец. Они выделялись даже среди друзей, производящих впечатление также счастливых людей. Я начала понимать слова князя про полуфабрикаты.
По щекам покатились горячие слезы, и Редклиф молча заставил повернуться и уткнуться ему в грудь. Впервые с детства я плакала навзрыд, плакала из-за потери. Мы еще долго просидели в обнимку.
В этот момент я осознала, что лучше бы я оставалась с детскими воспоминаниями и не видела того, как оно было, взрослыми глазами.
Я бы выпила обезболивающее, но для души его еще не придумали.

* * * 

Я долго сидела на кровати, глядя на дневник, и не могла решиться. Прочитав, чем пожертвовала Ольга, я поняла, что вмешиваться в историю чревато. Но что будет, если я не совершу того прыжка, о котором рассказывает моя прабабка? Ведь тогда они с Алексеем могут так и не сойтись.
Тряхнув головой, я решилась. Да и Редклифа сейчас в гостях нет, так что совершенно некому меня поймать и отчитать.
Переодевшись в черные джинсы, гриндера и косуху, я посчитала, что готова, и настроилась на нужное время и место.
Знакомая тяжесть в животе – и пейзаж передо мной изменился.
Вечереет, заходящее солнце очень красиво отражается в глади воды и словно меняет оттенок. Набережная малолюдна, холодный ветер пробирает до костей. Плеск воды о камни звучит не так, как в современном городе, – более проникновенно и очаровывающе.
Ольга уже тут, смотрит на горизонт и думает.
На мгновение я застыла, жадно рассматривая ее и не в силах наглядеться. Хрупкая девушка, по щекам текут слезы, лицо бледное и осунувшееся. Мне страшно подумать, что она испытывает, но даже при этом остаться к ее горю безучастной невозможно.
Осмотревшись по сторонам, я не замечаю никого, кроме парочки прохожих и кареты с кучером. Придет ли странная девушка или… она уже здесь? Но что сказать? Как это сказать?
Но вот Ольга отошла от парапета и уже повернулась в сторону кареты. Но как же так? А незнакомка?
Совершенно не отдавая себе отчета, я сделала несколько шагов вперед, словно стараясь задержать Ольгу, и неосознанно покинула свое укрытие.
Ольга, развернувшись, застыла, внимательно глядя на меня, а я – на нее. Немного испуганная, слегка удивленная и очень любопытная. Мне нравилась моя прабабка.
Вдруг она отвернулась и явно собралась уходить.
Ну уж нет, раз она меня увидела, значит, выслушает.
– Ольга?
Девушка настороженно повернулась ко мне:
– Да?
– Мне нужно вам кое-что сказать, – начала я, немного растерявшись.
С чего начать?
Прабабушка пристально и пытливо смотрела на меня, словно силясь разглядеть.
– Я – часть вашего задания? – неуверенно спросила она.
– Нет. Но я должна сказать вам одну вещь…
Не знаю, правильно я поступаю или нет, но она должна довериться Алексею. Я читала, что у них произойдет дальше, и оно того стоит. Но похоже, моя прабабушка не доверяла мне.
– Ольга, прошу вас, поверьте мне. Несмотря на то, что случилось в вашей жизни, и несмотря на все сложности любви, помните – нужно уметь давать людям шанс.
Вот теперь прабабушка впилась в меня взглядом, понимая, что я знаю ее историю.
– Откуда?..
– Из вашего дневника, в нем я обо всем прочитала, – тараторила я, не в силах остановиться.
Только бы помочь!
– Но я не веду дневник, – удивилась она.
– Будете! Просто помните: он стоит того, чтобы его простить, – старалась я убедить прабабушку.
– Я не уверена…
– Я уверена. Не забывайте, откуда я прибыла, и просто поверьте. Вы сможете это сделать, стоит только попытаться.
Краем глаза я заметила человека, идущего по набережной. Это был один из гениальных ученых того времени. Если меня заметят… Не знаю, что будет, но Фордайс точно меня убьет! Пора возвращаться. В глазах прабабушки мелькнуло осознание: она узнала меня. Значит, я выполнила свой долг.
Оказавшись вновь в своей комнате, я плюхнулась на пол рядом с кроватью и счастливо рассмеялась. Это невероятное приключение оставило в моей душе неизгладимый след. Мне так хотелось остаться там подольше, поболтать, о многом спросить… утешить, но я прекрасно знала, что этого делать нельзя.
Столько возможностей и столько ограничений!
На моем лице играла широкая улыбка. Первый раз за все время работы творцом я чувствовала, что сделала что-то по-настоящему важное и нужное.

Глава 17
Правда

Через пару дней мама пригласила меня на ужин. Галя оканчивала школу, и по этому поводу мои устраивали семейный праздник. Последний визит мамы запомнился мне особенно хорошо, поэтому я опасалась соглашаться. Но и не посетить столь важное для сестры мероприятие я просто не могла.
Конечно, дом, в котором я выросла, не напоминал императорский дворец и, наверное, поэтому нравился мне больше. Можно было не заморачиваться с выбором наряда, что было мне на руку. Задержавшись на задании, переодевалась я наспех, боясь опоздать на праздник.
Редклиф же в это время отправился проверять третьего подозреваемого. И все без меня!
Открыл мне Филипп, и при виде меня у него приподнялись брови.
– Однако, – прокомментировал он, пропуская меня в дом.
И было чему удивляться.
Средней длины джинсовая юбка, белая однотонная футболка и мокасины. Сверху же накинута обычная черная ветровка. Для меня это, можно сказать, классический вариант наряда.
– Я поражен, – произнес отчим.
– Сама от себя в шоке, – криво улыбнулась я и сразу направилась в гостиную, где сидели сестра и ее парень и над чем-то смеялись.
– Привет. Что это вы тут рассматриваете?
– Мои школьные фотографии. Сейчас, если вспомнить, сколько всего случилось, не поверишь, что все это было.
– Да, ты покуролесила в школе славно! – усмехнулся Андрей.
– А ну, двигайтесь, я тоже хочу посмеяться! – Я плюхнулась рядом с Галей на диван.
Ближайшие полчаса мы предавались воспоминаниям, но потом дочерний долг взыграл и я отправилась на кухню предложить маме помощь.
Она никогда не позволяла мешаться на кухне, когда готовила. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянула в святая святых.
– Мам…
– Настя? Заходи! – донесся голос из кладовой.
Проскользнув на кухню, я осмотрелась. Заставленный блюдами стол, умопомрачительные запахи на всю комнату.
– М-м-м…
– Голодная? – спросила мама, возвращаясь с банкой грибов.
– Ага. Помочь?
– Можешь те блюда, что на дальнем столе, носить в столовую и расставлять.
Пристально посмотрев на маму, я никак не могла понять, что меня смущает. Нарядное платье, фартук, суетливые движения. Вроде бы все как обы…
Тут мама посмотрела мне в глаза, и я увидела в них обреченность. Она смирилась с тем, что я в корпорации, больше не борется за меня и не живет в страхе. Все самое страшное, по ее мнению, уже произошло.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я.
– Нет, все нормально. Не переживай, я не буду больше истерить. Сегодня будем говорить о том, куда Гале отправиться учиться дальше.
– А куда она сама хочет?
– В Императорскую академию права, чтобы потом устроиться на работу в Верховный императорский суд. Но разве мы сможем туда пробиться? Там избранные, к тому же большинство дворяне.
Мама отвернулась к плите, а я, подхватив блюдо, поспешила в столовую. Поискав глазами отчима и не найдя его, я решила, что он у себя в кабинете. И не прогадала.
Тот сидел за столом и заполнял бумаги.
Нерешительно застыв у двери, я не знала что сказать. Филипп, оторвав взгляд от стола, удивленно вскинул брови:
– Настя? Что-то случилось?
– Я хотела бы поговорить…
– Садись. – Отчим кивнул на диван.
Присев и нервно сцепив руки, я пыталась подобрать слова. Вот так, открыто и нормально, мы с Филиппом никогда не разговаривали.
– Ты хотела что-то попросить?
– Нет. Предложить.
Отчим удивился еще больше.
– Это касается Евгении?
– Нет, Гали. Я хочу устроить сестру учиться именно туда, куда она хочет.
Филипп растерялся.
– Но сколько финансов на это потребуется… У меня нет таких денег, – с трудом признался он.
– И не надо. Работа на Лемнискату хорошо оплачивается, и для меня корпорация устроит такую мелочь, как учеба сестры в Императорской академии права с последующим трудоустройством в Верховном императорском суде.
– Мелочь… – сыронизировал Филипп.
– Не отказывайся, – подняла я руку. – Подумай о том, что для Гали это прекрасная возможность устроить свою жизнь и хорошо зарабатывать.
– Почему ты не предложила ей это напрямую?
– Это было бы… не совсем правильно.
Я чувствовала себя глупо и неудобно, но отступать не собиралась.
– Ты очень изменилась, – Филипп задумчиво рассматривал меня.
– Поверь, я все та же Настя.
– Ну-ну. Я не против твоего предложения, но деньги мы найдем сами.
– Хорошо, – согласилась я, вставая и направляясь к двери.
– Настя.
Я обернулась.
– Почему ты не отказалась от работы на корпорацию?
– А ты думаешь, они бы позволили? – Я криво улыбнулась. – У меня не было выбора. И раз уж я вынуждена смотреть, как дикари жарят шашлык друг из дружки, и бегать по Древнему Египту, то выжму из Лемнискату всю выгоду, которую она может принести мне или моей семье.
Этим вечером у нас был пир горой, и Галя, радостная, прыгала до потолка.
На следующее утро я отловила главу корпорации и «отжала» у него все плюшки для сестры, которые только смогла, даже не вдаваясь, нужны они ей или нет.
Жизнь определенно налаживалась.

* * * 

После путешествия в будущее, крайне неприятного и опасного, очередное задание в прошлое я восприняла с облегчением. Но в какое именно время нужно совершить прыжок, Фордайс мне не сказал. До последнего я пребывала в неизвестности и первую информацию получила перед отправкой, а точнее, когда пришла за инвентарем.
– Что, снова опасная работа? – насторожилась я.
– Увы. Я старался уговорить отца отстранить тебя от этого задания, но он ни в какую не уступил.
Я прищурилась:
– Не прекратишь вредительствовать, буду прыгать без тебя.
– У тебя, кажется, уже была попытка? – усмехнулся творец.
– Не переживай, если возьмусь за дело серьезно – результаты будут.
– Давай не будем спорить. – Он бросил мне пакет. – Иди переоденься.
Повертев объемный сверток в руках, я зашла за ширму и развернула. Теплая одежда!
Ничего не понимая, я начала облачаться. Только бы мы не отправлялись на Ледовое побоище и не пытались его предотвратить.
Когда выкатилась из-за ширмы укутанная по самые уши и выше, князь меня уже ждал.
– Давай помогу прикрепить снаряжение, – предложил творец, приступив к делу.
– Как результаты твоей слежки? Мы так и не поговорили после нашего последнего задания.
Не прекращая помогать со снаряжением, Редклиф ответил:
– По сути, никак. Снова тупик. Глаголев в этот вечер не был дома, но и передать информацию он не мог.
– Где же он был?
– У любовницы.
Я замерла, обдумывая информацию.
– И ты просидел с ними всю ночь?
– Да, в туалете. Конечно, было не так весело и захватывающе, как у тебя с зайцами, но они едва не доконали меня своим сексом и скандалами в перерывах.
– Это подло, – пробормотала я.
– Ну, это было во все времена, даже в те, когда жил твой прадед.
– Вот только не надо про Алексея. Это не тот пример благородства, – резко заметила я.
– Почему ты так думаешь? – впился в меня взглядом князь.
Я опустила глаза.
– Ты закончил? Мне жарко.
– Да. Надень рюкзак, там все необходимое для задания.
– Оружие? Взрывчатка? Яды?
– Не переживай, тебе пригодится.
– Так куда прыгаем?
– На тридцать четыре миллиона лет назад.
Быстро подсчитав в голове, я вспыхнула радостью:
– В ледниковый период?! – и тут же вцепилась в руку Фордайса: – Давай!
Князь рассмеялся и, резко прижав к себе, начал прыжок, я за ним. Уже через мгновение тело пронзила сильнейшая боль. Она вывернула суставы, скрутила мышцы, сковала все внутри. Вязкий воздух в легкие проникал неохотно, дышать было тяжело и неприятно. Тело словно придавило непосильным грузом и усталостью.
С трудом перевернувшись на бок, я высвободилась из лямок рюкзака и полезла за едой. Рядом ворочался Фордайс. Некоторое время было слышно только, как два человека жуют и пьют, и, лишь насытившись, я смогла принять вертикальное положение.
Меня все еще пошатывало, но ходить я могла.
– Почему такой откат? Никогда такого не было, – хрипло пробормотала я.
– Потому что мы прыгнули на свой предел. Еще немного, и переизрасходовали бы свои силы.
– То есть мне не увидеть динозавров? – расстроилась я.
– Увы…
– Что нам нужно сделать?
Я осмотрелась вокруг. Одни льды и снег.
Князь отвел глаза.
– Недалеко отсюда, в долине, большую группу саблезубых тигров завалило льдом и горной породой, обогащенной железом. Мы должны их освободить.
Я припомнила картинки из школьного учебника.
– Ты шутишь? У них же клыки, как бивни у слона.
– Ну, я думаю, мы не будем спускаться к ним.
– Ты… Вот скажи мне, как спасение милых зубастых зверушек может повлиять на экономику будущего?
– Настя, будущее сегментно. Любые серьезные изменения, тем более такие, как спасение или отнятие жизни, непременно сказываются. Чем дальше в прошлом мы меняем действительность, тем сильнее будет откат от этого в нашем настоящем.
– Угу, – скептически заметила я.
– Аналитики учатся прорабатывать варианты изменений. Это очень талантливые люди. Они практически никогда не ошибаются. Ну если не хочешь к тиграм, мы можем прыгнуть в более близкое будущее и убить несколько человек.
– Зверушки вполне подходят, – сразу решилась я.
– Вот и правильно. Убийства всегда вызывают куда больший диссонанс, чем сохранение жизни.
Я лишь устало потерла лоб и сделала первый шаг, прыгнув далеко вперед.
– Ух ты! Мы словно на Луне!
– Не отставай, – крикнул творец, уносясь далеко вперед, и я рванула за ним.
Конечно, при таком передвижении мы быстро достигли долины и взобрались на небольшую возвышенность, с которой нам открылось потрясающее зрелище. Около полусотни здоровенных тигров, которые хоть нас и не видели, но прекрасно почувствовали, потянули к нам свои лапы.
Приблизительно прикинув расстояние, я опасливо поинтересовалась у Фордайса:
– Скажи мне, а они до нас не допрыгнут?
Большие кисы подпрыгивали высоко вверх и, царапая лед, пытались добраться до источника запаха, который исходил сверху.
– Если не расковыряют лед и не обвалят его часть, на которой мы стоим… то не должны.
– Ты меня утешил.
Фордайс сжал мою ладонь и повторил слова, которые я когда-то говорила ему:
– Не переживай, я с тобой и спасу тебя, если что. А теперь давай приступим к работе. Первым делом я расчищаю лед, после чего ты убираешь горную породу.
Я лишь кивнула, и работа пошла. Редклиф сосредоточенно работал, а я им любовалась. Красивый мужчина – не идеальной красотой, а мужской – и неповторимый! В нем сочетаются и спокойствие, и сильный волевой характер. С ним по-настоящему тепло и спокойно.
Между нами непростые отношения, которые не дают полностью радоваться жизни ни мне, ни ему. Но я старалась об этом не думать.
Не думать о его глазах – страстных, темных и даже немного опасных, от которых дрожь пробегает по телу; о странном поведении то ли коллеги, то ли влюбленного.
Я не знала, что делать дальше. Несмотря на близость между нами, в то же время нас разделяли километры расстояний. И мне все равно, что думают другие.
Соблазнение не выход. Я мучаю себя, мучаю его. Женщина всегда думает, что она для мужчины – та самая единственная, а на самом деле далеко не первая.
Сейчас я не была уверена, что нужна князю. Все чаще мои мысли возвращались к нашему разговору о теории, что творцы притягиваются друг к другу? Что, если я нравлюсь ему как подобная, но на самом деле он меня не любит, а обманывать не хочет? Вот и борется с собой.
Такая ситуация вполне может быть. Мысль об этом мучила меня, а я даже открыто не могла поговорить с ним. Прекрасно, если все окажется не так, но что-то мне подсказывало, что Редклиф или промолчит, или я услышу то, что не хочу, и эта правда потом все время будет стоять между нами. Корпорация связала нас навечно лучше любых брачных уз.
Потом у него начнутся с кем-нибудь отношения, а я буду вечно отвергнутой любовницей. Нет, это выше моих сил, но и ждать тяжело, а выхода нет.
Как верно говорят про людей, что когда они влюбляются, то глупеют. Где же мой рассудок?
– Настя?
Фордайс с тревогой смотрел на меня.
– Все хорошо?
– Да, – улыбнулась я.
– Я закончил, теперь твоя очередь разгрести породу. Но осторожнее, склон не очень прочный.
– Буду осторожна.
Подойдя к краю, я посмотрела на крутой склон, исчерченный когтями саблезубов, которые выжидающе ходили по долине и смотрели на ледяную преграду, чувствуя наш запах. Голодные, сейчас матерые хищники сильно мучались.
Но прочь посторонние мысли, пора приниматься за работу. Прикрыв глаза, я начала приподнимать один камень за другим и складывать их рядом с заледенелой скалой.
Работа была практически закончена, убирая последние камни, я наблюдала, как хищники бросились в образовавшийся проход, но не все. Некоторые тигры пытались залезть наверх, чувствуя добычу.
Один из самых крупных саблезубов разбежался и прыгнул на стену. Раздался слабый гул, и ледяной уступ начал осыпаться. Взвизгнув, я полетела вниз, краем глаза увидев, как бросился ко мне Фордайс.
Кисть словно сжало в тисках, и падение по склону прекратилось. Внизу бесновались тигры.
Посмотрев наверх, я увидела полные страха глаза князя, который держал меня за руку.
– А говорил, мы в полной безопасности, – криво усмехнулась я.
– Не переживай, сейчас я постараюсь сконцентрироваться и перенесу тебя телекинезом. На творцов он плохо действует, но попытаться стоит.
По ободранной руке Редклифа, которой он вцепился в выступ ледника, текла кровь, но главное было не это. Оседающий ледник не выдерживал нашего веса и медленно проседал как раз в том месте, где стоял князь. Скользкая поверхность не позволяла мне уцепиться за что-нибудь и избавить Фордайса от своего веса.
А он старался применить ко мне силу: мое тело трепыхалось, но ничего не выходило. Ледник все полз и полз вниз, где собрались саблезубы в ожидании добычи и разве что не подпрыгивали.
Неужели все закончится так нелепо? Умирать очень не хотелось. Но больше всего ужасала возможность утащить с собой любимого человека, чьи попытки спасти меня будут стоить ему жизни. Несправедливо, неправильно…
И я решилась.
Посмотрела в родные глаза, которые наполнились паникой, едва творец осознал, что я хочу сделать.
– Настя, не смей!
Вывернув запястье, я покатилась вниз по скользкому склону, ожидая, что клыки и когти вот-вот вопьются в мое тело и будут раздирать его на куски. Но этого не произошло. Пошел сильный снег, который закружился вокруг меня, образуя кокон. И через пару мгновений вниз летела уже огромная глыба, сшибающая мохнатые туши, словно шар кегли.
На снежный саркофаг сразу набросились хищники: я слышала, как они царапают снег, но тщетно. Бултыхаясь в небольшом пространстве внутри снежной капсулы, я слышала лишь удары и скулеж, пока все не стихло. Не зная, что делать, я попыталась разбить «сугроб». Но если в этом не преуспели крупные звери, то куда уж мне…
Время тянулось невыносимо долго, сводя меня с ума: я не знала, что с Редклифом, как он себя чувствует и жив ли вообще.
Наконец-то жуткое неведение закончилось, и в следующее мгновение я уже видела знакомую комнату Цитадели. Фордайс сидел на полу, лицо у него было мертвенно-бледное и какое-то перевернутое.
Бросив на меня взгляд, творец поднялся и стремительно шагнул ко мне. Впервые я испугалась его безумного взгляда, его застывшего лица.
– Как ты могла?! – Он схватил меня за плечи и встряхнул.
– Я сделала то, что посчитала нужным. Ты не должен умирать из-за меня.
– Не должен, значит? – деревянным голосом переспросил князь. – А когда ты тащила меня из Египта и едва не отдала Богу душу, это относилось к «должна»?
– Если бы я не отпустила тебя, ты бы свалился вместе со мной и умер. Я ни о чем не жалею и поступила бы так же снова.
– То есть решила все сама, не оставив мне выбора. И мои чувства тебя совсем не волнуют? Что бы я делал, если бы тебя разорвали на части?!
Мне стало очень обидно: Редклиф не сомневался, что я поступила эгоистично. Может, он был прав, но я не могла позволить ему лишиться жизни.
– Не прощу себе, если ты из-за меня умрешь, – выдохнула я.
Развернувшись к стоящему рядом стулу, князь со всей силы пнул его, и тот, отлетев к стене, разбился.
– Не позволю тебе жертвовать собой, никогда, – процедил князь, сдерживаясь из последних сил. – Я несу за тебя ответственность, а ты делаешь такие глупости, которые совсем не облегчают мне задачу. Как можно быть такой безрассудной?
И направился к двери.
– Куда ты?
– Не твое дело. У меня на сегодня планы. Да и видеть тебя пока не могу, а то пожалею о своих поступках.
Дверь за ним хлопнула, и я не смогла сдержать слез: так обидно стало от его слов.
Но я все равно, несмотря ни на что, поступила бы так же!

Глава 18
Ценою жизни

Редклиф Фордайс 

Когда я вышел из комнаты, меня все еще трясло, леденящий душу страх все еще тисками сжимал мои внутренности. Руки сжимались в кулаки, и необходимо было успокоиться.
Заглянув в гараж, я сел в машину и, вжав педаль газа, понесся в город, прекрасно зная, где хотел бы сейчас оказаться. Пейзаж размытым пятном мелькал за окном, но я не боялся. С живучестью творцов сложно переживать о таких пустяках.
Мысленно я вернулся назад. Возможно, я трус и долго не хотел задумываться над тем, что происходит между мной и Настей. Я был счастлив, находясь рядом с ней каждый день, касаясь ее, разговаривая с ней.
Я бредил ею и сгорал в пламени своего личного ада день ото дня. Да, это был мой выбор, но я надеялся, что мое… неправильное к ней отношение пройдет, вожделение стихнет и все будет так, как я рассчитывал, как все рассчитывали.
Но время шло, и ничего не менялось, становилось только хуже: во мне росла одержимость. И постепенно я понял, что уже не смогу отпустить Настю и не позволю ей жить не со мной.
Однако сегодня был самый ужасный день в моей жизни. Когда во время задания она начала падать, я едва не сошел с ума, но бросился спасать ее, готовый сделать все что угодно, лишь бы она осталась цела.
Но Настя поступила по-своему. Увидев, что склон оседает под нашим весом, она отпустила мою руку. Я видел ее глаза в это мгновение: она прощалась со мной. Она осознанно поступила так, пытаясь меня спасти.
Как она могла? Как бы я смог существовать, если бы не уберег ее, как бы смог жить в мире, зная, что она погибла, а я ничего не сделал, чтобы предотвратить это?
Но все эти мысли проносились в моей голове только сейчас. Тогда же я не мог думать. Мною руководил только ужас, настолько безграничный, что и представить сложно. Он охватил мое существо, поработил его. В тот момент я действовал на одних инстинктах, применил свой дар, чтобы уберечь ее. Возможность собственной смерти не пугала.
Говорят, в людях силен инстинкт самосохранения, но это верно лишь отчасти. У многих в жизни есть кто-то, ради кого они сделают все: выжмут себя до капли и умрут, если это потребуется. И это легко – отдать жизнь за любимого человека. Сложнее тем, кто останется жить.
Когда я разбросал саблезубов в стороны, они ушли: незримая добыча не стоила боли, которую я им причинил, скатившись следом за Настей. Оставшееся время до прыжка не мог прийти в себя.
Меня всего трясло от страха, от осознания возможной потери и от любви. Именно в прошлом, в ледниковом периоде, я понял, насколько люблю Настю, буквально дышу ею.
И мое чувство так глубоко, что я был не в состоянии прийти в себя и не верил, что все обошлось, что она продолжает жить.
Я так сильно ее любил, что чувство заменило жизнь.
Войдя в спортзал, где обычно занимались безопасники, я направился в одну из секций, которую любил и часто посещал… раньше.
– О! Кого я вижу! Давно тебя не было видно, – услышал я приветствие своего хорошего знакомого.
Я лишь махнул ему рукой.
– Нужна компания?
– Нет, я просто разомнусь.
И это было правдой. У меня было больше физических сил, чем у обычного человека, и если сейчас я схлестнусь с Антоном, то мое неуравновешенное состояние может выйти ему боком.
Переодевшись, я взошел на маты и, надев перчатки, подошел к груше. Встав в стойку, я начал наносить удар за ударом, с каждым разом все сильнее и сильнее, стараясь изгнать из себя весь страх, что скопился у меня внутри, и погасить раздражение от моего бессилия перед Настей.
Знакомые косились в мою сторону, но я ни с кем на контакт не шел. Завтра отчитаюсь перед отцом и переговорю с Настей. А сегодня я выплесну все, что накопилось, на грушу и, скорее всего, напьюсь.
Но тут я вспомнил, что должен встретиться с женой друга.
Бросив взгляд на часы, я пошел в душ. Еще успею заскочить домой переодеться.
За десять минут до назначенного времени я уже сидел в ресторане, изучая меню. Есть не хотелось, но за компанию надо заказать что-нибудь нейтральное.
– Привет, князь! – раздался голос.
Подняв глаза, я увидел Нину и удивился тому, как она изменилась. Последний раз я видел ее двадцатипятилетней девушкой. Сейчас же передо мной стояла безупречно одетая женщина средних лет, немного полноватая.
Я встал, приветствуя ее.
– Добрый вечер. Ты все хорошеешь.
– О да, – возвела она очи горе. – Кто бы говорил. Ты за это время ничуть не изменился. И не стыдно тебе?
Я лишь криво усмехнулся. Нина заметила мое состояние и, взяв меню, пристально на меня взглянула.
– Рассказывай, что у тебя произошло.
– Только пришла и сразу допрашиваешь? А как же просьба Джеймса?
– Это может подождать. Меня беспокоит, что мой старый друг явно испуган. Ты бледный, не говорю уж об ужасе в глазах. Да с вами, ваше сиятельство, страшно находиться рядом.
– Извини, что испортил вечер. Просто на работе сегодня было происшествие… неприятное.
– А подробнее?
Я пересказал в общих чертах.
– О третьем объявившемся творце я слышала, но какое совпадение, что она оказалась дочерью Юрия. Хотя можно было догадаться.
– Что? – вскинул я голову.
– Редклиф, ну не будешь же ты отрицать, что творцов тянет к себе подобным. А в твоем случае тяга личного характера, и проявилась она давно.
– Что ты такое говоришь? – нахмурился я.
– Ты любишь ее, и очень сильно, если спустя столько времени после происшествия находишься в таком состоянии. Да и во время рассказа твое лицо ясно отображало все чувства.
– Все так очевидно?
– Для меня да, я давно тебя знаю.
– Я не должен испытывать к ней чувства.
– Ты был обречен с самого начала.
– О чем ты? – удивился я.
– О том, что всю жизнь тянулся к Насте и заботился о ней. Ты можешь обманывать себя, что это только из-за ответственности, но я согласна с Ольгой Разинской: творцы, которые предназначены друг другу, обречены с самого начала. Хотя сила твоих чувств изумила меня: ты так переживаешь за нее. Но творцы всегда любят слишком сильно. Не так, как мы, обычные люди.
– Ты жена главы западной корпорации и слишком много знаешь о нас, – скривился я.
– И еще я женщина и знаю, что после того, как ты ее отчитал, у тебя будут проблемы. Надеюсь, ты не был груб? – И, прочитав на моем лице смятение, воскликнула: – Ох, Редклиф, как можно обидеть так женщину, которая тебя любит и готова пожертвовать собой ради твоего спасения?!
– Почему ты решила, что она неравнодушна ко мне?
– Ты что, дурак? – изумилась Нина. – Как можно этого не понять?
– Ты просто не знаешь Настю, – не соглашаясь, покачал я головой. – Может, я ей и нравлюсь, но это не любовь. Она такая несерьезная… большой ребенок.
– О да, – мрачно протянула подруга. – Ты, я погляжу, просто специалист. Ну-ну… Не жалуйся только потом.
– Давай оставим разговоры обо мне и перейдем к делу.
Посмотрев на меня с жалостью, Нина взяла меня за руку и сочувственно сжала ее, ободряюще улыбнувшись. Я ответил вымученной улыбкой.
Внезапно мелькнула вспышка.
– Неужели тут репортеры? Если это снова «Сплетник»…
– Да ладно, подумаешь, – отмахнулась Нина. – Мы давние знакомые, ничего провокационного они не напишут. Тем более я замужем за твоим другом, и им это точно известно.
– Ты не представляешь, на что готовы люди ради рейтинга, – мрачно ответил я. – Но перейдем все-таки к делу… Что у вас с Джеймсом имеется?

* * * 

Анастасия Разинская 

Домой я не поехала, так как вернулась полностью измотанная. Сил не было совершенно ни на что, кроме как помыться и уснуть, но в последнем мне было отказано. Всю ночь я пролежала, глядя в потолок и перебирая различные варианты своего дальнейшего поведения, потом передумывала и меняла решения. А следом вспоминала важные для меня моменты и снова сомневалась.
Лишь к утру я смогла забыться тяжелым сном, чтобы подскочить на постели, услышав звонок будильника.
Я решила отправиться в город и уже там чего-нибудь поесть. А потом поговорить с Редклифом и попросить его не обижаться.
Но в холле Цитадели мой взгляд упал на свежие газеты, и есть расхотелось.
На первой странице одной из желтых газетенок красовалась фотография Фордайса, на которой он радостно улыбался женщине немного за тридцать, держа ее за руку. Заголовок был еще красочнее: «Князь со своей давней подругой Ниной Ольховой. Баронесса забыта?»
Совершенно невинные слова, но кто слышал сплетни о нас, которые ходили в кругах знати, намеки поймет.
Я даже не стала думать, правда это или нет и какие отношения связывают творца с его… подругой. Просто поняла, что так зацикливаться на отношениях нельзя. Я мучаюсь, страдаю, схожу с ума, а у него все хорошо и беззаботно.
Может, кто-то бы и не согласился с моим решением, но душа просила покоя. Я так больше не могла. Я не Лукреция и не могла читать мысли, поэтому уже не знала, что и думать о наших с князем отношениях. Я гадала, и это изматывало и постепенно убивало. Надежда и постоянные сомнения выедали меня изнутри.
Не могу больше храбриться, да и не хочу. Его слова, сказанные вчера, заставили подумать, будто он переживает, а оказывается, у него – все прекрасно. Мне было больно, а я не могла выудить в рассуждениях ни одной причины, почему сердце «кровоточит». Внутри все застыло, есть расхотелось.
Осторожно вернув газету на место, я решилась на шаг, на который, наверное, должна была решиться уже давно.
Окинув себя взглядом в зеркале и отметив бледный вид и покрасневшие глаза, я покинула Цитадель и на большой скорости понеслась на мотоцикле в город. Холодный ветер бил в лицо, и это заставляло забыть о сердечной боли, пусть и ненадолго.
Домой я не стала заезжать, сразу направившись в главное здание Лемнискату, хотя лучше бы я не ходила. В холле около ресепшена стоял Фордайс вместе со своей знакомой и смотрел ту самую газету, которую недавно смотрела я.
Рано утром и вместе? Ночь прошла удачно?
От боли перехватило дыхание, и я одернула себя. В конце концов, князь мне ничего не должен.
В этот момент он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Я вымученно улыбнулась.
– Настя?
Первым желанием было проигнорировать князя, но это было бы все равно что признаться в своих чувствах.
– Добрый день, – поздоровалась я.
– Настя, позволь тебе представить мою хорошую знакомую Нину Ольховскую. Нина, это баронесса Анастасия Разинская.
– Очень приятно, – улыбнулась мне женщина.
Красивая, вежливая. А главное, одета с иголочки и очень элегантно. Очень подходит ему.
– Рада познакомиться, – соврала я.
– Редклиф мне столько про вас рассказывал!
Сколько людей называют князя по имени? Понятно, что эти двое не чужие друг другу.
– Ничему не верьте! – растянула я губы в улыбке.
– Только хорошее, – рассмеялась белокурая красавица.
– Вы меня извините, но у меня здесь небольшое дело, поэтому я пойду.
Князь удержал меня за руку.
– Все хорошо? – нахмурившись, спросил он.
Я посмотрела на него, стараясь запомнить каждую черточку лица, на котором застыло беспокойство.
– Что может случиться? – хмыкнула я, вырвала руку – так же, как совсем недавно, падая со склона, и направилась к лифтам.
Видно, этот жест тоже напомнил Редклифу о произошедшем.
– Я бы хотел поговорить с тобой, – крикнул он вдогонку.
Я обернулась, но ничего не ответила. Не уверена, что хочу услышать то, что он собирается сказать.
Поднявшись к главе корпорации, я уже второй раз за короткое время попросила аудиенции. Фордайс-старший не отказал.
Войдя в кабинет, я заметила встревоженный взгляд главы, совсем как у сына.
– Настя, вас привело что-то срочное?
Я, молча взяв белый лист бумаги, написала на нем заявление с просьбой отправлять меня на задания одну.
Глава, так же молча прочитав, нахмурился и посмотрел на меня:
– Что случилось?
– Ничего. Мне тяжело работать с Редклифом.
– Вы же понимаете, что я отклоню это прошение, – предупредил меня глава корпорации.
– Тогда я больше не выполняю задания. И вы не сможете заставить, даже если пустите пулю в лоб.
– У вас контракт. И некоторые задания можно выполнить только вдвоем.
– Если выхода нет, то я не против, но работаю теперь я одна. А контракт можно расторгнуть: вы оказываете на меня давление. Я обязана выполнять задания именно одна, про парные там написано: «в случае необходимости». Поверьте, необходимость – это не каждый раз, и суд признает это.
– Сомневаюсь, – покачал головой Фордайс-старший.
– Также не стоит сомневаться, что это будет публичный скандал, затянутый на долгое время, – проигнорировала я его слова. – Я покину высшее общество. Надеюсь, говорить о качестве выполнения заданий не нужно?
– Вы готовы на крайние меры, даже если это затронет ваших близких?
Я прищурилась:
– Не стоит сейчас меня запугивать. Я знаю, как мое добровольное сотрудничество нужно корпорации. К тому же я не прошу ничего невозможного. Вы же знаете, что согласитесь с моим прошением.
Фордайс-старший рассмеялся.
– А вам палец в рот не клади. Что ж… – Внимательно посмотрев на меня, он подписал заявление.
– Вы довольны?
– Спасибо, – искренне кивнула я.
– И все-таки я бы посоветовал как можно быстрее помириться с Редклифом. – Эти слова главы догнали меня уже на выходе.
– А мы и не ссорились, – не оборачиваясь, ответила я.

* * * 

Несколько дней я всячески избегала Фордайса и, отключив мобильник, отдыхала в своей старой квартире. Пока мне не пришло очередное задание.
Включив телефон, я увидела кучу сообщений от Редклифа с просьбами перестать обижаться, встретиться и поговорить. И едва я, проигнорировав их, отложила телефон, как раздался звонок с неизвестного номера.
Рука замерла над телефоном, не решаясь принять вызов. Может, князь пошел на уловку? А вдруг по работе?
– Алло?
– Настя?
– Да, кто это?
– Геннадий Дубов.
Я удивленно посмотрела на телефон и потом снова приложила его к уху.
– Слушаю вас?
– Я хотел бы пригласить вас на ужин.
– С чего бы это? – ляпнула я, не подумав.
Дубов засмеялся.
– А почему мужчина не может пригласить привлекательную женщину на ужин?
– Однажды в клубе вы сами себя выдали, помните? Это не ваш вариант.
– Мне просто нужна помощь, к тому же с меня должок.
Немного посомневавшись, я решила ответить согласием. В конце концов, я ничего не теряла, да и глупо сидеть дома, когда можно пойти и развеяться, тем самым удовлетворив свое любопытство. А внутри меня глодал червячок сомнения, поскольку делала я все это назло Редклифу. Он может обедать в компании очаровательных женщин, почему я не могу провести время с интересным мужчиной?
Но только я об этом подумала, как кто-то постучал в дверь. Заглянув в глазок, я увидела на пороге Фордайса. Как он догадался искать меня здесь? Может, служба безопасности доложила?
Не собираясь открывать, я направилась обратно в комнату.
– Я проверил оставшихся двух подозреваемых! – прокричал, наверное, на весь дом князь.
Верный ход! Эти слова сразу заставили меня замереть и поселили в душе сомнения, но недолгие. Вернувшись, я открыла дверь и прошла на кухню. Как и ожидала, творец последовал за мной и присел за стол, зло глядя на меня.
В напряженном молчании я заварила чай, поставила перед ним чашку и сладости.
– Рассказывай!
– Прежде чем поделиться сведениями, я хотел бы кое-что узнать у тебя.
– А именно? – Я притворилась, что не поняла его.
– Почему ты избегаешь меня? Не хочешь разговаривать? И попросила о разделении заданий?..
– Много вопросов. Что ж, начну по порядку. – Я присела напротив и сделала глоток чая. Чего только мне стоила моя невозмутимость. – Избегаю я тебя потому, что предполагала – ты устроишь мне допрос и выяснение отношений. Приятно, что в этом ты моих надежд не обманул.
Князь хотел что-то сказать, но я подняла руку, не давая ему открыть рта.
– Погоди, ты хотел ответов, так слушай. Разговаривать отчасти не хочу по тем же причинам, но еще и потому, что ты меня обидел. А разделение работы я попросила по двум основным причинам. Во-первых, это логично, во-вторых, я не желаю больше с тобой работать.
Творец пристально посмотрел на меня:
– Обида на мои резкие слова, продиктованные диким страхом, заставляет тебя рисковать жизнью?
Я поморщилась.
– Редклиф, выполняя вместе задание, мы тратим вдвое больше времени. Я не понимаю, для чего это? Логичнее делать все быстрее. Что касается риска, то он ничуть не больше, чем у тебя. Такая уж у нас работа. Зато если со мной что-то случится, ты не будешь чувствовать себя виноватым или обязанным.
– Ты просто не понимаешь, как я испугался тогда за тебя. Я думал, сойду с ума. Неужели ты так сильно обиделась?
– Да, – не стала я лгать и добавила: – Но дело даже не в этом. Мне изначально не стоило идти у тебя на поводу и работать вместе. Мы по-разному смотрим на вещи. Тогда к чему все это?
– К тому, что, если бы не я, ты бы вернулась из прошлого бездыханная.
– Спасибо тебе за спасение жизни, но своего решения я не изменю. Тогда это был мой выбор.
– Но не мой. Как ты могла со мной так поступить, приняв подобное решение? – с мукой проговорил Фордайс.
– Ты хотел рассказать про расследование, – напомнила я, не видя больше смысла в этом споре, который причинял мне боль.
– Хорошо, раз ты поступаешь, как тебе хочется, то справедливо, если я буду делать так же. Надеюсь, с этим ты согласна?
Я подозрительно посмотрела на творца, не доверяя его спокойствию.
– Безусловно.
– Вот и славно. Тогда поговорим о нашем расследовании. Пока ты пряталась здесь и обижалась на меня, я прыгнул в прошлое и отследил оставшихся двоих.
– И что, среди них нет предателя? – неуверенно предположила я.
Князь вскинул взгляд:
– Если ты мне не доверяешь, то можешь отправиться сама и проверить.
– И кто из нас обидчивый? – И, вздохнув, добавила: – Но раз это не служащий корпорации, тогда кто?
Редклиф мрачно посмотрел на меня, и прежде чем он ответил, я уже догадалась.
– Близкие.
У меня перехватило дыхание.
– Но… кто из них знал?
– Очень немногие. Кроме Юрия и меня, об изменении плана точно знали Евгения и еще двое друзей.
– Они могли рассказать кому-нибуь?
– Да, хотя мне сложно представить, что люди, о ком идет разговор, способны на такое.
– Эти двое друзей – я их знаю?
– Отчасти. Это Нина и ее муж Джеймс. Они помогали с операцией и знали о внезапно изменившихся обстоятельствах.
– То есть…
– Да, нам снова придется проверять всех.
Я чувствовала, что он чего-то недоговаривает.
– Что?
– Мы можем не успеть. Корпорация уже долгое время выслеживает дуовитов, но они постоянно ускользают. Ловим только пешек, которые многого не знают. Их руководители держатся в стороне. Недавно повезло: удалось поймать дуовита, который знал больше остальных, и он поведал нам много интересного. Дуовиты планируют нападение на творцов, особенно первой или второй степеней.
– Они нас убьют, прежде чем мы выясним правду?
– Вряд ли, но такая возможность существует. Поэтому я пойду на все, чтобы защитить тебя. Но твои одиночные задания…
– Только не начинай, – рыкнула я. – Если ты уже закончил, то я пойду одеваться. Планом проверки займемся завтра, после задания.
– И куда ты отправляешься?
– У меня ужин с Дубовым.
– С чего бы это?
– Как это касается тебя? – прямо посмотрела я на князя.
– Настя, Геннадий не просто так является главой тайной канцелярии, он очень опасный человек.
– Я прекрасно это знаю.
– И в связи с тем, что он испытывает неоднозначные чувства к одной женщине, то пригласил тебя не ради прекрасных глаз.
– Я могла бы влепить тебе пощечину, но не доставлю себе такого удовольствия. Ты изменил своим манерам, если опустился до хамства?
– Это…
– Если я тебе не нравлюсь, то это не значит, что не могу нравиться кому-то другому.
– Я совсем не то…
– И я знаю про его чувства. – Теперь я смогла удивить князя.
– И все равно идешь?
– Ну, ты же ужинаешь с женщинами.
– Если ты про Нину…
Но я не желала слушать его объяснения.
Даже если допустить, что между ними ничего нет, это не исключает наличия женщины, с которой есть. Не поверю, что такой мужчина, как Редклиф, живет монахом.
– Мне пора, – намекнула я.
– Несколько минут назад говорила, что я спас тебе жизнь, а сейчас гонишь?
Я удивленно посмотрела на невозмутимого творца, который внимательно следил за мной.
– Нет, конечно. Если хочешь, оставайся и ни в чем себе не отказывай.
Я молча ушла в комнату. Переоделась, навела марафет и, окинув себя в зеркале взглядом, осталась довольна. Очень мило и строго выгляжу, если не считать виднеющихся татуировок.
Так же молча вышла из квартиры, спиной чувствуя тяжелый и мрачный взгляд князя.
Один разговор – и в душе, и голове все перемешалось, тщательно выстроенные стены рассыпались. Но спустя немного времени я уже не была так уверена в своем решении и не знала, что ждет меня завтра.
Может, оно и к лучшему.

Глава 19
Догадка и совпадение

Дубов выбрал один из самых шикарных ресторанов в городе. Увидев вывеску, я скорчила рожицу, представляя, где мне предстоит провести не один час на всеобщем обозрении.
Может, идея не ходить была не такой уж и плохой.
Вздохнув, я вошла внутрь и по глазам распорядителя поняла, что меня узнали. Неудивительно: последнее время я часто была героиней светской хроники. Поприветствовав, распорядитель проводил меня в общий зал за один из центральных столиков. Ну почему Дубов не сел где-нибудь в углу?
Разместившись напротив Геннадия, именно об этом я его и спросила.
– Мне нужно, чтобы мы были у всех на виду.
Я лишь удивленно приподняла брови.
– Заказывайте, я сейчас расскажу.
Просмотрев меню и выбрав наобум первое попавшееся блюдо, я с любопытством посмотрела на Дубова.
Тот вздохнул и сказал:
– Я решил использовать вас, чтобы заставить ревновать свою даму сердца.
Потрясающий человек…
– И вы так легко в этом признаетесь? А если я вскочу и наброшусь на вас, расцарапаю вам лицо? – полюбопытствовала я.
– Если бы мой план был таков, то я позвал бы сюда не вас. Вы девушка совсем не такого склада, чтобы сотворить подобное.
– Вы провоцируете меня доказать вам обратное? – спросила я, делая глоток из бокала.
Достоинство дорогих ресторанов – вино и еда здесь прекрасные. Однако сегодня я пила только воду: неразумно с таким человеком терять голову.
– Нет, – рассмеялся Дубов. – Я предлагаю вам мне помочь и в ответ получить услугу от меня.
– Какую? – подалась я вперед.
– А какую захотите.
– А если я попрошу вас на мне жениться? Вы завидный жених.
– Все бы так думали, – пробормотал Геннадий. – Но ваше сердце уже занято.
Мы встретились глазами.
– Как вы поняли?
– Первое подозрение зародилось, когда охрана не заметила человека, который меня вырубил в клубе, ведь к нам никто не подходил. Очень немного людей в России могут это сделать. А потом я просто увидел вас вместе, и все вопросы отпали.
– И вы не захотели отомстить ему? – улыбнулась я, делая еще глоток.
Отрицать что-либо смысла не было.
– Боюсь, члены императорской семьи – это тот круг людей, где мое влияние очень ограничено. – Геннадий поджал губы. – К тому же мстить за такую мелочь…
Тон, которым были сказаны эти слова, заставил меня насторожиться. И быстро окинув взглядом зал, я, наконец, поняла, кто дама сердца Дубова, – двоюродная сестра императрицы. Она напряженно сверлила нас глазами в этот момент.
Едва наши взгляды пересеклись, черноволосая, немного смуглая женщина довольно банальной внешности отвернулась к друзьям. Да, брюнетка не была красавицей, но ходили слухи, что она невероятно обаятельная.
– Теперь мне многое понятно, – пробормотала я, и Геннадий хмыкнул.
– Я знал, что вы быстро догадаетесь, или бы вам рассказал Фордайс. Ну что, согласны на мое предложение?
– А меня потом не закопают где-нибудь как неугодную соперницу?
– Это вас-то? Вы же творец первой степени. К тому же Александра сообщила мне, что между нами все кончено, поэтому не думаю, что ее это волнует, – сыронизировал Дубов.
Ну-ну…
– И что же ее в вас не устроило? Ваше положение в наше время не препятствие для брака.
Дубов не опроверг, что дело шло к свадьбе.
– Моя работа.
Видя по лицу главы тайной канцелярии, что история там непростая, я не стала дальше проявлять любопытство.
– Вижу, вы согласны. Что хотите взамен?
Я улыбнулась:
– Вас.
От удивления его брови приподнялись, а я, чуть наклонившись вперед, изложила свою просьбу.

* * * 

Редклиф Фордайс 

Стоя под душем в Настиной квартире, я сходил с ума. Холодные струи стекали по коже, принося облегчение, хотя я понимал, что временное.
Эта невозможная женщина измучила мое тело и душу. Она отправилась на свидание с человеком, который за свою недолгую, но несомненно выдающуюся жизнь замучил не одного человека в прямом смысле слова. При дворе люди боялись Дубова, и лишь члены императорской семьи и их ближайшие родственники могли чувствовать себя хоть немного защищенными.
Настю в некоторой мере ограждает то, что она творец, но если появятся причины, Дубов убьет ее не задумываясь. Как же кому-то нравится играть с огнем!
Другая проблема, с которой нужно было что-то делать, оказалась физической. С момента нашей близости прошло не так много времени, но мое тело скручивало от желания, когда я находился рядом с Настей. Без нее я тосковал и не мог быть долго вдали от нее.
Я уже собирался завернуть кран, как сзади раздался звук упавшего тела.
Резко развернувшись, я увидел Настю, которая вскинула на меня изумленные глаза. Что она тут делает? Обнаженная?!
Взгляд жадно заскользил по нежным изгибам женского тела. Я едва удержался, чтобы не наброситься на нее сейчас же, но, видимо, остатки разума еще не покинули меня.
– Как ты здесь очутилась?.. – начал я, но, заметив множественные синяки, измученный вид и признаки явного жара, констатировал: – Твой первый прыжок…
Схватив полотенце и обернувшись им, я вылез из ванны и подхватил попытавшуюся встать Настю. Тело вновь полыхнуло огнем. Что же она делает?
– Настя, слушай, что я говорю. Посмотри на меня.
Обхватил ее лицо ладонями и, фиксируя голову, непроизвольно окинул взглядом ее тело. Я прикрыл глаза: болезненное желание толкало на неправильные действия.
– Сосредоточься. Слышишь? И пожелай вернуться обратно, – я старался побороть свою сущность и помочь Насте.
– Что? Как?
– Желай немедленно, – рыкнул я, не открывая глаз.
Если я еще раз взгляну, то первый Настин самостоятельный прыжок закончится очень неправильно.
Настя повиновалась моему приказу и в следующее мгновение исчезла из моих рук, а я прижался лбом к холодному кафелю.
Вот, значит, откуда она знает про мои татуировки. И не сказала ведь, что видела меня в будущем, поганка.
Губы против воли раздвинулись в улыбке.

* * * 

Анастасия Разинская 

В конце приятного и насыщенного вечера я устало поднималась по лестнице на свой этаж. Весь вечер мы с Дубовым улыбались и флиртовали, на самом деле рассуждая об истории и о роли в ней корпорации. Между делом я узнала много тонкостей в работе Лемнискату.
Ужин прошел приятно и плодотворно, а главное, Геннадий пообещал мне выполнить то, что я попросила.
Повернув ключ в замке, я открыла дверь и увидела князя в одних брюках и явно после душа. Из комнаты лился тусклый свет, освещая идеальное тело и каменное лицо с недовольным взглядом.
– Хорошо провела время?
– Да… Спасибо, – осторожно заметила я.
– Ты в курсе, что сейчас около часа ночи?
– Угу, – настороженно ответила я, снимая туфли и бросая сумочку на комод.
– И ты все это время провела с Дубовым?
– Безусловно. Не веришь? Я могу набрать тебе его номер. – Я достала мобильник.
Я чувствовала, что играю с огнем, но обиженная женская натура была не в состоянии сопротивляться искушению, и я протянула телефон творцу.
Тот взял и, сжав его в руке, раздавил. Я лишь смотрела на посыпавшиеся на пол осколки.
– Ты… зачем это сделал? А я так могу?
– Ты? Ты что угодно можешь, только последствий не осознаешь.
Хмыкнув, я направилась в свою комнату, начиная на ходу раздеваться. Сейчас Фордайс смутится и ретируется, а я до утра буду освобождена от выяснения отношений.
Но в этот раз я просчиталась: князь не обращал внимания на такую мелочь, как мое обнажение. Он зашел в комнату хмурый как туча и, подойдя вплотную, склонился ко мне, не смущаясь, что я в одном белье.
– Пообещай, что больше не подойдешь к нему. Он очень опасен.
– А если нет? – вздернула я подбородок.
– Тогда я употреблю все свое влияние и лишу Дубова должности, а потом выдворю его из страны.
– Тебе не по силам, – прищурилась я.
– Хочешь проверить? – опасно блеснул глазами Фордайс. – Незаменимых людей нет, хотя мы ведь не совсем люди…
Не в силах себе отказать, я обвила руками шею Редклифа, приподнявшись на цыпочки.
– Что ты… – прошептал он, и в следующее мгновение мои губы коснулись его губ.
Подсознательно я боялась, что Фордайс оттолкнет меня, но в ответ сильные руки стиснули меня в объятиях так, что стало трудно дышать.
Целуясь как сумасшедшие, мы двинулись в сторону кровати, и через пару мгновений я лежала на Фордайсе. Он часто дышал, во взгляде горела страсть, грудь тяжело вздымалась, пока мои руки нежно ее гладили. Потом мои губы снова захватили в плен, и я целиком отдалась страсти.
В этот раз мы оба были в себе и трезвыми и понимали, что делаем. Несмотря ни на что, Редклиф прикасался ко мне с удивительной нежностью, очень чутко реагировал на мои ласки и тянулся к ним, как голодающий к еде. Он так истосковался по мне, что, казалось, целовать и ласкать меня – это все, что нужно ему в жизни.
Головокружительные, невероятные и нереальные ощущения сводили с ума, погружая в омут страсти, и не имели значения все мои решения, и было неважно, что нам сложно понять друг друга, что завтра мы вновь столкнемся с действительностью.
Князь был моим наркотиком, а я слишком слаба, чтобы не вкусить его.
Забыв про все, мы отдались своей жажде, сливаясь в удовольствии, и вся ночь была впереди.

* * * 

Я боялась утра, боялась услышать то, что мне не понравится, боялась столкнуться с действительностью. Но когда открыла глаза, то оказалось, что в постели я была одна. Нежась под одеялом, я вспоминала прошедшую ночь и сомневалась: не приснилось ли мне все?
Однако, прислушавшись к ощущениям в теле, уверилась в реальности случившегося. Бурная ночь оставила свои следы. На лице расплылась довольная улыбка, а потом мой взгляд упал на часы, и меня словно подкинуло.
У меня же через три часа задание, а еще до Цитадели добираться.
В письме с инструкциями меня проинформировали, что, если я хочу, чтобы все было по правилам, прыгать придется из комнаты перемещений. Вот ведь вредные дядьки!
Я не опоздала, хотя и явилась в последнюю минуту. Натянув на себя камуфляж и взяв инвентарь, я отправилась в прошлое, а именно в 1250 год в Каир. Я была здесь впервые, поэтому с любопытством смотрела по сторонам, аккуратно обходя людей, спешащих в сумерках, которые окутали город.
Было прохладно, дул легкий ветерок.
Народу на центральной улице было совсем немного: время позднее, а в прошлом люди старались бодрствовать только в светлое время суток. Я присела на первый попавшийся большой камень возле одного из домов и поела. Здесь меня никто не видел, но все равно стоило быть осторожной.
Предстояло выработать план, как не позволить местной султанше убить законную жену мужчины, на которого она претендовала. Удивительно повезло женщине, что в такое время она сумела свергнуть султана, своего мужа, и занять его место на престоле. Правда, у мусульман женщина могла править только из-за плеча мужчины, поэтому она поступила мудро – снова собралась выйти замуж.
Только вот ее избранник, выгодный по политическим мотивам, был женат и имел детей. Мне требовалось во что бы то ни стало сохранить супруге Айбека жизнь, иначе придется прыгать в прошлое во второй раз, только на восемь лет позже, и убивать султаншу. От этого мне было не по себе.
Значит, надо собраться и отправиться к узурпаторше под видом потусторонней силы. Люди в прошлом на удивление суеверны.
Дорога во дворец была недолгой, но пока я шла по улице, не могла отделаться от ощущения тепла в душе. Романтический настрой и чувство, что чего-то не хватает, сбивали с толку. Вернее, не хватало кого-то. Привыкнув, что Фордайс рядом, сейчас я скучала.
Спокойно пройдя охрану и беспрепятственно проникнув в покои султанши, я застала ее одну. Она расхаживала из угла в угол и что-то бормотала себе под нос. Я подошла к стене, на которой висели красивые кинжалы, сняла один из них и взвесила в руке.
Отлично, то, что надо.
Однако меня заметили – великая правительница была гениальной женщиной, сумевшей правильно применить свои таланты. Привыкшая к полной безопасности, она громко заорала на непонятном мне языке. В комнату сбежалась стража, начались гомон и суета. А я, подскочив к удачливой властительнице, приставила кинжал к ее шее.
Султанша быстро меня поняла и выставила мужчин из комнаты, но я недооценила ее коварства – и получила удар кинжалом в бедро.
Завыв, я успела схватить пытающуюся улизнуть гадину за волосы и дернула что есть силы. Едва мы свалились на пол, стало ясно: эта женщина умеет плести интриги, но не драться.
Скрутив строптивую правительницу, я связала ей руки и оседлала.
– Что у тебя случилось? – раздался мужской голос.
Поначалу я решила, что ослышалась. Ан нет.
– Ты  что тут делаешь? – возмутилась я, восседая верхом на горе-воительнице.
– Услышал твой крик… – начал князь и замолчал, как только увидел рану на моей ноге.
Взгляд у него стал страшный – у меня аж мурашки поползли по спине.
Подойдя и резко выдернув из-под меня женщину, он на понятном ей языке популярно объяснил, что она должна сделать. И что будет, если не сделает.
Та со всем соглашалась и плакала. Я бы на ее месте тоже не возражала, глядя в горящие синей яростью глаза.
Многие важнейшие государственные дела решались в то время в постели. И пока правительница «отдыхала» со своим избранником, решая, что делать с его женой, мы в это время ждали на балконе.
– Как ты здесь появился? – зашипела я на Фордайса.
– Не странные ли вопросы ты задаешь главе отдела творцов? Вот решил сегодня прыгнуть в прошлое, чисто случайно выбрал это время. Мы же с тобой договорились: каждый делает, что хочет. Или попытаешься мне запретить?
Не обращая внимания на боль в ноге, я с яростью смотрела на Фордайса, да что толку. Тот, меча молнии, продолжил:
– Как ты позволила ей ранить себя?
– Ерунда, – пробормотала я. – Скоро заживет.
– А если бы на кинжале был яд? Ты хоть представляешь реалии Востока? – процедил князь.
Все я прекрасно представляла. Операция была спланирована прекрасно, и даже записочка на арабском с «настоятельными рекомендациями» была приготовлена.
Мы стояли совсем рядом и сверлили друг друга глазами – воздух между нами можно было резать ножом. Из спальни доносились звуки, которые, казалось бы, должны были нас смутить, а нам до них совершенно не было дела.
Но едва мы опустились на подушки, разбросанные по полу, как понимание происходящего в комнате медленно дошло до нас.
Мне сразу вспомнилась прошлая ночь, и, чувствуя горящий взгляд творца, я прикрыла глаза, скрывая ответное желание. Каждый из нас знал, о чем мы сейчас думаем, но упорно молчал.
Я не могла отделаться от мысли, что на этих мягких подушках…
Редклиф резко выдохнул, а я вздрогнула, когда женщина позвала нас в спальню. Тараторя, она что-то объяснила творцу, и тот кивнул, бросив на прощание пару непонятных фраз.
– Откуда ты знаешь арабский? – спросила я, как только, растворившись перед ошеломленной султаншей, мы очутились в Цитадели.
– Мне хорошо даются языки, и живу я дольше, – пробормотал Фордайс, спешно покидая комнату для перемещений.
Я довольно улыбнулась ему вслед. Может, он и старался скрыть, но его возбужденное состояние я заметила.
Только вот что с этим знанием делать дальше?

Глава 20
Не так, как кажется

Мы с Редклифом не поднимали вопрос о совместно проведенной ночи. Не знаю, какие у него на то были причины, а мне было неудобно, так как в этот раз именно я была инициатором.
Едва мы пришли в себя после задания, Фордайс разыграл целый спектакль о том, какая я неопытная и что за мной нужен глаз да глаз, а моя рана сыграла ему только на руку. Я, посопротивлявшись, согласилась на общие задания.
Какие бы решения я ни принимала, я просто люблю его, и ничего уж с этим не поделаешь. И как бы ни старалась держаться подальше, меня все равно как магнитом к нему тянет, и я не в силах совладать с этим. Я нуждалась в нем, он был лучшим из мужчин, ближе и роднее, чем кто бы то ни было.
Но на первый план вышли другие волнения. Предатель папы так и не был найден, и Редклифа, как и меня, это сильно мучило. Поэтому мы решили не тратить время по пустякам. Фордайс составил список близких друзей отца, естественно, не включив себя. Глядя на три имени, я подумала: «Негусто».
Проверить их довольно просто, но меня все равно что-то смущало. Что, если мы что-то упустили? Постоянно казалось, будто от нас что-то ускользает. Мне в голову пришла одна идея, и я решила напроситься к маме на ужин.
Я выполнила обещание, данное сестре, Галя уехала учиться, и теперь мама с отчимом остались одни. Может, и не такая плохая мысль разбавить их одиночество.
Своими сомнениями я поделилась с князем, предложив составить мне компанию.
– Не уверен, что меня там ждут, – поморщился он.
Внимательно на него посмотрев, я решилась задать вопрос, который давно не давал мне покоя:
– Ты влюблен в мою мать?
У Редклифа аж челюсть отпала.
– Ты в своем уме? С чего ты это взяла?
– Ну, ходят слухи… – расплывчато ответила я.
– Вот не знал, что ты любительница посплетничать, – съязвил Фордайс. – Ты поэтому хочешь, чтобы я пошел с тобой на ужин?
– Нет, я полагаю, мама может, сама того не ведая, что-то знать о предателе. Ведь она находилась к отцу ближе всех.
Князь сверлил меня глазами.
– К сведению, Настя: если бы я испытывал чувства к твоей матери, то мы бы не оказались с тобой в постели, – процедил творец. – Вечером я заеду за тобой.
Хлопнула дверь, и в гостевой комнате корпорации воцарилась тишина.
Обиделся… Черт!

* * * 

Ужин проходил странно. Мама была рада мне и не рада Фордайсу, тот испытывал такие же чувства, но по отношению ко всем, кроме меня. Отчим был не рад мне и князю, а я… Я пыталась сгладить острые углы.
Вот в такой теплой компании, натянуто улыбаясь и не показывая виду, мы общались весь вечер, скрывая истинное настроение за масками.
Единственный, кто не собирался хоть как-то вести себя прилично, был Фордайс. Прилюдно, в гостях, он впервые на моей памяти вел себя оскорбительно. Безупречная выдержка изменила творцу, и он весь ужин лишь задавал Евгении прямые вопросы.
Маме это не нравилось, Филипп скрипел зубами, но терпел такую бесцеремонность. Едва мы доели десерт, отчим, хмуро посмотрев на Фордайса, процедил сквозь зубы: «Мне нужно работать» – и ушел к себе в кабинет.
Сегодня буфером весь вечер была я, и непривычно было осознавать, что непонятно почему мои отношения с отчимом наладились. Он изменился или я?
– Редклиф, к чему все эти вопросы о прошлом? – спросила мама, едва мы оказалась в гостиной.
– Юрия предали, и именно потому он погиб.
Какие мы сегодня тактичные!
Я попробовала сгладить слова князя, но мама уже вскинулась на Фордайса.
– И ты считаешь, что его предала я? – прищурившись, поинтересовалась она.
Я порадовалась, что мы не в столовой и тут нет ножей.
– Если бы мы так считали, то я ни о чем тебя не спрашивал бы.
– Мы?.. – Мама резко развернулась ко мне.
Спасибо, Редклиф!
– Ты тоже считаешь, что я предала твоего отца?!
– Мама…
– А вы не подумали в первую очередь на свою корпорацию? Это ее задание он выполнял!
– Мы уже проверили. Лемнискату ни при чем. Осталось ближнее окружение, – сообщил князь.
– Плохо проверяли!
– Ты забыла, кто мы? Поверь, лучше проверить было невозможно!
– Ну что ты, как можно забыть… – съязвила мама.
– Мам, просто расскажи нам то, о чем мы спрашиваем.
Я видела, как ей больно. Если бы я оказалась на ее месте, потеряв Редклифа… Но отступить мы не имели права.
Мама вздохнула, сдаваясь.
– Думаю, его сиятельство уже просветил тебя, что друзей у нас было немного. На момент гибели Юрия с нами контактировали Евдокия, моя подруга Ника, Юрин друг детства Леонид, одна семейная пара, которая жила в селе недалеко от резиденции, и Лариса, моя подруга детства, которая возобновила общение только из-за того, что охотилась на князя.
Фордайс заерзал в кресле, ему явно было не по себе.
– И кто из них мог?..
Например, Лариса очень подозрительная, подумала я.
– Кроме Ники и Ларисы, все остальные знали об истинной деятельности корпорации. Лариса, так и не добившись взаимности от Фордайса, отправилась на Таити и, подхватив там какую-то заразу, умерла за неделю до гибели Юрия.
Может, это и нехорошо, но я испытала облегчение от неудачи навязчивой девицы, ну и от того, что ее нет с нами.
– Остальные – наиболее  вероятные кандидаты.
Мы с творцом переглянулись и, еще немного пораспрашивав маму о подробностях тех дней, решили откланяться. Все равно вечер был безнадежно испорчен.
Но когда Редклиф вышел, мама остановила меня и замешкалась, внимательно разглядывая.
– Настя, ты видела в прошлом отца? – хрипло спросила она.
Я не стала скрывать:
– Да.
Она сжала крестик на груди, его подарок.
– Как бы я хотела… Ты счастливая.
Я горько усмехнулась:
– Счастливая? Знаешь ли ты, что это такое – прыгнув в прошлое, смотреть издалека на родных людей, которых ты любишь, и понимать, что они умерли и никогда не будут с тобой. Несмотря на мой дар, я не могу быть рядом с ними, жить с ними, только смотреть и вспоминать… Ты даже не представляешь, как это больно.
По щекам мамы текли слезы, а я, не выдержав, разрыдалась и выбежала из квартиры, услышав рык Фордайса:
– Евгения!..

* * * 

События на личном фронте и в расследовании наполнили мою жизнь до краев, и я не знала, на что в первую очередь обращать внимание.
В любви все было сложно. После ужина у мамы Редклиф отвез меня в мою квартиру, был нежен и внимателен. Но в то же время и далек. Он обижался на меня за мои подозрения о нем и маме, вернее, за то, что я подумала, будто он может любить ее и быть со мной. Но я чувствовала – было что-то еще.
И конечно, все усложнил мой план с Дубовым! Не знаю уж, как помог ему наш ужин, но когда Геннадий звонил мне последний раз, его голос был радостным. К тому же он, как мы и договорились, регулярно присылал мне охапки цветов.
Надо ли говорить, что это не вызвало понимания у Редклифа. Я чувствовала, что князь ко мне неравнодушен, ревнует и бесится, но, черт возьми, я хотела от него слов любви и полной ясности, я хотела знать, что он мой со всеми потрохами. Чтобы наши отношения были открытыми для всех, а не скелетом в шкафу.
Но не с пистолетом же у его виска мне стоять? И эти букеты от Дубова… Сама ведь все затеяла. Эх, знать бы, где соломки подстелить!
Переломить ситуацию не давало и то, что много времени уходило на работу и расследование.
Из разговора за ужином мы не узнали ничего нового, но он дал повод для размышлений. Загадка все еще ускользала от меня. Сегодня Фордайс отправился в прошлое начинать проверку.
Он старался отговорить меня от прыжка, мол, есть большой риск пересечься с гениями или с ним самим.
Я не настаивала. После вчерашнего разговора мне еще больнее будет видеть отца живым. К тому же я считала, что мы идем по неверному следу.
В свободное утро, навестив подругу, я по пути зашла в любимую кофейню. Усевшись у окна, смотрела на людей, живущих в центре города, но мыслями была далеко.
Делая глотки горячего, обжигающего кофе, я старалась выкинуть все ненужное из головы и, сконцентрировавшись на главной проблеме, найти ответ…
– Привет, – прозвучал рядом знакомый голос, и напротив меня уселась высокая, изящная, с идеальными формами брюнетка. Собранные в конский хвост волосы делали тонкие черты лица еще выразительнее. Ярко выделялись черные, будто пронизывающие насквозь глаза и губы кораллового цвета.
Рядом с ней опустился на стул хорошо сложенный высокий рыжеволосый мужчина. Бледная кожа очень красиво оттеняла цвет волос, делая спутника женщины не просто красивым, а идеальным. На меня взглянули зеленые, совсем как у меня, глаза.
– Ольга, Алексей, – прошептала я, не в силах поверить.
– Я рада, что ты нас узнала, несмотря на наш несколько изменившийся стиль.
Окинув их взглядом, я и вправду отметила, что от прежних изысканных и элегантных леди и джентльмена не осталось и следа.
Сейчас стиль одежды был удобным, спортивным и неформальным.
– Чума! – только и смогла промолвить я.
Пара рассмеялась, переглянувшись, рука Алексея легла на спинку стула Ольги, и творцы с любопытством стали меня рассматривать.
– Я так странно выгляжу? – спросила я, улыбаясь.
– Так близко мы видимся впервые, – раздался бархатный голос Алексея.
Ах, если бы он не был моим прадедом и если бы мое сердце не было занято – влюбилась бы!
– Что значит «впервые»? – озадачилась я.
– Погоди, Алексей. Давай я расскажу, ты, как всегда, не с того начал.
Творец жестом показал, что дает своей жене карт-бланш.
– Думаю, не скажи Алексей о нашем наблюдении, твой первый вопрос был бы: «Почему мы живы?»
– Пожалуй…
– Ты ведь нашла мой дневник?
Я кивнула.
– Эх, а я так надеялся, что нет! – воскликнул Алексей. – Оля там описала все излишне подробно. Тяжело осознавать, что некоторые поступки, о которых я и сам жалею, могли быть восприняты в штыки.
Посмотрев на Алексея, я вздохнула.
– Признаться, я и правда не одобряла твоих… м-м-м… методов, но что, если бы все случилось не так, то кто знает, что бы произошло.
– Она говорит как истинный творец, – улыбнулся прадед, а Ольга шикнула на него:
– Ты опять перебиваешь. В любом случае я знаю одно: как изменился бы мир, мне все равно, но мы бы все равно были вместе.
Я лишь приподняла бровь.
– Это моя теория, – с полной уверенностью кивнула мне прабабка. – Так что ты имей в виду на будущее.
И они с такой любовью посмотрели друг на друга, что я завистливо вздохнула.
– Но мы снова отвлеклись. После того, как мы изменили реальность, наше привычное окружение изменилось, а мы остались прежними. Это очень тяжело. Не играй с историей, Настя, цена всегда слишком высока.
– Но корпорация…
– Они знают, что делают. Лемнискату существует не одну сотню лет, и правила они взяли не из воздуха. Творцу нельзя знать, какое будущее должно  быть, и тогда все будет правильно.
– Вы пожалели?
– Нет… Тогда это было необходимо ради нашей жизни и жизни наших детей. Сложно было оставаться на своем месте и жить среди чужих, но у нас был долг и, отработав в корпорации долгое время, мы решили пожить для себя.
– Не путешествуете в прошлое или будущее?
Ольга и Алексей переглянулись.
– Не совсем так… Конечно, мы прыгаем в прошлое и… отдыхаем… – Алексей смотрел в окно, стараясь не встречаться со мной взглядом. – Но это не несет опасности, если не вмешиваться в течение событий. К тому же, не зная, что конкретно должно случиться, не навредишь. Впрочем, мы осторожны.
Понятно, развлекаются… Я улыбнулась.
– Это наша природа, и от нее никуда не деться, – вздохнула Ольга. – Решив больше не работать на корпорацию, мы инсценировали свою смерть и скрылись.
– А то, что вы здесь со мной… – заволновалась я.
– Не переживай: отработав много лет в Лемнискату, мы знаем, как обойти корпорацию.
– Но зачем рисковать? Нет, я рада, что вы здесь…
Супруги снова переглянулись.
– Мы старались оставаться в стороне от Лемнискату, но всегда приглядывали за своими потомками. Однако Юрия не уберегли… – потупилась Ольга. – Но очень хотим, чтобы ты осталась жива.
Я, конечно, была рада их желанию, но сказано оно было таким тоном…
– Вы знаете про дуовитов?
– И не только, – нахмурился Алексей. – Мы знаем ответы на вопросы, которые тебя занимают. Нужно поспешить и использовать время с толком. У нас есть план, который поможет покончить с проблемой навсегда, и ты должна помочь его осуществить.
– Вместе с вами?
– Пока без нас. Но если потребуется, мы выйдем из тени.
Если учесть, что у нас с Редклифом сейчас вообще ни плана, ни информации, помощь пригодится любая.
– Я слушаю…

* * * 

На следующий день первым делом я решила обезопасить людей, которые были мне дороги. А значит, пора отправляться с дружескими визитами и подарками.
Первой, к кому я решила зайти, была бабуля. Начинался капитальный ремонт городского особняка, и это давало мне прекрасный повод сделать подарок.
Бабушка встретила меня с распростертыми объятиями.
– Настя, – расцеловала она меня в обе щеки, когда я нашла ее в столовой. – Как я рада тебя видеть! Почему ты так долго не заходила?
– Было много работы, – улыбнулась я, присоединяясь к бабушке за завтраком.
– У тебя роман с Дубовым? – ни с того ни с сего спросила она.
Хорошо, что я не успела отпить из чашки кофе, иначе непременно бы подавилась.
– С чего ты взяла?
– По корпорации ходят слухи, что он тебе не только цветы охапками шлет, но еще и в рестораны водит. – И бабуля продемонстрировала мне газету, где на первой полосе красовались я и целующий мне руку Геннадий.
– А что, мы неплохо получились, – пробормотала я и ответила уже нахмурившейся бабушке: – Не переживай, у меня с ним нет ни романа, ни каких-либо других отношений.
Я спокойно встретила пытливый взгляд бабушки. Та, поняв, что я не лгу, заметно расслабилась:
– Прекрасно. Неподходящая он для тебя пара.
Они что, сговорились?
– Ба, я пришла сегодня, потому что скоро начнется ремонт. И в связи с этим не хотела бы ты съездить погостить к Джорджу?
Бабушка сама рассказывала мне о старом друге, который проживал в Лондоне и разделял ее страсть к антиквариату. Друг действительно замечательный – да и живет далеко.
– Почему к нему? Есть и поближе места, где можно пожить…
– Не-е-ет. Тогда ты будешь часто сюда наведываться и во все вмешиваться, мешая работать дизайнеру. Маргарита рассказала, как ты появилась в резиденции, когда меня не было. Ремонт был закончен и расставляли мебель, так ты чуть не решила начать все заново.
– Эх, я бы там все отделала по-другому.
– Вот и я о том же говорю, – закивала я, вгрызаясь в тост. – Поэтому я уже договорилась с Джорджем и купила билет. Загранпаспорт у тебя есть.
– Все предусмотрела?
– У него новое приобретение, – как бы случайно обронила я и, увидев, как вспыхнули глаза бабушки, поняла, что победила.
Мирно закончив завтрак и оставив на столе конверт с билетом, я отправилась к Ирине, с которой уже давно не виделась. Открыв дверь в мастерскую, я застала ее целующейся с Димой и, зажмурив глаза, застыла на пороге.
– Я не вовремя?
Парочка разлепилась и улыбнулась мне.
– Проходи. Мы всегда тебе рады, – пригласила Ирина. – Хотя уже и не верили в удачу увидеть тебя, ты очень редко стала появляться.
Я виновато потупилась:
– Извини, с этой работой времени на хобби совсем не остается.
– Понимаю, поэтому и наняла помощницу. Дела идут хорошо, – радостно делилась новостями подруга и разливала чай.
А я посмотрела на усевшегося напротив Диму.
– Так, признавайтесь, что между вами происходит? Вернее, как далеко это зашло?
– Ну… – засмущалась Ирина. – Я послушалась тебя и решилась.
– А именно? – выпытывала я.
– А именно – ты приглашена на свадьбу. Планируем весной.
– Поздравляю! – расплылась я в улыбке. – Значит, мой подарок придется как нельзя кстати.
Пригубив чай, я протянула конверт.
– Что это? – с любопытством спросила Ирина, а Дима уже вскрывал подарок.
– Поездка в Африку.
Друзья непонимающе посмотрели на меня.
– Рассказать ничего не могу. Просто поверьте, две недели на юге – это то, что вам нужно. Вылетаете завтра.
Друзья сидели ошарашенные.
– Я так понимаю, что это Лемнискату?.. – нерешительно начал Дима.
– Дело не в корпорации. Но вам может угрожать опасность, хотя я и не уверена. Но просто съездите, отдохните, чтобы я лишний раз не волновалась.
Некоторое время друзья пристально смотрели на меня, а потом Дима нерешительно протянул:
– Ну, у меня как раз давно не было отпуска…
– И помощница здесь без меня справится, – добавила Ирина, но было видно, что они за меня волнуются и знают, что все равно ничего не расскажу.
– Как хоть у тебя с твоим князем? – спросила подруга.
– Не спрашивай, – махнула я рукой, Ирина тяжело вздохнула.
Мне подлили еще чаю, и мы перешли к новостям об общих знакомых, а я сидела и не могла оторвать взгляда от переплетенных рук влюбленных.

* * * 

Посидев с друзьями некоторое время, я отправилась дальше по своему маршруту. Последний визит был самым сложным.
Я вновь попросила главу Лемнискату об аудиенции. От волнения у меня подгибались ноги. Как скрыть от него существование Ольги и Алексея, как не выдать плана? А если вспомнить наш последний разговор по душам… Ох…
Видимо, его помнил и Фордайс-старший, так как встретил меня приветливо, но настороженно.
– Настя, у вас ко мне снова срочное дело?
– Можно и так сказать, – нерешительно начала я, присаживаясь напротив. – Я… Вы поможете мне убрать из страны отчима, маму и сестру?
Глава корпорации несколько минут обдумывал мою просьбу, затем выдал неожиданное:
– Я не против. Но почему вы настаиваете?
Почему-то я полагала, что его придется долго убеждать в необходимости такого шага, а тут все так просто.
– Ну… Редклиф рассказал мне про дуовитов, и в последнее время меня все больше мучит мысль, что родные могут попасть под удар, когда те попытаются до меня добраться. Может, это из-за отца.
Фордайс-старший кивнул своим мыслям.
– Это ведь не единственная причина.
Я напряглась:
– Что вы имеете в виду?
– Замешаны ли здесь отношения с моим сыном?
Он решил, что я отправляю родителей, чтобы они не мешали нам с князем?
– Отчасти, – уцепилась я за этот предлог.
– Что ж, я устрою это. И снова хочу спросить вас, Настя: какие отношения вас связывают с Редклифом?
Вздохнув, я призналась:
– Не знаю.
Видно, от такого ответа глава растерялся.
– Правильно ли я понял?.. Вы еще окончательно не определились? Не станете же вы отрицать, что между вами все… очень лично.
Сидя напротив мужчины намного старше меня, да еще и начальника, я чувствовала себя в крайней степени неуютно. Но какой у меня выбор?
– Настя, я никоим образом не пытаюсь влезть вам в душу. Но поймите и меня правильно, для меня важно счастье сына, а он в последнее время сам на себя не похож. Редклиф вообще очень изменился с того момента, когда вы нашлись. Я же вижу, как он мучится, но не понимаю причины.
Теперь я слушала главу с открытым ртом.
– Почему вы не можете принять моего сына как спутника жизни?
– Я?! – воскликнула я, так как накипевшее рвалось наружу. – Проблема не во мне, а в вашем сыне.
Я забарабанила пальцами по столу.
– Думаю, Редклифа останавливает то, что вы дочь Юрия.
– Уверены ли вы? Почему вы не допускаете возможности, что, кроме привязанности и м-м-м… некоторых физических реакций из-за того, что мы оба творцы, я не вызываю у него глубоких эмоций?
С минуту Фордайс-старший молчал и рассматривал свои руки.
– Может, я и пожалею…
Неожиданно глава корпорации подскочил и направился к выходу, поманив меня за собой. Ничего не понимая, я чуть ли не бегом понеслась следом. Путешествие наше было недолгим – ровно до кабинета творца. Кивнув его секретарю, глава спокойно открыл дверь и вошел внутрь.
– А разве у Редклифа не единственный ключ? – удивилась я, следуя его примеру.
– Нет. Я могу зайти куда угодно в зданиях корпорации и не только в них.
– О-о… – уважительно протянула я, смотря, как Фордайс-старший, открывая один ящик стола за другим, что-то ищет. Потом он перешел к полкам стоящего около стены шкафа и с одной из них вытащил толстую папку.
– Я знал, что она здесь. Редклиф мало бывает дома, проводя больше времени здесь. Проводил… Посмотри, – протянул он мне папку.
– А можно? – Я нерешительно взяла ее.
– Несомненно. Я сейчас оставлю тебя здесь все внимательно посмотреть, но должен сказать тебе кое-что. Твое право верить мне или нет… За всю свою жизнь сын не имел ни одной серьезной привязанности к женщине. Мы, его родители, знали бы, если бы это было не так. Но с того самого мгновения, как ты появилась в его жизни, еще будучи маленькой, ты стала занимать в ней очень большое место.
Я слушала с недоверием.
– Сначала это была привязанность к ребенку, желание заботиться и оберегать. Он был сильно привязан к тебе и все годы, несмотря на нежелание твоей матери, следил за тобой. Редклиф знал, что происходит в твоей жизни, заботился о том, чтобы тебя никто не обидел и у тебя было все, что хочется.
– Вы полагаете, это возможно…
– Поверь, у главы творцов Лемнискату есть такие возможности. Он даже поспособствовал отчислению девушки, которая украла у тебя научный проект и лишила выгодного места практики.
Я смутно припомнила историю, случившуюся на втором курсе… Да, девушку, которая обвела меня вокруг пальца и присвоила мою работу, отчислили через два месяца, по нелепой причине.
– Но я получила другое назначение, ничуть не хуже, – растерянно протянула я.
– Да, но не просто так. Редклиф следил, чтобы у тебя было все из того, что не могли дать родители, просто ты многого не хотела. Всегда была очень самодостаточной девочкой.
Я все еще не верила.
– Но уверен, тогда он был просто привязан к тебе, но еще не воспринимал тебя как свою спутницу жизни. Однако когда в тебе проснулся дар и ваши жизни соприкоснулись… мой сын начал меняться, в нем пробудилось чувство, и ты лучше меня представляешь, как творцы любят. Вы – другие, и когда в вас рождается чувство, оно меняет вас, порабощает и остается до самой смерти. Это я наблюдал между твоими прабабкой и прадедом и наблюдаю сейчас между тобой и Редклифом.
Я стояла растерянная, не в силах осознать, поверить…
– Я позабочусь о твоих близких, а ты позаботься о моем сыне.
– Я постараюсь…
Кивнув, Фордайс вышел, оставив меня наедине с папкой. Она была большой и очень толстой, и едва я развязала тесемки, как из нее вылетел верхний листик.
Опустившись на пол, я осторожно взяла его и перевернула. Это был рисунок карандашом, еще не законченный… На нем была изображена я, сидящая на подушках, точь-в-точь таких, какие были на последнем задании…
Положив папку на пол, я потянула за листок снизу и резко выдохнула. На меня смотрела маленькая девочка с моих детских фотографий. С отцом, на руках мамы, с бабушкой… И чем дальше я смотрела, тем больше понимала, что вся моя жизнь поэтапно запечатлена на этих рисунках – цветных, черно-белых.
Вот изображение, где я сижу на крыше дома, когда мы с ним виделись. Вот изображение, когда во мне проснулся дар. Рисунков было очень много, и на каждом какие-то моменты моей жизни.
Редклиф рисовал потрясающе и очень одухотворенно. Картинки были словно живыми и готовыми сойти с листа. У него феноменальная память, раз он смог все так четко изобразить.
«Мне легко даются языки», – вспомнила я его слова и улыбнулась. Теперь понятно почему.
Тут взгляд упал на большой серый конверт. Я открыла его – у меня перехватило дыхание. В конверте тоже были мои рисунки, вот только я на них была без одежды. Он зафиксировал каждый миг, когда видел меня обнаженной, и даже мой первый прыжок в прошлое.
Значит, он уже встретился со мной. Интересно, когда?
Закрыв папку, я прислонилась виском к компьютерному столу и, прикрыв глаза, рассмеялась. Душа парила – не было в моей жизни более счастливого момента.
Рисунки были красивые, очень талантливые, но самое главное, в каждый из них были вложены такие чувства, которые ощущались физически.
Теперь Фордайс никуда от меня не денется. Его любовь вселила в меня невероятную уверенность, которой я собиралась воспользоваться.

Глава 21
Охота

Следующим вечером я, наконец, решилась на воплощение в жизнь плана, предложенного прадедом. Мне очень хотелось поделиться с Редклифом, но я весь день не могла его отловить. То он на задание отправляется, то с Дубовым обедает. Последнее насторожило – надо при случае разузнать, что за вопросы они решали.
Так как тянуть больше было невозможно, я решила отправиться на последнюю встречу одна. Думаю, несмотря на напряженное время, опасность мне не угрожает. Однако встречу я на всякий случай назначила на четыре.
Ресторан был хоть и небольшим, но уютным и с хорошей кухней. Войдя в фойе, я отметила, что меня уже ждут. Отдав плащ и набрав на телефоне сообщение Фордайсу, я улыбнулась и направилась прямиком к женщине, но, споткнувшись, едва не упала, в последний момент успев схватиться за стул.
– Добрый день, – выпрямившись, я присела напротив нее. – Прошу простить мою неуклюжесть. Я рада, что вы приняли мое приглашение и решили отужинать со мной.
На меня смотрела женщина средних лет, одетая в строгий синий костюм, ее пышные волосы были убраны в высокую прическу, а темно-карие глаза глядели внимательно и испытующе.
Вероника Новаро обладала интересной и привлекательной внешностью. Время не было к ней столько беспощадно, как, например, к маме.
– Я тоже рада повидаться с дочерью Юрия и Евгении, даже спустя столько лет, – сказала Вероника, слегка улыбнувшись.
– А почему вы так долго не общались с мамой? – между делом поинтересовалась я, изучая меню.
– Вашей маме было трудно после смерти Юрия, и она никого к себе не подпускала. Я решила дать ей время прийти в себя, не давить, а потом жизнь закрутила, завертела, – ответила мамина подруга, хотя вряд ли подруга.
– Понятно, вы проявили тактичность, – кивнула я, делая заказ.
Но, видимо, мне не удалось скрыть свои истинные чувства, потому что женщина, прищурившись, спросила:
– По телефону вы так и не объяснили, зачем хотели со мной увидеться.
– О-о-о… О таком действительно нельзя забывать! Я собираюсь устроить что-то типа вечера памяти папы и решила собрать всех его друзей, – ответила я, пристально наблюдая за собеседницей.
– Всех друзей… А почему вы решились проявить внимание к памяти отца спустя столько лет?
– Вот растяпа, – улыбнулась я. – Не сказала самого главного. Я же теперь работаю на корпорацию.
– М-м… Это очень интересно. И кем вы там трудитесь?
Она знала о моей работе.
– Я творец первой степени.
– Боюсь, не понимаю, что это за профессия.
Понимает, я видела. Просто она была не в курсе, в качестве кого я работаю на Лемнискату.
– Понимаете, – убежденно ответила я, и лицо женщины превратилось в холодную маску. – Я точно это знаю, так как побывала в прошлом и мне все известно. И не только мне, но и Фордайсу. А еще мы хотим мести.
– Что, собираетесь убить меня прямо здесь? – усмехнулась Вероника, а я рассмеялась.
– Зачем же? Мне было нужно всего лишь отмести последние сомнения в вашей причастности. Дальше – все проще простого. – И, наклонившись вперед, я заговорщицки прошептала, глядя собеседнице прямо в глаза: – Это сейчас вы в курсе того, что я знаю, но, например, вчера об этом и не подозревали. Или неделю назад. Устранение элемента за такой короткий отрезок времени не сильно повлияет на историю. А если и повлияет, мы все исправим.
И я подмигнула побледневшей женщине. Она что есть силы сжала в руке вилку.
– И передавайте привет вашему любовнику. Скоро мы с ним встретимся.
Я провоцировала ее сознательно. Я должна быть приманкой, а она приведет нас к главарю дуовитов.
– Ты заблуждаешься, если считаешь, что я выдам его.
Не собираясь больше меня слушать, Вероника встала и направилась на выход, а я, положив на стол приличную сумму за заказ, последовала за ней. Выбежав из ресторана, я успела заметить, как отъезжает ее спортивный автомобиль. Ну ничего, я не отстану!
Когда я спешно усаживалась на мотоцикл, позвонил Фордайс. Вставив в ухо блютуз и плюнув на шлем, я ответила на звонок и поехала за Вероникой.
– Настя, – раздался встревоженный голос Редклифа, – я прочитал твое сообщение. Ты что, правда считаешь, что это Новаро?
– Не просто считаю. Мы с ней встретились, и пять минут назад я получила подтверждение своим подозрениям. Как только поймаю эту гадину, убью!
– Ты что сейчас делаешь?! – закричал Фордайс.
– Веду преследование! – рыкнула я, поворачивая на перекрестке и несясь за мчащейся машиной.
– Как только доберусь, я сам тебя убью. Не потеряй телефон и продержись хотя бы час.
После этого творец отключился, а я улыбнулась. Как же я его люблю!
Изначально мы с Ольгой и Алексеем договорились, что Веронику поведут они, я была приманкой, на которую мы рассчитывали поймать большую рыбку. Раз она не поехала к своему любовнику, значит, он должен найти меня сам. Если только он к ней неравнодушен, и если я не убью ее раньше времени.
В любом случае пока не попытаешься – не узнаешь.
Однако я припасла в рукаве еще один козырь. Поравнявшись с машиной, я достала мобильник, который вытащила у Новаро из сумки, когда едва не упала. Стоило ей его увидеть, как мы мгновенно поменялись ролями.
Теперь меня догоняли. А я отправилась в идеальное, с моей точки зрения, место для засады – на городскую свалку, где много железа и где легко затеряться. Фордайс запеленгует меня по мобильнику, впрочем, не только он.
Подъехав к месту, я с сожалением оставила мотоцикл – надеюсь, он не пострадает в этой неразберихе, – и бросилась в лабиринт из куч складированного металла и отходов. Плутая, я слышала, как меня искала Вероника. Отчасти я понимала ее. Если Ольга и Алексей правы, то она решилась на предательство из-за любви.
Чтобы спасти Фордайса, я бы пошла на что угодно, а сейчас небольшой телефон в моих руках – это серьезная угроза. Прыгнуть в прошлое и отыскать там местонахождение главного дуовита не выход – все слишком шатко и изменчиво. Совсем другое дело – поиск здесь и сейчас.
С разных сторон подъехали машины, послышались глухие звуки захлопываемых дверей, Я, взмолившись, чтобы это были не только дуовиты, и отбросив сомнения в сторону, сосредоточилась на постукивающих шпильках. Вот Новаро совсем рядом…
Но едва я бросилась к ней, как наткнулась на дуло пистолета.
– Дура, – прохрипела севшим от волнения голосом Вероника. – Ты думала, я отправлюсь за тобой без оружия? Ты – урод! Так и думала, что у Юрия в генах проявится мутация. Такие, как ты, не должны жить: вы угрожаете нашим жизням и судьбам.
А я рассмеялась от облегчения.
– Ты даже не представляешь, на что я способна. – Я двинулась на нее.
Вероника рефлекторно сделала два шага назад и начала стрелять, а я просто вытянула перед собой руку – и пули остановились. Я могла бы убить ее сразу, но у меня перед глазами стояла картина, как ее любовник не щадит моего отца. Где-то слышались звуки борьбы, а я наслаждалась страхом, проступающим на лице женщины, и чувствовала, как мое тело начинает светиться.
– Ты не догадалась, почему я поехала именно на свалку, да? Я управляю металлом. Оглянись вокруг.
Веронику начало трясти.
– Ты не сможешь спастись и поплатишься за смерть моего отца. А потом я найду твоего любовника.
При упоминании своего ненаглядного Новаро с рыком бросилась на меня, а я пустила пули в обратный полет. Они пронзили ее тело. Женщина захрипела и, цепляясь за меня, начала оседать на землю. К этому драматическому моменту как раз подоспели свидетели. Дуовиты и Фордайс с нашей службой безопасности.
Секунду ничего не происходило, а потом металл, сорвавшись со своих мест, полетел наперерез энергии дуовитов, мешая той добраться до меня и корежась под ее силой. Это дало время нашим.
Не обращая внимания на окрик Редклифа, я забралась на самый верх находящейся поблизости огромной кучи и прикрыла глаза. Почему-то я была уверена, что Редклиф защитит меня, а я помогу своим.
Несмотря на телекинез, дар князя был ограничен количеством управляемых предметов, я же чувствовала металл как единое целое, и осталось только указать ему цель, что я и сделала.
Под обалдевшими взглядами наших безопасников и дуовитов металл поднялся в воздух – враги оказались как на ладони. Я же вспомнила отца, который посвятил жизнь истреблению существ, приносящих столетие за столетием только смерть и горе. И начала расправу. По-другому происходящее назвать было невозможно. Если энергия останавливала один кусок металла, то дуовита в следующее мгновение пронзал другой.
Время для меня словно замедлилось, но на самом деле прошло всего несколько минут – и все было кончено. Оставила я в живых лишь одного – того, второго, который держал моего отца. Дуовит понял, что я знаю о его вине. Его губы скривились, и он был готов к смерти, но я лишь качнула головой, отступая. Он не сразу мне поверил. А когда осознал, что я не шучу, швырнул сгусток энергии в кучу, на которой я стояла, и она начала оседать.
От соприкосновения с землей меня уберегла лишь сила любимого человека. Редклиф подбежал ко мне и схватил в охапку. Я выложилась вся, чтобы добить этих гадов.
– Настя, у тебя все хорошо? Скажи что-нибудь!
Он ощупывал меня с головы до ног.
– Все хорошо. Просто я без сил и…
– Что? – сжал он меня в объятиях.
– У меня ее мобильник. – Он удивленно посмотрел на меня, а я, скривившись, пояснила: – Ее хахаль, ради которого она пошла на предательство, – глава этих дуовитов. И теперь мы сможем его вычислить.
– Я тебя убью! Разве можно так рисковать собой?! Я чуть не поседел, пока тебя нашел, и еще раз, пока прикрывал. Но… Ребята из службы безопасности не скоро забудут этот день. Ты была совершенно невероятна, – рассмеялся Фордайс.
– Я – да. Не раз напоминай себе, насколько я потрясающая и опасная, особенно когда ругаешь меня.
– Не сомневайся, трепку я тебе задам. Я же чуть с ума не сошел.
Фордайс крепко, жадно меня поцеловал. И я с радостью ответила.

* * * 

От потрясения и пережитого я оправилась быстро: нам с Редклифом дали небольшую передышку. Но уже завтра нас ждали с отчетом в корпорации. Соберется вся верхушка и будет решать, что делать дальше. А вот нам с Фордайсом надо поговорить о многом еще до этого события.
Я стояла в ванной и рассматривала кусочек пластика в руках, решая, что делать. Когда услышала, что ко мне наведались гости, быстро выбросила его в мусор. И несколько секунд спустя встретилась в зеркале с глазами Редклифа. Я ахнула: в них стояла мука, ужасная мука.
Затаив дыхание, я наблюдала, как князь подходит ко мне и, склонившись, целует в шею. Я боялась пошевелиться и спугнуть момент… момент нежности и чувственности.
По спине побежали мурашки, дыхание перехватило, и я откинулась на плечо Фордайса. Обхватив меня за талию, он крепко прижал меня к себе, затем его руки скользнули к груди.
Я повернулась и, обхватив Фордайса за шею, прижалась крепко-крепко. Не отрывая взгляда, я, несмотря на все свое нежелание, давала Редклифу возможность передумать.
На данный момент ничто не затуманивает наш разум – ни афродизиак, ни эмоции. Это – момент истины. Все, что сейчас случится, не удастся свалить на обстоятельства. Мы оба это понимали и оба приняли, когда Редклиф склонился ко мне и поцеловал.
Поначалу нежный и мягкий, поцелуй быстро перерос в жадный и быстрый. Страсть неумолимо затягивала в водоворот ощущений.
Я не могла оторвать губ от тела любимого мужчины: он был необходим как воздух. Редклиф, в свою очередь, щедро одаривал жаркими ласками, заставляя меня выгибаться и прижиматься к нему сильнее. Мысли разлетелись, и не было ничего и никого в этом мире кроме нас двоих.
Придя в себя после страсти, я лежала спиной на груди Редклифа, а он зарылся лицом в мои волосы, то и дело глубоко вдыхая.
Но я решилась испортить момент нашей нежности.
– Ты не считаешь, что нам нужно поговорить?
– О чем? – лениво пробормотал князь, прекрасно зная, о чем я.
– Ну, например, о теории.
Я сумела удивить. Опрокинув меня на подушки, Фордайс приподнял брови:
– Например?
– Допустим, чисто теоретически, мужчина врывается в жизнь женщины и начинает пытаться изменить ее жизнь на «правильную». Зачем ему это?
– Решила начать с самого начала?
Я кивнула.
– Что ж, раз мы рассуждаем чисто теоретически, то я думаю, он делал это потому, что беспокоился за нее. В жизнь того, кто безразличен, вмешиваться не будешь.
– Сильный аргумент. Тогда, бесспорно, дама должна покарать его за невнимание и долгое ожидание.
Фордайс рассмеялся:
– Что-то страшное?
– Еще не знаю. Зависит от того, что мужчина намерен делать сейчас.
– Перестать сдерживаться и не отпускать женщину от себя ни на шаг.
– О-о! Тогда его, может, и простят.
Редклиф разулыбался и тихо сказал:
– Я любил тебя всегда, с тех самых пор, как ты родилась. Просто со временем одна любовь трансформировалась в другую. Я наблюдал за твоей жизнью, скучал по тебе. Но это совсем другое, нежели когда видишь и общаешься с человеком вживую.
Я молчала, боясь спугнуть момент желанных признаний.
– Знаю, что отец показал тебе рисунки…
– Откуда?
– Они лежали не так: ты небрежно их убрала. Думаю, отец поделился с тобой своими соображениями…
Я не отрицала. Зачем?
– Сначала мне запрещала видеться с тобой Евгения, и я наблюдал издалека, а потом, когда решился вмешаться в твою жизнь… обострилась обстановка с дуовитами, мне пришлось надолго уехать – выполнять задание корпорации, чтобы заманить дуовитов в ловушку. А через несколько лет все покатилось к чертям. Какая ирония!
– И все благодаря мне.
– Да… Оставил в Петербурге юную девушку с неправильными, на мой взгляд, манерами, а вернулся к прекрасной женщине, у которой в жизни бедлам.
– Все у меня было как надо. Но тебе же не нравилась моя внешность.
– С чего ты взяла? Да, твоя одежда была ужасна и только сейчас стала более-менее пристойной. Но разве можно не заметить твое тело? Я оказался не готов к тому, какое воздействие оно на меня окажет и что ты будешь такой завораживающей. Мне казалось это неправильным, даже преступным, но меня тянуло к тебе, как мотылька к свету, и я ничего не мог поделать, как ни пытался.
– А мне кажется, однажды ночью у тебя получилось.
Фордайс понял, что я намекаю на его поход на сторону.
– Нет, не смог.
– Не смог? – впилась я в него взглядом.
– Нет. Ты стояла перед глазами.
У меня перехватило дыхание.
– Ты постоянно испытывала мою выдержку, мой самоконтроль. Я страдал и физически, и духовно.
– Но почему?..
– …я не подчинился чувствам? Тебе сложно понять. Ты плохо помнишь отца и не знаешь нашей с ним дружбы. Именно перед заданием я поклялся ему беречь тебя, если что-то случится, а не уберег его самого. При таких воспоминаниях сложно представить, что под заботой друг понимал наши личные отношения.
Мне стало не по себе, когда я поставила себя на место Фордайса.
– Но как я себя ни убеждал, ничего не мог поделать. А тот афродизиак подтолкнул к тому, что давно должно было произойти. После первой ночи с тобой я был обречен и уже осознавал это, но пытался что-то изменить. А ты все видела и мучила меня, заставляла ревновать. Дима, Артем, Дубов и твой неизвестный кавалер, которого я ненавижу до сих пор. Кстати, вам придется расстаться.
– Дубов – это несерьезно, и ты знаешь сам, там была сделка. Дима и Артем – мои друзья…
– Которых я все еще могу выкинуть из окна.
– И Дима, кстати, женится.
– Хорошо, его только спущу с лестницы.
– Я тебе сейчас припомню… как бишь ее… Нина?
– Она и ее муж – мои старинные друзья. Она вообще меня как мужчину не воспринимает! – изумился Фордайс. – Предположить, что у нас может что-то быть, – это… извращение.
– Угу, – мрачно согласилась я. – Вот только ты забыл мне сообщить о ее роли в твоей жизни.
– А ты ревновала? – широко улыбнулся Фордайс.
– А то ты не понял, – съязвила я в ответ.
– Ну, тогда у тебя и так был повод для недовольства…
Улыбнувшись, я сказала:
– Раз уж ты признался, что не изменял мне, то и я открою страшную тайну…
Редклиф закаменел.
– Мой неизвестный кавалер – это ты.
– Что?! – удивился Фордайс и, видно, вспомнив все мои упоминания о нем и поняв, что я говорю правду, прикрыл глаза, словно ему было больно. – Спасибо, теперь мне стало легче.
– Ты заслужил! Сам мучил меня, держа на расстоянии. Сначала ворвался в мою жизнь как ураган, перевернул ее, ослепил, влюбил, а потом еще и держал дистанцию.
Он нежно погладил мою щеку.
– Ты отплатила мне сполна и была самой изощренной пыткой. Но уже на том задании, когда ты решила сделать глупость и пожертвовать собой, я понял, что время оттягиваний закончено и мы, подвергаясь опасностям каждый день, не имеем права терять драгоценные часы. Я бы сразу с тобой поговорил, но не мог прийти в себя после потрясения. Несколько бесконечных минут я думал, что потерял тебя. И не забуду их до конца своих дней.
– Значит, теперь мы вместе, серьезно, для всех?
– Евгения оторвет мне голову, но да. Больше я тебя не отпущу. И смотри, Настя, до этого я сдерживался, но я – собственник. Уверена ли, что ты сможешь это принять?
– Твой отец сказал, что мы влияем друг на друга, и, думаю, это хорошо.
– Я рад, что влияю на тебя, делая более… правильной.
– Не могу не согласиться. Потребовалось не так уж много времени, чтобы ты перестал быть совсем уж ужасным занудой.
– Это меня радует.
Я удивленно вскинула брови.
– Значит, нам есть над чем работать. – Редклиф поцеловал меня так нежно и сладко, что мне с трудом удалось сдержаться и не потерять нить разговора, когда он проговорил: – Я очень люблю тебя.
– Я тоже, – расплылась я в широкой улыбке. – Но есть еще один вопрос, который меня волнует. Зачем ты виделся с Дубовым?
Князь хмыкнул:
– Ты знаешь.
Внимательно на него посмотрев, я уточнила:
– Значит, букетов мне больше не ждать?
– Нет. Разве что я решу подарить.
За что получил тычок в бок.
– Ну что, неугомонная, теперь ты счастлива? – спросил творец со смешинкой во взгляде. – Полностью поработила меня.
И я выразила свои чувства единственным словом, способным максимально полно их передать:
– Кайф!
Фордайс рассмеялся.
– Над выражениями еще работать и работать. Но я устал сдерживать желание…
И он прижался к моей шее горячими губами, быстрыми касаниями прокладывая дорожку к груди.
– Не будешь сдерживать страсть? Ну, не знаю, насколько меня это впечатляет. Ты уверен, что в твоем возрасте сможешь меня поразить?
Усмехнувшись и зарычав, Редклиф накрыл мои губы страстным поцелуем.

Глава 22
Благословение

Утром я поняла, что имел в виду Фордайс, говоря, что перестанет сдерживаться. Полагаясь на его респектабельный вид и обычную невозмутимость, никогда не предположила бы, что у него такая страстная темпераментная натура.
Он меня обнимал, прижимал к себе, целовал – делал все то, что раньше себе не позволял из-за чувства долга и надуманных страхов о невозможности близких отношений между нами.
Я наслаждалась, млела и вспыхивала от удовольствия практически при каждом прикосновении.
Когда мы днем сидели в гостиной корпорации, а рука Редклифа лежала на моей талии, я уже практически не удивлялась.
Мы ждали приезда всей верхушки. Так как в правлении корпорации в основном состояли очень занятые люди, на их пунктуальность рассчитывать не приходилось.
– Это хорошо, что у нас есть время поговорить до собрания, – поглаживая мою ладонь, сказал Редклиф. – Ты ведь мне не все рассказала.
Я нахмурилась:
– Все.
– И откуда узнала про Веронику, тоже поведала?
– Ах, это. Я расскажу, но ты должен поклясться, что это останется между нами.
– Настя, во что ты влезла? – настороженно спросил князь, но я лишь упрямо поджала губы.
Фордайс несколько мгновений сверлил меня взглядом, а потом сказал:
– Клянусь.
– Мне рассказали Ольга и Алексей.
Несколько минут Редклиф смотрел на меня непонимающе, а потом до него дошло.
– Они живы? – выдавил он.
– Да. И присматривают, как они выразились, за своими потомками. Дуовиты собираются организовать удар по корпорации, и они решили вмешаться.
– Но… Но почему они инсценировали свою смерть?
– Причину объясню потом: она личная. Но пару дней назад они увиделись со мной в кофейне и рассказали свой план. Я сама мучилась из-за того, что что-то ускользало от нас. Например, то, что если спустя столько лет все не открылось, значит, предатель с корпорацией никак не связан. Разинские сразу вычислили Веронику и узнали причину ее предательства.
– Деньги?
– Любовь! Она любовница главаря дуовитов и из-за него вновь появилась в жизни подруги детства. Новаро слышала от моей матери достаточно, чтобы иметь представление о делах Лемнискату.
У Редклифа сжались кулаки.
– Но в тот, последний раз потребовалось гораздо больше. Вероника знала, кто будет осведомлен о деталях операции, и следила за одним из представителей верхушки. Как и я.
Заметив удивленный взгляд Редклифа, я пояснила:
– Помнишь, я проследила за тобой, отцом и еще одним мужчиной, который был тогда с вами. Он, попрощавшись с вами, зашел в ресторан, где встретил знакомую и перекинулся с ней несколькими словами, а затем отправился домой. Та женщина мне кого-то напоминала, но я не вспомнила, что видела ее на фотографиях у мамы. Неудивительно, поскольку последний раз я перебирала их лет в одиннадцать. И уж тем более я не могла знать, что Вероника выросла в детдоме и была карманницей с пятнадцати лет. Она незаметно подменила записку.
– Что уж говорить обо мне, хотя я знал ее, – нахмурился Фордайс. – Но она была такая респектабельная… да и не проявляла к Лемнискату никакого любопытства.
– Вы же не можете проверять всех поголовно. Да и не думаю я, что это что-то бы дало. Когда я узнала обо всем от Алексея и Ольги, то едва подавила порыв вернуться в прошлое и все исправить. И они предложили план. Я встречусь с Новаро и спровоцирую ее, она отправится к своему любовнику, а они проследят.
– Что же пошло не так?
– Во-первых, я украла у нее мобильник.
Редклиф посмотрел на меня расширенными глазами.
– Понимаешь, когда мне было шестнадцать, то мы с друзьями на спор… – Мой рассказ остановила вскинутая рука Фордайса.
– Не уверен, что хочу это знать.
– Так вот, я вытащила у нее мобильник. Она и предположить не могла, что дочь Юрия и Евгении способна на такое. Она же была не в курсе, что мое детство было не таким уж респектабельным благодаря ее стараниям.
– И что же дальше?
– Дальше я поняла, что она не будет предупреждать главу дуовитов и к нему не отправится. И у нас не осталось возможности напрямую выследить центр фанатиков. А еще мне очень хотелось ее убить. И тогда я перешла ко второму варианту, который мы с Ольгой и Алексеем отбраковали. Убила Веронику и дала одному дуовиту сбежать, чтобы он рассказал ее любовнику, что случилось и… кто это сделал.
– И он придет за тобой, – глухо закончил за меня Фордайс и, резко встав, подошел к окну.
– Редклиф?..
– Я сейчас очень хочу тебя встряхнуть и наорать.
– Прости, но это был единственный шанс. Я понимаю твои чувства, но на тот момент я не знала, как у нас все решится…
– И то, что беременна, тоже не знала? – испытующе посмотрел на меня князь, и я замерла.
– Откуда ты знаешь?
– Твое тело в некотором отношении стало очень чувствительным, – чуть улыбнулся Фордайс, и я залилась краской.
– Не знала. Фактически поняла уже в Цитадели. Последние дни были совершенно сумасшедшими, и я не обратила внимания, что задержка вышла за разумные пределы. А аптечка в корпорации очень разнообразная, вот и…
Подойдя ко мне, Редклиф подал мне руку и поднял с дивана, обняв.
– Ты же понимаешь, что я не позволю тебе не только принимать участие в операции, но даже пальцем пошевелить.
Я кивнула. Рисковать ребенком я и сама не собиралась, в этом плане он мог не беспокоиться.
– Спасибо…
– За что? – удивленно вскинула я глаза.
– За то, что ты со мной и подаришь сына или дочь.
Улыбнувшись, я обвила его шею руками и поцеловала. Теплые нежные губы касались с нежностью и любовью, руки крепко прижали к себе. Я зарылась пальцами в волосы…
– Ваше сиятельство, вас просят… – раздался от двери знакомый женский голос, и, оторвавшись от Фордайса, я заметила одну из главных сплетниц корпорации.
Она стояла на пороге и смотрела на нас круглыми глазами.
Я еле сдержала смешок и изобразила вежливый интерес.
– Меня просят… – подтолкнул ее к ответу Редклиф.
– В зал заседаний, – пролепетала женщина. – Все собрались.
– Спасибо.
Пятясь назад, женщина вышла, а мы не смогли сдержать смеха.
– Вопрос об обнародовании наших отношений больше не стоит. Поэтому пошли, покажу тебе совет напыщенных снобов, частью которого я являюсь.
Я похлопала Фордайса по руке:
– Не переживай, я хорошо на тебя влияю, совсем скоро ты исправишься.

* * * 

Совет прошел на удивление шумно. Сначала мы рассказали о том, что уже произошло, о смерти моего отца, о случившемся столкновении с дуовитами и об их плане нападения на корпорацию. Свою информированность я объяснила болтливостью Вероники. В конце концов, она мертва, и, может, хоть смерть ее принесет людям пользу.
Потом они спорили о том, как поступить, о моей роли в операции, и, конечно, Редклиф не упустил возможность сообщить всем о моем интересном положении. Глаза Фордайса-старшего довольно блеснули при известии, что он станет дедом.
Решено было мое участие ограничить, а меня заменить похожей девушкой из отдела безопасности. Я чувствовала себя немного виноватой – заварила кашу, а рисковать будет кто-то другой, но иного выхода не видела.
И единственное, в чем не уступила, – это в попытке Редклифа отстранить меня от заданий. До конца четвертого месяца я буду прыгать, как это делали все женщины до меня. Фордайс поморщился, но давить не стал.
Тем более параллельно он полушепотом сторговал у меня обещание переехать к нему и отказаться от своей старой квартиры, которую я снимала. Жаль, конечно, было расставаться с привычным местом, с которым связано много воспоминаний, но я прекрасно знала, что придется что-то менять. Так почему не сейчас?
Едва мы вышли из душного зала, князь сразу повлек меня прочь из здания Лемнискату. Я шла рядом тихая и задумчивая, так как не знала, что говорить маме. Сестра и бабушка будут рады, отчиму безразлично, а вот как это воспримет мама?
– О чем задумалась?
– О том, как сообщить эту новость родным. Не знаю, какой способ лучше выбрать.
В холле, где царили суета и шум, мы целенаправленно шли к входной двери. Но в связи с приездом многих известных личностей сюда набилось столько людей и прессы, что это было проблематично.
– У меня есть одна идея, – остановился Фордайс.
– Какая? – Я настороженно взглянула на него, а он просто склонился ко мне и поцеловал.
Не знаю, сколько прошло времени, может, секунды две, как засверкали вспышки фотоаппаратов, запечатлев поцелуй в ста ракурсах. Но едва губы Редклифа коснулись моих, меня перестали волновать такие мелочи. Я была счастлива.

* * * 

За такое креативное решение рассказать новость родным я готова была убить князя. Сама жутко нервничала, но и что-то сделать не решалась. Мне так и представлялось, как я звоню маме и сообщаю: «Мам, ты случайно ничего обо мне не читала?»
– Как ты думаешь, когда новости дойдут до мамы и бабушки? – переживала я, вцепившись в руку Фордайса.
Тот открывал дверь своей квартиры, в которой я ни разу не была, но сейчас мне было не до этого.
– Думаю, через пару дней. Они у тебя все за границей, и новости до них докатятся не сразу.
– Что же делать?..
– А я думал, ты храбрая девочка, а ты – обычная трусиха.
– Я плохо на тебя влияю, – пробормотала я, проходя в квартиру.
А внутри было на что посмотреть. Уже с порога стало понятно, что квартира Фордайса большая, но ее было сложно назвать домом. Минимум мебели, идеально ровные белые стены.
– Ну как тебе? – усмехнувшись, поинтересовался князь.
– М-м-м… Очень необычно.
– Хорошо, – покладисто кивнул Фордайс. – Если здесь мы жить не будем, где предлагаешь обосноваться?
Пройдя на кухню, я первым делом залезла в холодильник: есть хотелось ужасно. А там… пусто и гулко.
– Знаешь, меня не покидает стойкое ощущение, что мы в игрушечном кукольном домике, где все понарошку, только пластиковой еды не хватает. Ты вообще здесь питаешься?
– Редко… Но тебе нужно питаться, – обхватил меня сзади Редклиф, на живот легла крепкая мужская рука. – Давай сегодня закажем из ресторана и заодно решим, где поселимся. Хотя я уже знаю, что ты предложишь…
– Резиденцию, – закончила я. – Ты не против?
– После того как попробовал стряпню Маргариты? – уткнулся в шею творец. – А если вспомнить, что там еще есть прекрасный пруд…
– Ты помнишь? – затаила я дыхание.
– Помню ли я? Да у меня едва сердце не остановилось, когда я смотрел на тебя.
– Вот и хорошо, не одной же мне было мучиться, – мурлыкнула я, встречая теплые нежные губы.
Растворяясь в удовольствии и счастье, я до сих пор не могла поверить, что за сдержанной оболочкой Фордайса скрывается такая страстная натура, которая теперь принадлежит мне.
Как же долго я к этому стремилась.

* * * 

На следующий день Редклиф собрал все свои и мои вещи, и мы отправились в резиденцию. Я вернула хозяйке квартиры ключи и заплатила за последний месяц, с легким сердцем вступая в новую жизнь.
Маргарите с Игорем объяснять ничего не пришлось: весть о нас с князем уже появилась в газетах. Счастливая экономка сразу бросилась меня обнимать. Ей было приятно, что не придется больше присматривать за пустым домом и теперь есть о ком заботиться.
После долгого дня, полного хлопот, я стояла около пруда и смотрела на закат. Моя душа была полна. У меня есть дом, обновленный, уютный, есть родные люди, которые его со мной разделят, есть любимый человек, который наполнит собой жизнь, а скоро появится еще один.
Если бы счастье окрыляло, я бы уже была в стратосфере.
Ко мне подошел Редклиф с дневником моей прабабушки в руках. Пока я весь день вила гнездо, он читал его, будучи не в состоянии оторваться. Еле поесть заставила.
– Ну как тебе?
– Совершенно потрясающе, – покачал головой Фордайс, все еще находясь под впечатлением. – Я пока читал, вспоминал некоторые твои высказывания: сейчас они мне видятся в другом свете. Но как же потрясающе, что она смогла передать тебе дневник.
– Да, связь через столетия, такое не часто увидишь.
– Это о тебе она писала? – спросил Редклиф, глаза его горели.
Я кивнула.
– Ты уже была там?
– Да. Сначала я сомневалась и прыгнула просто посмотреть. А потом все само собой получилось.
– Какие они?
– Не знаю, как описать. Может, мы встретимся с ними позже. Но мне кажется, не стоит рассказывать в Лемнискату их историю. – И выжидающе посмотрела на Фордайса.
Тот повертел в руках дневник, потом, достав зажигалку, раскрыл его и поджег страницы. Сухие листы мгновенно охватило пламя, и дневник заполыхал.
Мы с Редклифом, обнявшись, стояли и смотрели на огонь.
– Что теперь будем делать?
– Как что? Завтра у нас задание, забыла? Все, отдых закончился, пора на работу. Хотя я предлагал тебе воспользоваться поводом и временно не работать на корпорацию. Помнится, совсем недавно ты так хотела этого.
Я улыбнулась. Редклиф был прав. Казалось, как же давно это было, а ведь на самом деле прошло не так уж и много времени.
– Я и так буду тяжело переживать то время, когда ты будешь работать без меня. За тобой же глаз да глаз нужен.
– О да, и как я обходился без тебя столько лет? – возвел очи горе князь.
– Существовал! Не иначе! – убежденно заявила я.
– Может, ты и права, – хмыкнул творец и, подняв обугленный корешок, зашвырнул его в воду.
Обняв меня за талию и поцеловав в висок, он повлек меня к дому.
Неужели все наконец-то наладилось?

Глава 23
Дуовиты

В этот раз нам снова должны были поручить что-то особенное. Я пыталась выспросить у Редклифа, о чем идет речь, но он лишь загадочно молчал и посмеивался.
– Почему ты мне не рассказываешь? И не позволил прочитать письмо с заданием?
– Поверь, в задании нет ничего особенного. Но вот перед ним будет небольшой сюрприз, и я не хочу тебя лишать его.
Конечно! Зачем меня лишать? Пусть лучше помучаюсь от любопытства. Тем более что от допроса с пристрастием меня отвлекло то, как все в Лемнискату пялились на нас. Можно сказать, к нашим сцепленным рукам были прикованы все взгляды. Не стоило сомневаться, сплетница прекрасно сделала свое дело, и, скорее всего, даже коты на кухне знали о наших отношениях.
Остановившись около ресепшена, Редклиф так и не отпустил мою руку, хоть и чувствовал, что мне не по себе от такого пристального внимания.
– Давай побыстрее, – прошептала я, пока князь за что-то расписывался.
– Тебя что-то смущает? – усмехнулся краешками губ творец.
– Как-то да. Стоим тут, словно на обозрении.
– Зато мы обладаем определенной властью над окружающими. Смотри, стоит мне склониться к тебе, – зашептал Фордайс мне на ушко, – как жизнь замирает.
Я стояла к народу спиной, но готова была поспорить, что так оно и есть. Не выдержав, я сорвалась с места и повлекла князя в сторону лифта.
– Нечего проводить эксперименты, – бухтела я. – Пора работать. И вообще, куда ты дел зануду Фордайса?
– А я тебя предупреждал.
Не зря Редклиф держал от меня в тайне задание, вернее, имя того человека, который будет проводить инструктаж. Когда мы вошли в гостиную на этаже руководства, нас там уже поджидал пожилой мужчина, смутно кого-то напоминавший.
– Добрый день. Сегодня я должен передать вам инструкции секретного характера.
И тут, всмотревшись, я узнала главного финансиста Лемнискату.
Теперь Юнишев был уже в возрасте, лысеющий. Это для меня с момента нашей встречи прошло несколько дней, а для него – годы. Он продолжал пребывать в образе скромного забитого секретаря, я не могла не вспомнить то, чему стала свидетельницей.
Пока финансист что-то занудно объяснял, у меня перед глазами, как я ни пыталась сконцентрироваться на предстоящем задании, словно по волшебству, на голове у мужчины появились большие заячьи уши, а на брюках пушистый хвост-бомбон. Юнишев словно наяву пошевелил ушами, после чего одно выпрямилось, а другое так и осталось согнутым.
Так и слышался голос из прошлого: «Я был плохим зайчиком. Наказать!» И кнут в виде морковки.
Я прикрыла глаза рукой.
– Ты как? – тихо спросил Фордайс, и я шепнула ему пару ласковых, пытаясь сдержать смех.
Не мог предупредить?!
Творец округлил глаза и закашлялся.
– Я помнил твой рассказ и не верил, что к этой встрече можно подготовиться. Но ты меня со своими фантазиями удивила. Найти бы им применение.
Теперь закашлялась я.
– Вижу, вам неинтересно. Я бы попросил оставить ваши брачные игры до того, как вы останетесь одни, – вежливо попросил Юнишев.
Этого князь не выдержал и рассмеялся в голос, как и я. Финансист же на нас просто неодобрительно смотрел. Что бы он сказал, если бы узнал истинную причину смеха?
Но мужчина не на шутку оскорбился и, скороговоркой сообщив оставшуюся информацию, выставил нас вон.
А мы, все еще тихо посмеиваясь, отправились за инвентарем. Параллельно Фордайс коротко посвятил меня в суть дела.
В этот раз нас ждал тысяча шестьсот пятьдесят третий год, библиотека Мазарини. Прибыли мы глубокой ночью. Осмотревшись, я увидела огромный многоярусный каменный зал, богато отделанный драпировкой и мебелью. Поразило множество дверей, ведущих в другие помещения.
– И куда мы сейчас? – Я не понимала, что мы тут делаем.
Эх, нужно было слушать Юнишева!
– В подвал, в хранилище с документами, нужно найти информацию по дуовитам, – пояснил Фордайс.
Подойдя к стене, он нажал на один из кубиков – и стена отъехала в сторону.
– Вау! – вырвалось у меня.
До сего дня я видела такие фокусы только в кино, и это совсем не одно и то же, чем увидеть их наяву. Зачарованная, я шла по коридорам, стараясь запомнить каждую деталь. Казалось, в воздухе здесь витает дух Франции и парижских тайн.
Замечтавшись, я неожиданно налетела на Редклифа, который посматривал на меня сверху вниз и посмеивался.
– Что?
– Ты на месте.
Я огляделась и отметила, что мы спустились гораздо ниже, чем я рассчитывала.
– А ты не останешься со мной?
– Нет. Я пойду в хранилище, а ты – в сокровищницу кардинала Джулио Мазарини. – И, применив всю силу, Фордайс открыл тяжелую каменную дверь.
Я вошла внутрь и обомлела. Кругом золото, серебро, камни и предметы искусства.
– А неплохо он прибарахлился за годы правления.
– Настя! – с неудовольствием покачал головой Фордайс.
Вечно ему не нравится мой сленг.
– Что? Ты посмотри, здесь же несметных богатств больше, чем годовой ВВП целой страны.
– Не то чтобы… Но кардинал очень богатый человек и был таким с рождения. Его семья тоже не бедствовала, но он, конечно, приумножил состояние. – И, помолчав, добавил: – Во много раз.
– Но почему сокровищница находится под библиотекой?
– Его жизнь очень беспокойна, и никогда не знаешь, когда потребуется бежать. Столько золота с собой в мешке не утащишь. А здесь просто старое хранилище, и никто не подумает, что под библиотекой, которая в будущем станет общественной и получит его имя, хранится целое состояние.
– Он чертовски умный мужик. Но что мы должны сделать? Вынести золото?
– Нет. Пересчитать его. И вот тебе книжечка, куда подробно запишешь: чего и сколько.
– Что?! – выдохнула я. – Да я тут до пенсии считать буду!
– Применив свой дар? Нет, управишься за ночь. А я пока пересмотрю архив насчет дуовитов. Надо пополнять информацию о них.
В ужасе я села прямо на ближайший золотой кувшин.
– Ты меня убил. Зачем вообще главному финансисту сводить дебет с кредитом в сокровищнице кардинала?
Фордайс наклонился и поцеловал меня в губы.
– Давление на Мазарини. Нужно заручиться его лояльностью при создании корпорации. Возможно, благодаря нам Лемнискату и получила такое светлое будущее.
Редклиф ушел, а я с тоской осмотрелась. Впервые среди такой кучи золота, и даже унести ничего нельзя. А считать придется!
Перед мысленным взором предстал Юнишев с заячьими ушами. Ну, заяц, погоди!
Поудобнее устроившись на кувшине, я решила начать с алмазов. Да… Люблю алмазы!

* * * 

Редклиф Фордайс 

После того как я понял, что, несмотря ни на что, неспособен сопротивляться своим чувствам к Насте, и решил принять все как есть, с моих плеч словно гора свалилась. Меня переполняло ощущение свободы, что я все могу и мне под силу перевернуть весь мир.
Появилась не просто цель в жизни, которой раньше была работа, а новые чувства, новый смысл существования, и мне это нравилось. Единственный червячок сомнения, который продолжал подтачивать меня, – это разговор, произошедший между мной и Юрием много лет назад, когда мы дали друг другу обещания. Именно он не позволял мне полностью отдаться своему счастью и не оглядываться назад.
И я решился на серьезный шаг, который давно надо было сделать. Вот только не знал, к каким результатам он приведет.
Так как мы с Настей теперь начали жить в резиденции, даже переноситься на расстояние не придется. Собравшись с духом, я прыгнул в тысяча девятьсот девяностый год.
Я знал, что в этот день у Юрия был выходной, а Евгения гостила у родителей вместе с Настей. Друг находился там, где я и рассчитывал его застать. Чтобы исполнить задуманное, мне пришлось проявить смелость.
Что я делаю? Нарушаю правила корпорации, использую свои способности в угоду себе, и, возможно, могу изменить будущее. Но я знал, что ради Насти я готов на все что угодно.
У Насти была та же, что и у Юрия, привычка – подолгу смотреть на этот странно зеленеющий пруд. Что они в нем нашли?
Увидев меня в современной одежде, Юрий сразу понял, что я из будущего, и напрягся, ожидая моего приближения.
– Привет, – я присел рядом с ним на траву.
– И тебе доброе утро, – улыбнулся Юрий.
Я вздохнул:
– У меня уже не утро…
– Нет?
Я покачал головой.
– Я твое задание?
– Нет.
Друг удивился:
– Фордайс, поверить не могу! Если ты здесь не по службе, то используешь свой дар в обход корпорации.
– Ну, в этом нет ничего страшного…
– Если не контактировать с теми, кто тебя знает.
Решившись, я сказал:
– Я здесь по личным причинам.
Юрий испугался:
– Что-то случилось? Ты хочешь предупредить о чем-то? Пострадала моя семья?
– Нет…
– Редклиф, я тебя не узнаю…
– Я пришел к тебе просить благословения. – И замер, ожидая ответа.
– На что? – озадаченно спросил Юрий.
– На брак с твоей дочерью.
Вот теперь я поверг друга в шок. Но вместо того чтобы разгневаться или обозлиться, тот просто спокойно сказал:
– И раз ты пришел ко мне сюда, значит, в своем времени я этого сделать не смог. Видимо, я уже мертв. Ты ведь не поделишься со мной, из какого времени прибыл?
Я лишь качнул головой, не отрывая взгляда от завораживающей глади воды.
– Так и думал. Но Настя хотя бы совершеннолетняя?
– Да.
Юрий вздохнул с облегчением, решив, наверное, что умер, когда его дочь была уже взрослой. А я не мог сказать ему правду.
– А ты уже сделал ей предложение?
– Нет.
– Вижу, тебе тяжело, и действительно ситуация необычная. Непривычно, когда твой друг молод и полон сил, тогда как ты сам, возможно, уже старая развалина. Но ты творец и проживешь дольше нее.
Я понял, что тревожит Юрия. Но как успокоить его и не рассказать о сущности его дочери?
– Она тоже творец первой степени, – решился я.
И друг улыбнулся:
– Я рад.
– А? – Я удивленно посмотрел на него.
Творцов даже в Лемнискату считали мутантами. Он рад?
– Несмотря на опасную работу, мою дочь сложно убить, она повидает много интересного и будет долго жить. А найти смерть можно везде и совершенно обычному человеку, даже легче, чем вам. Да и в отношении тебя это многое объясняет.
Теперь я был в шоке.
– А что со мной? – подозрительно поинтересовался я.
– Ты сильно привязался к моей дочери и полюбил ее.
– Что?! – возмутился я.
– Да не в том смысле, – возвел очи горе Юрий. – Все-таки такие сильные и обладающие такими возможностями, вы удивительно ограничены своей природой.
– Даже не хочу знать, что ты имеешь в виду, – пробормотал я, и друг рассмеялся.
– Если Настя любит тебя, а ты любишь мою дочь, а у меня не возникает в этом сомнений, раз уж ты попрал свои принципы и прыгнул в прошлое ради нее, то, считай, я вас благословил.
– Спасибо.
– Для меня всегда самое главное, чтобы моя семья была счастлива.
Мне вспомнилась Евгения, которая разорвет меня на клочки, когда узнает, что я покусился на ее дочь. И весть о внуке вряд ли сгладит ее гнев. По крайней мере первое время. А Юрию не стоит об этом знать.
Хлопнув друга по плечу, я молча выразил свою благодарность.

* * * 

Вернувшись обратно, я был наконец-то полностью счастлив. Знать, что друг не против твоих отношений, – это был последний сдерживающий барьер, и я ругал себя лишь за то, что не сделал этого раньше.
Я заглянул в библиотеку, предполагая, что Настя будет там, и не ошибся, но она оказалась в расстроенных чувствах. Внутри что-то кольнуло, как и всегда, когда я за нее переживал. Присев рядом на диван, я с тревогой спросил:
– Что случилось? Евгения звонила?
– Нет, пока миновало. Но не могу отделаться от навязчивой мысли о дуовитах.
Так я и думал. Когда пробуждается ее любопытство, надо бояться.
– Ну вот, я-то думаю, что в твоих мыслях только я, а на самом деле эти уроды, – подколол я ее.
– Конечно, только ты, поэтому я и думаю о них.
Что меня всегда поражало в Насте, так это ее логика.
– Пока не прослеживаю связи.
– Ну ты что? Они придут за нами – ты пострадаешь. А как можно победить? Только зная их слабые места! Знания – это сила!
Это все беременность. Она, не иначе…
Взяв Настю за руку, я, поглаживая ее, старался успокоить.
– Так ты хочешь знать, что о них известно корпорации?
– Ну, если ты согласишься поделиться…
Я? Конечно!
– Да практически ничего и не известно.
– Что?! – растерялась Настя.
– Когда они появились на планете, мы не знаем, и почему появились – тоже.
– И за столько лет противостояний вы ничего?..
– Ну, для начала, противостояние не такое уж и долгое. Первые упоминания о людях с каменными лицами мы нашли в шестнадцатом веке. Существовали ли они до этого или просто не осталось выживших, которые могли бы о них рассказать, мы не знаем. Творцы первой степени много раз прыгали в прошлое в поисках сведений, но это все равно что искать иголку в стоге сена.
– Но что-то же мы находим…
– Недостаточно, чтобы разгадать их загадку. Например, почему они нас так ненавидят? Когда впервые появились? Как? В чем суть их силы?
– Что же Лемнискату известно?
– После первых упоминаний примерно через сто лет начали происходить первые столкновения, потом дуовиты стали сбиваться в отряды, потом появилось что-то вроде секты. И если до этого корпорация их просто уничтожала, то с того времени завязалась борьба. Я думаю, у них появились сильные лидеры и они ищут себе подобных, как и мы.
– Они управляют энергией…
– Да. Причем наши ученые считают, что сначала дуовиты выглядят как обычные люди, но когда начинают пользоваться силой, то их кожа каменеет и трескается.
– И мы тоже сначала обычные.
– Да, между нами много схожего. И я думаю, причина их возникновения тоже кроется в генах. Но сказать точно…
– А почему не исследуют? У Лемнискату такие возможности!
– А что исследовать? Живыми мы их никогда не ловили, они убивают себя, лишь бы не попасть в плен. А когда умирают, то осыпаются, словно камень, разрушенный жаром. Естественно, останки изучали, но все исследования показали – то, что от них остается, это как будто прах людей, которых кремировали. Такое ощущение, что они сгорают изнутри.
– Это невозможно, – прошептала Настя.
Я лишь усмехнулся, вспоминая свою реакцию на эту информацию.
– И тем не менее это так. У нас, если верить науке, много чего невозможно. Невозможно прыгать в прошлое или будущее, невозможно двигать предметы, управлять железом на уровне атомов. Невозможно излучать огонь, невозможно создать необъяснимое и заставить это работать…
Я поднялся.
– Раньше многие ученые подвергались гонениям, и их запирали в сумасшедших домах, потому что обыватели считали их открытия невозможными. Люди думали, что земля плоская, а на самом деле – круглая. Они просто не понимали, и сейчас мы считаем их невеждами. Знаешь, как говорится: если ты не знаешь, как это работает, то почему это должно быть невозможным?
– Как же победить дуовитов?
– Ту угрозу, что есть сейчас? Просто предотвратить. А чтобы истребить полностью… нужно узнать их секрет.
Настя облизнула губы, ее глаза горели огнем любопытства, и я решил от греха подальше перевести разговор. Тем более существовала важная тема.
– Но давай мы лучше поговорим о другом.
– О чем именно? – встрепенулась Настя.
А я собрался с духом.
– Разинская Анастасия Юрьевна, вы за меня выйдете?
Настя замерла, смотря на меня широко раскрытыми глазами, и я начал волноваться. Я сделал предложение так, как было принято двадцать лет назад. Может, сейчас это немодно?
Но в следующее мгновение Настя приняла его так, как могла только она. С криком «Да!» она запрыгнула на меня и крепко поцеловала.
А мне на ум сразу пришел лучший способ отпраздновать это.

Глава 24
В плену

Анастасия Разинская 

Никак не могла привыкнуть, что после чудесной ночи, проведенной с Редклифом, я просыпаюсь на седьмом небе от счастья и не думаю о том, как себя с ним вести утром.
Взгляд упал на кольцо, красующееся на моем пальце. Обручальное кольцо. Мысль, что пройдет не так уж много времени, как его место займет венчальное, наполняла меня счастьем.
Я повернула голову и посмотрела на мирно сопящего рядом мужчину. Облеченный силой и властью, для меня он был родным и обычным и одновременно таким особенным.
Раздался звонок стационарного телефона. Фордайс, сонно что-то бурча, поднял трубку. Несколько секунд молча слушал, затем резко сел на постели.
– Я понял вас, скоро буду.
Он повесил трубку, а я придвинулась ближе и поцеловала его плечо.
– Что-то случилось?
Князь посмотрел на меня, и было видно, что говорить ему не хочется, но он решил быть полностью откровенным.
– Да. Сегодня в твоей старой квартире нашли мертвую девушку.
– Ты имеешь в виду…
– Я не знаю точно, хотели убить тебя или действительно целью была та девушка. Но я должен съездить в Лемнискату и выяснить подробности. И хорошо бы узнать, на какой стадии операция с приманкой.
– Ты надолго?
– Постараюсь вернуться как можно быстрее.
Фордайс меня поцеловал и отправился одеваться, а я упала на постель и начала планировать день, но из головы не шли мысли об убитой девушке. Что-то мне подсказывало, что виновата все же я, но… Всегда есть это «но». Лучше всего подождать Редклифа и узнать.
При воспоминании о сделанном мне предложении по лицу расползлась широкая улыбка, и я чувствовала, что могу взлететь от счастья, если захочу. Мурлыча под нос песенку, я отправилась в душ.
Первая половина дня выдалась хлопотной. Зато во второй я смогла выкроить минутку и отправиться на пруд отдохнуть. Бесконечно люблю смотреть на воду: она, как ничто другое, навевает умиротворение.
Игорь отправился в город за едой, Маргарита ушла в деревню, и я могла расслабиться, не ожидая, что кто-то будет меня дергать. Но, несмотря на блаженный покой, мысли об убийстве девушки не давали покоя.
– Кто же ее убил? Неужели перепутали со мной из-за квартиры? – размышляла я вслух.
Неожиданно сзади меня обхватили сильные руки, а к лицу прижали тряпку.
– Именно. Но мы быстро поняли свою ошибку и больше не повторим ее.
Я не успела призвать металл: сознание помутилось, все перед глазами закружилось, и я ухнула в темноту.
Мелькнула лишь последняя мысль: «Редклиф меня убьет».

* * * 

Кап, кап, дзынь, кап, кап, дзынь…
Под эти звуки ко мне вернулось сознание. Неохотно, тяжело, но я все-таки смогла приоткрыть глаза. Увиденное меня не порадовало.
Я лежала на полу в холодном каменном подвале, сбоку от меня в ободранном кресле сидел мужчина лет пятидесяти, с сединой в волосах, но все еще поджарый и привлекательный, и смотрел на клетку из стекла, которую строили трое неизвестных мужиков.
Неудивительно, ведь они знают о моей силе.
Мужчина в кресле повернул в мою сторону голову, и я увидела умный взгляд черных глаз. Кого-то этот мужчина мне напоминал.
– Очнулась… Не вовремя, конечно, но ничего, ты можешь составить мне компанию и посмотреть, как строят твою тюрьму.
Я дернулась, но руки и ноги оказались связаны.
– На твоем месте я не стал бы этого делать. Если будешь дергаться, я активирую браслет на твоей руке, и он вколет наркотик, который оставит тебя в сознании, но не позволит связно мыслить и нормально двигаться. А еще он вреден для организма.
Я замерла. Не похоже, что он знает о ребенке, но я в любом случае не могу рисковать здоровьем. Только бы дождаться Редклифа. Я перестала дергаться и посмотрела на клетку.
– Вот и умница, – прокомментировал мои действия неизвестный.
– Почему меня сразу не убили?
– Чтобы приманить сюда твоего любовника и оставить маленькую Лукрецию хоть и с защитой, но без пристального присмотра.
– Вы?.. – поняла я его задумку. – Не могли убить сразу?! Поиздеваться надо?
– Ты же хотела быть приманкой, теперь будешь. А умирать тебе предстоит долго. Я знаю, что ты убила Нику, и за это расплатишься сполна.
– Вы же убили моего отца! Или нет? Ваша кожа не в трещинах…
– Как мало ты знаешь о моем виде. Но я расскажу, чтобы скоротать время.
– Не боитесь, что ваш план не сработает? Тогда вся информация попадет к врагам, – усмехнулась я.
– Если мой план не сработает, мне уже будет все равно. К тому же подобное стечение обстоятельств крайне маловероятно, а значит, ты умрешь. Так опять же, какая разница?
Я промолчала и попробовала применить дар. Должно же здесь быть что-то железное.
– Ненавижу вас и не представляю, что могло сплотить таких уродов.
– Это просто, – рассмеялся мужчина. – Другой урод, более сильный. Поначалу нас было мало. Это вы, творцы, можете скрывать свою природу, мы – нет. Если мы пользуемся даром – управляем энергией, – наше лицо и тело покрывается каменной маской, ибо только камень способен выдержать силу. Но мы и живем дольше. Сейчас… Посмотри на меня, я слишком долго прятался.
И тут я узнала его. Потрясение было настолько сильным, что я забыла о железе.
– Ты Дэвид Гэбст, миллионер. И ты дуовит?
– А что в этом удивительного? Думаешь, только такие, как ты, могут маскироваться? Просто мы платим за это очень большую цену. Поначалу нас, так же как и вас, убивали: прошлое – очень непростое время. Но потом ваша братия объединилась и не позволяла это сделать нам. Лишь в двадцатом веке мы по-настоящему смогли сплотиться.
– Зачем вы пытаетесь убить нас?
Он удивленно посмотрел.
– Потому что пока есть вы, нам власть не получить. Невозможно сражаться против противника, который умеет контролировать ход истории. Зато убив вас и ослабив корпорацию хотя бы на время, мы усилим свою организацию, во главе которой стою я.
– То есть вы такие же мутанты?
– Отчасти да, но сила в нас просыпается, лишь когда мы взрослеем. У вас же часто есть время подготовиться. В общем, природа была несправедлива, и я намерен исправить эту ошибку.
– А как же люди? Их ты не берешь в расчет в борьбе за власть?
– Самым талантливым на моем веку был твой отец. И чем все кончилось? Подобраться к нему для Ники было так легко. А с моими знаниями она даже не попалась. Все шло по плану, и даже творец из корпорации согласился подменить кусок бумаги в прошлом, тем самым сорвав операцию. Хотя ваши услуги недешевы.
– Ты обратился к одному из нас? Какая ирония. И не побоялся, что он проболтается?
– Его убили вскоре после выполнения задания. Вас убить очень сложно, но возможно. Так что за себя можешь не переживать: у меня опыт есть.
Значит, у дуовитов изменения заложены также на генном уровне. Интересно, что будет, если оттяпать кусок их плоти или взять образец ДНК?
Но главное, как мне кажется, я нашла путь к спасению.
В этот момент в подвал вошел один из прихвостней главы, тот самый, которого я отпустила, и тихо сообщил Гэбсту:
– У нас осложнения.
Я хмыкнула:
– Ты даже не представляешь, на что мы способны!

* * * 

Редклиф Фордайс 

Я вернулся домой так быстро, как только смог. Мои подозрения подтвердились: девушка умерла из-за Насти. И как теперь сказать ей это? Тем более в ее положении лишние нервы ни к чему. Однако придется, она в любом случае узнает.
С тяжестью на душе я вошел в холл. Навстречу вышла Маргарита.
– Добрый день, Маргарита. Настя наверху?
– Нет, с тех пор как я вернулась, ее не видела. Но она еще с самого утра твердила про пруд. Наверное, там. Зовите ее и идите есть, у меня все готово.
Сердце ушло в пятки. Понимая, что нет смысла паниковать, я со всех ног бросился к этой проклятой луже, у которой она постоянно сидит. Полдня одна… Пожалуйста, пусть будет так, чтобы она не пострадала.
Но, подбежав к пруду, я схватился за голову и зарычал. Насти не было, и, судя по следам на земле, она боролась. Они ее увезли, в этом я не сомневался. Достав телефон, я позвонил в Лемнискату, сообщив о пропаже.
Что же делать?
От отчаяния я бросился проверять кусты у пруда: вдруг похитители что-то обронили, наверняка ведь сидели в засаде. Но эти гады осторожные…
Единственный шанс – отправиться в прошлое и проследить. Едва решение было принято, как сбоку раздался хруст. Вскинув голову, я увидел двоих, и у меня отпала челюсть. Ольга и Алексей Разинские.
– Здравствуйте, Редклиф, – настороженно поздоровалась Ольга.
Алексей смотрел неприветливо. У Насти были его глаза.
– Что же не уберег? – мрачно спросил он, и я стиснул зубы.
Что тут скажешь? Он прав.
– Леша, сейчас не время. – Ольга жестом остановила его и, повернувшись ко мне, спросила: – Ты любишь ее?
– Какое это имеет значение? – нахмурился я.
– Чтобы ее спасти, тебе придется очень непросто и больно. Требуется четкий расчет времени.
– Да, люблю и готов вытерпеть все что угодно. Вы знаете, куда ее отвезли?
– Да, – ответила Ольга. – Мы хотели перехватить ее здесь, но у нас не хватило бы сил, и мы бы упустили возможность узнать, где она. Настя у главы дуовитов, и этот негодяй позаботился о том, чтобы одной ей было не выбраться.
– Тогда чего мы ждем? – удивился я.
Мы пошли к дорогому внедорожнику, стоящему неподалеку.
– План обсудим по дороге. Время хоть и есть, но нужно спешить.
Это была самая длинная дорога в моей жизни. Меня раздражало, что наш путь лежит через лес, что Алексей медленно едет…
– Не нервничай. Пока ты не заглотишь приманку, с Настей ничего не случится. Но глава дуовитов учел то, что вы можете применить свой дар, и выбрал место из песка и камня. Однако он не принял в расчет наши с Алексеем способности. Без Насти тебе не справиться. Поэтому, прежде чем ты к нему придешь и подъедут силовики Лемнискату, мы должны влить в щели дома расплавленный металл, чтобы Настя смогла дотянуться до него даром.
– Металл не успеет застыть, – нахмурился я.
– А ей и не нужно, – хмыкнул Алексей. – Это ты привязан к твердому состоянию предмета, ей же важно лишь наличие металла. А значит, она почувствует его и использует как оружие.
– А что требуется от меня?
– Поберечь силы, – подбодрила меня Ольга. – Тебе их потребуется много. Для начала нужно транспортировать тяжелый груз на большое расстояние, потом убить дуовитов. Мы же тебе поможем только с оружием для Насти. И вмешаемся лишь в случае крайней необходимости.
Пока мы ехали к неизвестному мне месту, где в любой момент могла умереть моя любимая, я молился. Но и когда мы достигли пункта назначения, мне не позволили броситься к ней.
– Тащи сюда с железной дороги две тонны арматуры, и чем быстрее, тем лучше, – порадовал меня Алексей, и они с Ольгой занялись остальными приготовлениями, а я сконцентрировался на объекте.
Он был очень далеко, и почувствовать его казалось невозможным. Но если ради Насти я должен сделать невозможное, то я сделаю.
Наконец мне удалось обхватить тяжелый груз, и я как можно быстрее потянул его к себе. С каждым метром мои силы убывали. И когда последний длинный прут опустился на землю, голова раскалывалась и меня немного шатало.
– Ешь, – бросила мне какой-то мешок Ольга. – Силы понадобятся.
Заглянув в него, я увидел стандартную провизию творцов. Хлеб, мясо и молоко. Ел, пока влезало. Затем мы приступили к следующему пункту плана.
Ольга щитом расшатывала каменную кладку, я загонял в образовавшиеся щели пруты, а Алексей плавил их, поэтому внутрь затекал уже расплавленный металл. И я молился, чтобы мы успели.
Едва металл закончился, Алексей кивнул на подъезжающие вдалеке машины.
– Пора. Помни: мы рядом.
Я кивнул.
Связавшись с приближающейся группой силовой поддержки, я скоординировал наши действия и начал пробираться в дом.

* * * 

Анастасия Разинская 

Не знаю, каким чудом, но я почувствовала расплавленный металл и, вскочив, сама побежала к стеклянной клетке, которая была практически готова.
– Схватить ее! – проревел Гэбст.
Но я лишь хмыкнула на сгустки энергии, посылаемые дуовитами. У меня были свои. Жидкий металл, проскользнув между камней, словно облака, послушные ветру, вертелся по моему желанию, как плетки, рассекая и с первого удара уничтожая противников.
Покончив с несколькими охранниками, я успела заметить, что глава дуовитов выскользнул из подвала, а вот его прихвостню, моему старому врагу, уйти не удалось.
Мои губы растянулись в улыбке: мы с ним в комнате одни. Наверху грохот, стрельба, крики, а я знаю, что ему не уйти. У меня расплавленных сгустков больше, чем у него энергии.
И он, и я это знали.
Одним из них я перекрыла каменный проход, отсекая путь к отступлению, и второй направила в дуовита. Мужчина увернулся. Я посылала один залп за другим, но дуовит ловко лавировал, успевая гонять и меня. Понимая, что металл скоро остынет, я решила поторопить кончину дуовита, даже имени которого не знала.
Сделав обманный маневр, я обвила жгутом каменную шею и, уворачиваясь от энергии, которая хлестала совсем рядом, не отпускала захват до тех пор, пока не получила награду.
Глаза мужчины закатились, он захрипел и рухнул на колени, сгустки энергии исчезли, а я все сжимала и сжимала удавку: перед глазами стояла картина двадцатилетней давности. Еще несколько секунд – и дуовит упал на каменный пол, рассыпавшись в крошку.

* * * 

Поединок здорово подорвал мои силы, но я шла по каменным коридорам, помогая своим, чем могла. Работать с подобранными пулями оказалось гораздо легче, но силы стремительно покидали меня.
Поднявшись наверх, я увидела Фордайса, сражающегося с Гэбстом, и, спрятавшись за углом, решила не мешать жениху. Любая его ошибка может быть фатальной.
Но как же помочь? Наши ребята практически закончили на нижних этажах, но пока они доберутся сюда… А тут каждая секунда – решающая. Попробовать пристрелить Гэбста? Но мужчины двигались так быстро, что я могла промахнуться.
И все же я решила пойти на риск и пустила пули в стену за спиной Гэбста. Это стало неожиданностью для обоих, но Редклифу не нужно было рефлекторно оборачиваться, и это дало драгоценные секунды. Не успела я и глазом моргнуть, как острые камни пронзили тело дуовита, дробя его, и оно начало осыпаться на пол. А следом упал и Редклиф.
Те пару минут, когда я думала, что он исчерпал себя до капли и его сердце остановилось, буду помнить всю жизнь. Впервые я поняла, почему тогда, в Цитадели, после задания Фордайс на меня так кричал.
Мысль, что я могу ходить по этой земле без него, казалась мне кощунственной и не укладывалась в голове. И только мысли о ребенке и надежда не позволили сорваться. Лишь в больнице паника меня отпустила.
Пусть мой герой спит и восстанавливается, а когда откроет глаза, я буду рядом.

* * * 

Редклиф пришел в себя уже через восемь часов. У меня было подозрение, что он просто отсыпался.
Открыв глаза, творец хрипло поинтересовался:
– Ты сердишься?
– Ужасно, – улыбнулась я.
– Я думал, что мне, как главному герою, положена награда за победу, ну или хотя бы поощрение.
– Или нагоняй за безрассудство, – кивая, подсказала я.
– Я никогда не безрассуден и всегда прав! – хмыкнул князь.
– Вот за твою правоту я и буду тебя лечить.
– Мы же в больнице, почему лечить будешь ты?
– Потому что мой жених – творец первой степени и очень быстро восстанавливается.
Встав, я подошла к заранее подготовленной сумке и, раскрыв, достала порцию еды.
– Я что-то не очень…
– Хочешь получить информацию, будешь питаться.
Фордайс пристально на меня посмотрел.
– А что, есть что-то интересное?
– Несомненно, – коварно улыбнулась я.
Медленно взяв еду, Редклиф начал уплетать за обе щеки, пытливо смотря на меня.
– После того как ты, бравый мой портняжка, упал без сил, с нижних этажей поднялись наши силовики. Увидели меня, обрадовались, потом заметили тебя и бросились откачивать. Поняв, что жить будешь, они погрузили нас в машину и повезли в город. Кстати, эти парни – такие милашки!
И пока князь, прищурившись, смотрел на меня и жевал, я продолжила:
– Здоровенные, угрюмые и неразговорчивые. Им, наверное, девушки прохода не дают.
– Тебе это знать ни к чему, – пробормотал Фордайс.
– Пожалуй. Когда мы тебя пристроили в палату и я убедилась, что жить будешь, мне пришлось отлучиться вниз, в кафетерий. Там твой отец рвал и метал. Никогда не видела его в таком бешенстве. Тебе, между прочим, предстоит с ним долгий разговор.
– О чем? – вскинул брови творец.
– Ну как же? О разумном, о вечном, о долге, о рас… э-э-э… В общем, он сам тебе все объяснит.
– О да… Не могу уже дождаться.
– Я рассказала о том, как все произошло. И тебе, кстати, предстоит сделать то же самое. Не хочешь перед этим поведать мне, как ты смог так быстро узнать, где я?
– Помогли твои родственники, – подмигнул князь, и я изумленно застыла.
Ольга и Алексей виделись с ним, общались… Но как они?.. И тут же пришел ответ. Следили.
– Так вот от кого цветы…
Теперь настала очередь Редклифа удивленно на меня смотреть. Я подошла к букету и достала вложенную в него записку, протянула ее князю. Тот прочитал, хмыкнул и отдал мне. Взглянув на строчки, я против воли вскинула брови.

Оберегай ее лучше, иначе отберем и найдем более бережливого. 

– Ого! Чем ты так не пришелся по вкусу Алексею?
– Он считает, что я недостоин тебя, и, может быть, прав. Как представлю, чем бы все закончилось, если бы не их помощь…
Пустая тарелка была отставлена в сторону, и, склонившись, я поцеловала жениха.
– Если не ты, тогда никто, потому что лучше тебя в мире никого нет.
Редклиф расплылся в улыбке и потянулся ко мне, но я вернула его на место, строго сказав:
– Никакого секса.
– А награда? – вытянулось его лицо.
– Когда поправишься. Времени у нас мало. Через два дня нас ждут на званый ужин твои родители. И с тебя разговор с отцом.
– Что-то мне нехорошо, – зарылся в подушки Фордайс. – Уверен, что не смогу поправиться к этому времени.
– Поздно, я уже обещала.
И снова в ответ лишь мученический стон.

Глава 25
Любовь и другие катастрофы

Вечером второго дня, как я и предполагала, Редклифа выписали. Врач был одним из внештатных служащих корпорации, поэтому в истории болезни записали, что мой благоверный лежал с острым пищевым отравлением.
Прочитав диагноз, я хихикала всю дорогу до дома. С какой стороны на произошедшее ни посмотри, но к таким выводам прийти сложно.
– Все, теперь посажу тебя на диету.
– Очень смешно.
Уставшие и измотанные последними событиями, только мы хотели отдохнуть, как внизу послышался шум. Причем я явственно различила голос мамы.
– О-о-о… Только не сейчас.
Редклиф же просто вздохнул и, взяв меня за руку, повел встречать непрошеных гостей.
С лестницы мы спуститься не успели: мама поднялась к нам на второй этаж. Ее гневный взгляд наткнулся на наши сцепленные руки, после чего переместился на лицо Фордайса.
– Как ты посмел? – прошипела она, наступая на князя и на меня.
Мы попятились.
– Евгения, возьми себя в руки.
– Сейчас я возьму в руки топор. Как ты посмел соблазнить мою дочь? Чего-чего, а такой подлости я от тебя не ожидала. Она же младше тебя в два раза, дочь твоего друга. Ты…
– Благословение Юрия я уже получил. Что же до остального, то возраст здесь не имеет значения. Мы живем намного дольше обычных людей, которые обходят нас стороной. У нас с ней одна суть.
Мы с мамой удивленно смотрели на Редклифа, выделив в его речи главное.
– Ты виделся с папой? – спросила я.
– Благословение? – прорычала мама. – Не хочешь ли ты сказать, что собираешься на ней жениться?
– Вообще-то мы собираемся пожениться, – вклинилась я в разговор, который все больше и больше начинал меня раздражать.
– Настя, ты не понимаешь, что делаешь.
– Нет, это ты еще не поняла. Я его люблю, он любит меня. К тому же Редклиф сказал правильно: мы одной природы, которую ты так и не сможешь принять до конца. Причем я не совсем понимаю, как мой выбор спутника жизни тебя касается?
– Я же твоя мать и беспокоюсь за тебя.
– Хорошо. Тогда скажи мне, чем конкретно Фордайс тебя не устраивает?
– Тем, что намного старше тебя и опытнее. Уверена ли ты, что через пару лет все останется по-прежнему? – тихо спросила мать.
– Да, – кивнули мы с Редклифом одновременно, и я добавила: – Мы творцы и любим по-другому. Время не ослабляет наше чувство, а лишь сильнее нас им связывает. Помнишь, что оно с нами на короткой ноге?
– Если это то, чего ты хочешь… – с сомнением протянула мама, поняв, что решение я приняла и ничего не изменить.
– Да, – уверенно кивнула я.
– Я как увидела вас в газете, не поверила своим глазам. И при первой же возможности вылетела домой. Надеюсь, больше сюрпризов не будет? – устало вздохнула мама.
– Кроме того, что ты скоро станешь бабушкой? Нет, – качнул головой Редклиф.
«Ну вот зачем он так?» – думала я, смотря, как губы мамы сжимаются в тонкую линию.
Но Евгения сделала над собой усилие и ничего не сказала.
– Может, останешься на ужин? – пролепетала я.
– Я бы и переночевать не отказалась, – буркнула мама, и мы облегченно выдохнули.
Самый страшный разговор состоялся.

* * * 

Как я и думала, сообщить маме было сложнее всего. Бабушка, узнав новость, позвонила мне по скайпу, и я, как могла, рассказала ей о нашем с Редклифом романе. Бабуля была довольна и с умным видом заметила, что предполагала, что все так и будет. А я, кивая и улыбаясь, сообщила ей о скором появлении правнука. И вопросы пошли по новой.
Сестра написала поздравление и обещала, что вытрясет из меня все подробности, как только вернется. И только от Ирины я получила самое лаконичное сообщение:

* * * 

Место девичника выбираю я! 
Ха-ха, так я ей и позволила.
Но прежде чем окунуться в приятные хлопоты, мне предстояла еще одна встреча – на этот раз с кланом Фордайсов. Соберется вся семья, родственники и друзья. Небольшой такой прием, человек триста…
Посидим по-семейному…
Именно это и старался внушить мне, нервничающей, Редклиф, пока мы добирались до загородного дома Фордайса-старшего. Но все его усилия пропали даром, едва мы вышли из машины.
Красивый большой старинный особняк призывно сверкал огнями в окнах, а недалеко от входа была припаркована машина его императорского величества.
– Император тоже здесь? – спросила я в ужасе.
– Он же мой троюродный брат, забыла? – усмехнулся Фордайс, увлекая меня ко входу, и не успела я попытаться улизнуть, как отворилась дверь и нас втащили внутрь.
– Настя, как я рада тебя видеть! – обняла меня будущая свекровь.
Редклифа, несмотря на мое сопротивление, увел отец со словами: «Нам нужно серьезно поговорить».
А я, едва меня выпустили из объятий, затравленно оглянулась.
– Я же говорила, что все у вас сложится прекрасно. И это замечательно, что вы не стали ждать с детьми, – потащила меня в шумную гостиную мать князя. – Но со свадьбой надо торопиться. Недели через две мы сможем все устроить. Мой племянник подпишет нам императорское разрешение.
– Несомненно, раз такой повод, – веселился император.
Не успела я поприветствовать его как надо, меня утащила старшая сестра Фордайса.
– Конечно, вы молодцы, что не стали ждать с детьми, но безумно важно правильное питание в начале срока. Я сейчас расскажу тебе, как было со мной…
Не дав выслушать и половины рассказа, меня утянула шумная детвора, выспрашивая, не могу ли я научить их играть в карты. С трудом отбившись под предлогом, что не умею, я попала в руки то ли кузины, то ли племянницы Редклифа, которая с горящими глазами расспрашивала меня про мой мотоцикл и просила совета, какой ей лучше всего выбрать.
Но ее перебила одна из теток Редклифа, сделав комплимент моему платью, после чего меня перехватила какая-то маленькая девочка, уговаривая научить ее добывать золото.
– Ты же ювелир!
Так вот что обо мне сообщили детям! Не все готовы к правде.
Только я начала объяснять, что ювелир и алхимик – разные профессии, как меня перехватил будущий муж, и я на радостях тут же вцепилась в него как клещ.
– Не отпускай меня больше! – прошептала я.
– Они тебя напугали? – тихо спросил Редклиф, крепко прижимая меня к себе за талию.
– Это слабо сказано.
– Давай ненадолго сбежим. – И он увлек меня в сторону террасы.
Дул пронизывающий ветер, долго находиться там было невозможно, но мне действительно требовалось прийти в себя.
На плечи опустился пиджак князя.
– Трудный был разговор с отцом?
– Непростой. Зато я узнал ответы на интересующие меня вопросы.
– О дуовитах? – прижалась я к его теплому боку.
– Да. Сейчас корпорация бросит все силы, чтобы их выследить и уничтожить. Людей Гэбста мы всех поймали и получили много информации о дуовитах, которую тот собирал годами.
– И что дальше?
– Дальше все будет в руках наших генетиков. Но, думаю, уже через пару лет появится прививка, которая будут блокировать рождение детей с мутацией дуовитов.
– А что, если это подействует на нас?
– У нас разная природа, как бы Гэбст ни тешил себя надеждой на обратное. А пока ученые работают, будем работать и мы. Надо нейтрализовать угрозу до конца и уделить больше внимания отношениям с другими корпорациями. История с предательством не должна повториться.
– Теперь все будет хорошо?
– Конечно. Кстати, у меня для тебя дома сюрприз.
– А? – с любопытством посмотрела я в глаза творца.
– С корпорацией и дуовитами ты совсем забыла о защите диплома и экзаменах. Поэтому, думаю, будешь не против, что Лемнискату исправила за тебя это недоразумение.
– Недоразумение… – пыталась я осмыслить то, что осталась без высшего образования.
– Поэтому диплом ждет тебя дома.
Неужели Редклиф все устроил и хотел меня порадовать? Пискнув, я прижалась к нему.
– Спасибо!
– Что было делать, не могу же я позволить, чтобы моя жена была без высшего образования, да еще аристократического, – хитро поблескивал глазами творец. – И, получив тычок в бок, добавил: – Нам пора возвращаться.
– А может, еще пару часов здесь?
– Помни, тебе нельзя быть на сквозняке и холоде, – увещевал Фордайс, увлекая меня обратно в дом. – Не переживай, ты привыкнешь.
– Да капец!
А князь, вместо того чтобы одернуть меня за сленг, только рассмеялся. Однозначно, я на него плохо влияю!

Эпилог

2036 год. Арктика 

Я недовольно пыхтела, но продолжала ползти на животе по мокрому снегу.
У нас с Редклифом сегодня юбилей – двадцать лет со дня свадьбы, а мы вынуждены ползать в прошлом по сугробам в поисках белого медведя, который спустя пару месяцев загрызет одного ученого в экспедиции. И чтобы этого не случилось, хищник должен мигрировать.
Догадайтесь, кто поможет в этом мишке? Правильно, двое счастливых юбиляров! Как меня достала моя работа!
– Я все разведал, – подполз Фордайс. – До его берлоги осталось не так далеко.
– Меня успеет завалить снегом? – проворчала я.
– Нет, – хмыкнул муж.
– Ты знаешь, я начинаю понимать, почему Ольга и Алексей сделали ноги из корпорации. Это же просто возмутительно, в такой праздник для нас!..
– Не ворчи. Сама знаешь, пока у Ильи и Нины не появятся супруги, нам эта роскошь недоступна. Да и потом, следить за ними из-за угла? У нас же не те обстоятельства, что были у твоих прабабки и прадеда.
Я только вздохнула.
– Ладно, уговорил.
– Ты каждый раз так говоришь, – рассмеялся князь.
– Но мне нужна компенсация за сегодняшний день, и я знаю, кто мне ее предоставит! – намекнула я.
– Посмотрим, что я смогу сделать. – Редклиф крепко меня поцеловал и добавил: – Пойдем проявим храбрость.
Приподнявшись, я подняла винтовку и приготовилась выстрелить в цель, пока Фордайс, приподняв глыбу льда, начал будить мишку. Понятно, что тому такой порядок вещей совсем не понравился, и он ринулся на нас – мстить. И почему-то я не понравилась ему больше.
Один выстрел, второй, третий… Патроны закончились, а огромная белая махина продолжала двигаться в мою сторону.
– А-а-а-а… – закричала я, побежав. – Ненавижу медведей!
Зверь меня практически настиг, когда сзади раздался удар и гулкое падение. Обернувшись, я, шумно дыша, смотрела на оглушенного здоровяка. Ко мне подбежал Фордайс.
– Думаешь, он не пострадал? – озабоченно спросил он.
– А? – обалдела я.
– Ты была великолепна, – поцеловал меня муж.
– О да! – только и смогла вымолвить я. – Пошли отволочем его к новому дому.
Я начала оглядываться, стараясь определить направление, и не сразу заметила, что муж улыбается.
– Что?
– Я тебя люблю, – сказал он и заправил выбившуюся прядь мне под шапку.
– А уж как я тебя… – Широко улыбнувшись, я за шарф притянула Фордайса к себе и крепко поцеловала.
Спустя годы я с уверенностью могу сказать: «Все в моей жизни ништяк!»